Всё будет хорошо, или нас не будет.

Оставшийся путь до дома они провели в тишине. По приходу их уже ждал медик: первым делом он осмотрел Мэтта, обработал все раны, потом принялся за Ниа. Солнце к тому времени поднялось высоко за горизонт. После бессонной ночи и всех последующих событий невыносимо хотелось спать. Мэтт отправился в свою комнату и вырубился, едва ли успев коснуться головой подушки. Всё болело и гудело, но усталость быстро взяла верх. Ниа же не сомкнул глаз – он думал. Обо всём, что произошло. Минутная слабость подыграть Мэтту в его "пойдём пешком" могла стоить им жизни. В конечном счёте, Ниа сам виноват, что согласился на это. С другой стороны, не окажись его рядом, Мэтта бы точно убили. Если так подумать, какое вообще ему дело до чужой судьбы? Хочет подставляться, пожалуйста. Мэтт был ценным ресурсом в раскрытии преступлений. Как детективу, ему необходим напарник, который будет стоять на подстраховке и помогать. Так было всегда при первом Эл, так должно быть и сейчас. Вдобавок, у Мэтта нехарактерный склад ума, трудно отыскать другого помощника хакера. Но это возможно. Нет незаменимых ресурсов, просто Ниа пытался найти оправдание, почему именно он. Как бы грустно ни было это признавать, он привязался к Мэтту. Привязался по-человечески, до той степени, когда это становилось опасной проблемой. Ниа же сам всегда высмеивал людей, которые добровольно создавали себе уязвимые места. Таким местом он сделал Мэтта, и ему это не нравилось. Возможно, он увлёкся, стремясь получить новый, "человечный" опыт, и пора это всё заканчивать. До позднего вечера Мэтт не показывался из комнаты. Ниа вздремнул всего 20 минут, больше не получилось. Он решил поработать и включил компьютер, чтобы распечатать материалы к новому делу. На улице опять стемнело, но для мальчика не было никакой разницы, что происходит за окном. Ему привычнее в собственном офисе, с горами бумаг и игрушками, которые окружали его в этом маленьком логове. Будто вернуться в свою колею: это было понятным. И единственным правильным для него. "Тук-тук" Робкий стук в дверь. – Можно? Ниа не обернулся на зашедшего парня, просто продолжил читать, всем видом демонстрируя свою занятость. – Что-то срочное, Мэтт? – Ээ, нет. Хотел поговорить. Детектив бросил на него быстрый, оценивающий взгляд: тот выглядел куда лучше, чем утром. Много кровоподтёков и ссадин, на месте которых начинали образовываться синяки. Но, хотя бы, Мэтт смыл с себя всю запёкшуюся кровь и выспался. Именно выспался, потому что лицо было отдохнувшим. – Я тебя слушаю. – Ну, я... – Мэтт даже растерялся от такой бесцеремонности и почесал затылок. Будто перед мамкой, которой у него никогда не было. – Я пришёл извиниться. Ты всё-таки мне жизнь спас, а я повёл себя как придурок. – Конкретно в тот момент ты был под аффектом, – Ниа отложил бумаги на стол и повернулся к собеседнику. – Во всё остальное время твоё поведение было крайне безрассудным. Ты рисковал. – Да знаю я! Детектив вздохнул. – Что-то еще? – Спасибо тебе, – Мэтт помедлил, после чего добавил: – Сильно приложили? – Достаточно. Когда Ниа бросился оттаскивать мафиози, его ударили в лицо. Сейчас на скуле мальчика было большое фиолетовое пятно. – И зачем ты только полез, ахах! – Это было необходимо, чтобы я мог незаметно воспользоваться листом. Когда он меня ударил, я прикинулся, что потерял сознание. На самом деле, пока я лежал на земле, и никто не видел, я вписал имя. У Мэтта в очередной раз мороз прошёлся по коже. – Тетрадь Смерти? Но как... Ниа растегнул рукав у своей белой рубашки и отогнул край. На изнанке плотной ткани был нашит карман, из которого он достал кусочек бумаги вместе с грифелем. – Во время операции по подмене тетради мне удалось изъять несколько страниц. Об этом неизвестно моим коллегам из спецотдела, – Ниа выразительно посмотрел на ошарашенного парня. – Но ты был свидетелем сегодня утром, поэтому мне приходится рассказывать. После неприятной недосказаннности они немного разговорились, что не могло не радовать. Лёд треснул, пусть Ниа вёл себя отстранённо, но это уже больше было похоже на последние месяцы их совместной жизни. Работу на сегодня пришлось отложить, да и работать ему совсем не хотелось: в отличии от Мэтта мальчик не спал практически двое суток. Спустя некоторое время парни уже были в гостиной на диване. Приглушённый холодный свет лампы отбрасывал тени двух человек, что были в этом большом и одиноком помещении. Мэтт сидел с листком в руках, на котором рваным почерком выдавили "Рауль Линдсей", и рассматривал его непроницаемым взглядом. – Надо же. Какая-то бумага. Сколько же судеб она искалечила. Тетрадь Смерти хранилась у мафии, поэтому Мэтту не удалось толком посмотреть на неё. Может, оно и к лучшему. Он не хотел видеть эту дьявольщину, из-за которой погиб Мэлло. Будь его воля, он бы сжёг до тла каждый кусок этой проклятой тетрадки. Оружие, что дало одному человеку силу Бога и унесло жизни тысяч. Парень скривился в отвращении. Всё это время Ниа скептически смотрел на листок в чужих руках. – Мэтт, я заберу это. Секунду тот медлил. Мэтт плавал где-то в своих мыслях, предаваясь тяжёлым ассоциациям, а потом медленно перевёл на собеседника взгляд. – Не доверяешь мне? – было сказано чуть ли не с вызовом. Он сверкнул глазами, но, всё же, протянул Ниа бумажку. – То, как ты сегодня бросался прямиком на убой, не вызывает доверия. – Ахаха, по-твоему, нападать обязательно исподтишка? – Мэтт ухмыльнулся, почти хищно. – Не обязательно. Просто нужно работать скоординированно, и тогда будет положительный результат. Запал парня в мгновение улетучился. Ухмылка сползла с лица, он замолчал, не зная, что на это ответить. – А Мелло... так делал? – Мелло. Нет, не совсем. Он предпочитал действовать в одиночку. Я предлагал ему объединить усилия. Если бы мы работали заодно, а не против друга друга, возможно, победили бы Киру на 2 шага раньше. И тогда он.. – Остался бы жив. – Возможно. От всего этого разговора Мэтт сжался, будто его снова ударили. Горечь щипала гадким ядом в горле и застилала глаза. Неприятно было, что Ниа видит его в такой момент. По крайней мере, он всё равно никак не отреагирует, поэтому плевать. – Я так чертовски скучаю по нему, – прошептал Мэтт, стискивая зубы. Будто под грузом невидимой тяжести он склонил голову, растрепанные волосы заслоняли лицо. – Если бы я только мог поменять нас местами. Он о чём-то задумался, а потом вдруг заговорил. – Тот мафиози. Он сказал кое-что... "Такие твари, как он, не должны существовать." – Твари вроде него не должны существовать! Это против самой природы! – Нуу, ты не можешь решать за Бога, каких тварей ему создавать. Эта фраза выскочила у Мэтта почти на автомате. Он даже не вдумывался в её смысл: так сильно был увлечён игрой. Из окна во всю светило солнце, пригревая спину, а парень с удовольствием нежился в его лучах, несмотря на теплый свитер. Он постоянно мёрз. Скрючившись в непонятной позе, Мэтт уткнулся в приставку и не собирался отступать, пока не пройдёт босса. Как всегда, в любимых очках и с зубочисткой во рту, что временно заменяла сигарету. Видимо, ему просто жизненно необходимо было постоянное присутствие чего-то во рту, а курить 24/7 не получалось из-за наличия лёгких. Сейчас же он вдобавок высунул кончик языка: неосознанно, просто был очень сосредоточен. Со стороны могло показаться, что он практически не слушает агрессивную тираду своего парня, и даже не оторвался от игры, когда Мэлло ударил кулаком по столу. – Плевать! Если Бог не планирует вмешаться, я сам убью этого урода. Чёртов Кира! – Да ну нахер! Приставка полетела в сторону: Мэтт снова умер на самом интересном месте. Немного раздосадованный, он наконец поднял голову и посмотрел на Мэлло. Тот, словно маленькая грозовая туча средь ясного неба, метал гром и молнии. – Таак, ладно, – проворчал Мэтт, – Сюда иди. Сегодня был четверг, а в их квартире царил полный бардак. Благо, обоим было всё равно, пусть Мелло иногда и бубнил по поводу раскиданных вещей. Сейчас он, как по команде, плюхнулся на диван, где сидел горе-геймер, и уткнулся в чужие объятия. Никто и представить не мог, насколько тактильный его парень. Внешне Мелло был колючий, как иголки, но безгранично уязвимый внутри. Даже Мэтт с трудом пробирался под этот панцирь, но оно того стоило, ведь там он находил нечто сокровенное для себя. – "Сам" ты это делать не будешь, ясно? Вместе пришьём его, – Мэтт запустил пальцы в чужие золотистые волосы, которые растеклись непослушным ручьём по его полосатой кофте. Ну какой же глупый, какой же невыносимый и любимый. Мэтт углубил пальцы, массируя кожу головы, едва поглаживая. Знает ведь, как тому это нравится. От этих действий Мелло заметно расслабился. Он навалился всем телом, размякнув на чужом плече. Как же приятно пахло его шампунем, этот запах будоражил воображение. Даже спустя несколько лет Мэтт будет помнить его аромат и вздрагивать от одной только ассоциации. – Возьмёмся за ручки, как Ромео и Джульетта, и убьем Киру напором романтичных слюней, – хитро прищурился Мелло. Он больше не психовал и на удивление быстро смог успокоиться. Что было в голове у этого несносного человека, пожалуй, одна из неразрешимых загадок вселенной. Мэтт фыркнул, пытаясь напустить раздражённости в голос, но всё равно усмехнулся: – Да пошёл ты, чёртов псих. – И это мне говорит Джульетта... – Что он сказал? – М? – От голоса Ниа Мэтт вздрогнул. Выбираться из этого неожиданного тумана навеянных воспоминаний оказалось так горько и мерзко, что аж ком подступил к горлу. У него начинали слезиться глаза, поэтому парень сглотул и поспешил сменить тему. – Н..ничего. Как думаешь, они давно за нами следили? – Сомневаюсь. Просто в этот раз я облажался. Чтобы Ниа и облажался. За последнее время Мэтт удивлялся стольким вещам, что, казалось, больше некуда. – Ты то?! Где ты мог облажаться? – Мелло хорошо постарался, чтобы сохранить твою анонимность для мафии. Я и не думал, что они выйдут на тебя. Вероятно, смогли узнать адрес вашей квартиры, а там уже выследили. Лучше не ездить туда какое-то время, есть риск, что они устроят засаду. Ответа не последовало. Только сейчас до Мэтта дошло, что из-за него раскрыли личность и самого Ниа, что тот подвергает себя огромному риску. Для образа "Эл", место которого отныне принадлежало Ниа, анонимность была одной из ключевых факторов. Они видели его лицо и смогут нарыть информацию. Вся его деятельность окажется под угрозой, не говоря уже про то, что половина преступного мира захочет разобраться с детективом лично. И всё-таки, Ниа не сказал ему ничего из этого. Стало противно от самого себя. – Я... Понимаю, что они чувствуют, – осторожно начал Мэтт. – О чём ты? – Эта злость и жажда поквитаться за своих товарищей. Будет лучше, если я дам им то, что они хотят. Тогда всё закончится. – Ты в своём уме? – только и смог охнуть Ниа. Он встал с дивана, подсознательно желая закончить этот диалог и уйти в другую комнату. Прямо физически ощущая, что нужно сделать это как можно быстрее, иначе опять совершит ошибку. Он уже с трудом сдержался от проявления чувств, когда Мэтт заплакал, но это уже не входило ни в какие рамки. Кто бы мог представить, что глупость человеческая творит такие удивительные вещи, что даже гении иногда впадают в ступор. Как бы Ниа не пытался убедить себя, что ему всё равно, где-то глубоко в душе забурлило негодование. Как бы он не хотел послать Мэтта на все четыре стороны и сказать, что он больше не будет спасать его задницу. Вот только завёлся "червячок" сомнения, говорит ли Мэтт это бездумно. И как у него получается выводить детектива на эмоции, просто нонсенс. – Это самая нелепая и иррациональная попытка убить себя, которую я слышал. На это уже Мэтт вскочил и закатил глаза. – И что с того? Я опять создаю проблемы. – Ну конечно, а панацея от этого, видимо, пойти и подставиться кучке головорезов, – это было сказанно так неожиданно язвительно, что Ниа удивился сам себе. Видимо, переживаний за прошедшие дни было настолько много, что они, все-таки, не смогли полностью подавиться в его маленьком теле, как обычно, а начали просачиваться наружу. К тому же, он не спал нормально уже два дня. – Жизнь какого-то головореза, как ты выразился, не представляет ценности. Но мою ты вдруг решил наделить ей? Как надменно. – Я не собираюсь оправдываться! Голова шла кругом. – А может стоит, хоть иногда?! Прости, я не гений, и не въезжаю! Я предложил вариант, который всё разрулит, но ты опять смотришь на меня, как на говно! – Да они же убьют тебя! – Ну и пускай, это всё неважно. – ТЫ мне важен! Мэтта будто окатили холодной водой. Он замолчал, пытаясь осознать только что сказанные слова, а Ниа... Он не слышал и не видел уже ничего. Мальчику поплохело настолько, что в реальности остался только он, его дико пульсирующие виски и неотвратимость собственной тупости. Захотелось отмотать время вспять и никогда, никогда не переступать порог той злосчастной больницы. Не встречать его, не говорить, не чувствовать. Никогда, никогда, никогда... Больше никогда. И ничего. Забиться в свой офис, заставленный большими страшными буквами "L", сложенными из карт, спрятаться за компьютером, да хоть уехать в лес. Просто никогда больше не быть здесь. В голове разыгралась настоящая буря, и паника начала захлестывать всё его тело. Ниа никогда не умел справляться со своими эмоциями, но сейчас ему начало казаться, что это конец. – Вон оно что... – помолчав некоторое время, Мэтт вышел из оцепенения, – Эй, ты чего? Лицо Ниа побелело, руки и ноги дрожали. Мэтт аккуратно опустил ладонь ему на плечо, но в ответ тот лишь кинул загнанный, ничего не видящий взгляд. Черные глаза стали еще чернее, чем прежде, почти пугающими. – Ниа... Тишина. Тогда Мэтт обхватил его ледяное лицо руками. Было страшно из-за большого синяка на скуле, вдруг сделает ему больно. Он наклонился, аккуратно притянул Ниа к себе и поцеловал. – Прости, Ниа, прости, – горячий шёпот прямо в губы. В сотую долю секунды Ниа вернулся в реальность. Всё произошло слишком быстро. Он умер? А может, не жил до этого момента. Глаза намокли, выливая из себя скопившуюся боль, а сердце застучало так бешено, что вот-вот и оно разорвёт его изнутри. Рой навязчивых мыслей отступил под натиском нового, совершенно неизмеримого чувства, которое заполнило его до кончиков пальцев. Это был его первый поцелуй.