Драконы, Мистицизм и Некромантия

             Как я могу описать Иниго? Это каджит с поистине тяжёлой судьбой, испытавший много горя и невероятных приключений. Мне хорошо известно его прошлое и весь характер, мы с ним бок о бок пережили столько, что хватило бы на десяток эпических саг. Кратко — он мой друг. Верный товарищ, приятель и почти что брат. Узнай родители Нилгона… То есть мои родители и любимая единокровная сестра, что у меня столь близкие отношения с этим блохастым зверолюдом, они бы непременно попадали в обморок. Ну или впали в бешеную ярость.              Честно говоря, меня нельзя назвать хоть сколько-то брезгливым по отношению к чужому происхождению — исходив вдоль и поперёк практически все уголки Тамриэля, я имел дело со множеством представителей разных рас. Пусть в случае большинства из них это нельзя было назвать дружбой, но каждая личность оставляла по-своему приятные воспоминания, которые сложно игнорировать. Босмеры, загадочные данмеры, аргониане, грубоватые орки и даже представители расы имга — разумных обезьян. Со всеми из них мне доводилось иметь дело, и как ни странно, многие оказывались добры, умны и по-хорошему удивительны.              Обладая таким богатейшим опытом, трудно питать расистское восприятие обитателей Тамриэля. Что уж говорить — одним из самых достойных моих соперников на магическом поприще является имга под именем Капукати. Чёртов гениальный примат, не имеющий равных в школах Разрушения и Восстановления! Непременно надо будет как-нибудь вернуться в дремучие леса Валенвуда и навестить этого упрямца. Ну и конечно устроить очередной поединок. Теперь-то, с моими новыми силами, я точно смогу его разгромить в пух и прах. Больше никакой ничьи!              Впрочем, на моё нынешнее восприятие сильнейшим образом влияет и то, что произошло слияние с моим «истинным» альтер-эго. Теперь для меня все расы и народы Нирна отчасти воспринимаются с точки зрения человека, для которого ещё каких-то пару дней назад всё это было лишь выдумкой компашки Bethesda Softwork, создававших свою серию видеоигр в жанре RPG. Всё это вперемешку создало поистине мощный ментальный коктейль, непрестанно влияющий на мой разум. Пожалуй, во всём Мундусе — Плане смертных, в Обливионе и даже Этериусе — едва ли найдётся кто-то подобный мне в столь своеобразных воззрениях на мир.              Как бы то ни было, мы с Иниго в этот вечер просто сидели за широким столом, естественно, довольно близко друг к другу. Люстра мягким светом мерцающих рунических огоньков освещала просторный обеденный зал, а рядом стояли бездушные и неподвижные големы-слуги, терпеливо ожидавшие момента, чтобы унести грязную посуду и остатки еды.              Наша обильная трапеза состояла из разнообразных мясных деликатесов из всякой дичи — свежим провиантом меня исправно обеспечивали несколько удачливых охотников, которым я щедро платил за регулярное снабжение моей крепости. Сочные овощи и ароматные специи как раз удавалось покупать в близлежащих деревушках. Так или иначе, стол буквально ломился от всевозможных изысканных блюд, сытных рагу и свежих салатов, выдержанных сыров… Ну и конечно отборных вин.              Но осторожный тёмно-синий каджит пил на удивление мало, явно стараясь не опьянеть, а моё лёгкое охмелевшее состояние постепенно рассеивалось благодаря простому мысленному приказу — искусно созданная оболочка мгновенно начинала нейтрализовать ненужное алкогольное состояние. Чёрт возьми, как же это удобно, я в который раз не перестаю восхищаться гениальностью моей «Маски Праха».              Тем не менее, моё состояние всё же оставалось весьма развесёлым. Собственно, после того как был с наслаждением съеден очередной ломоть копчёной оленьей колбасы и выпит глоток выдержанного бренди, я не удержался и обратился к своему верному товарищу с неподдельным смехом на устах:              — Представляешь, в Каирне Душ на меня наглым образом натравили самого настоящего дракона, дружище! И как видишь, — должно быть, со стороны моё лицо выглядело невероятно напыщенно-гордо, но по-другому и не могло получиться, — раз я здесь, то победителем в этой схватке вышел как ни крути не дракон!              Иниго буквально поперхнулся, поглядев на меня с долей искренней радости. Даже невооружённым глазом было видно, что он ни на секунду не сомневался в моих словах. Слишком хорошо этот хитрый кот меня знал, и прекрасно понимал — я не вру.              — Вот как, Нилгон? Самый настоящий дракон? Вот бы я тогда оказался рядом с тобой и сумел помочь в этом сражении! — даже с лёгкой досадой вздохнул он, не убирая при этом со своего выразительного мохнатого лица добродушной улыбки. — Но от всей души поздравляю, друг, и с этим новым достижением. Я искренне рад, что ты благополучно достиг своей цели с… Ритуалом, хоть и до сих пор не одобряю этого до конца. Признаться, раньше бы никогда в жизни не подумал, что мне когда-либо придётся называть другом самого настоящего… лича. Но как видишь, ты даже в этом непростом деле оказался поистине уникален и удивителен.              Я самодовольно хмыкнул, лениво переведя взгляд с него на массивные закрытые свинцовые окна, сплошь покрытые густым неприглядным инеем из-за неистово бушующей снаружи ледяной вьюги.              Когда некоторое время назад, перед началом тщательных подготовок к ритуалу, мне внезапно взбрело в голову честно рассказать Иниго про свой дерзкий план со становлением Архиличем, он был попросту ошарашен и до глубины души испуган услышанной новостью. Что уж поделать? Этот каджит всегда недолюбливал некромантию и совсем не силён в магии — как он рассказывал, его единственный и последний опыт с магией окончился своебразно: один его глаз навсегда стал плохо видеть, а левое ухо теперь вовсе безнадёжно глухо.              Ирония в том, что я — его ближайший друг — между прочим, специализируюсь как раз на запретных магических направлениях, включая некромантию. Иниго долгие месяцы упорно убеждал меня отказаться от пути бессмертия, твердя что это неминуемо покалечит и навсегда изуродует душу. По правде говоря, его опасения не лишены оснований — как правило, так и происходит с теми некромантами, которые решаются стать нежитью. Но это лишь последствие классического ритуала лича, когда самоубийца-маг в виде бесплотного духа насильственно вселяется в собственное тело и магией поднимает его.              Мой же путь — совершенно иной! То, что сумел совершить я, можно с полным правом назвать истинным перерождением, глобальным переформатированием своей духовной сущности. Став владельцем целого кусочка Обливиона, меня уже нельзя назвать даже личем в обычном понимании — скорее уж могущественным духом или около-даэдрической сущностью. Даже моё старое тело теперь не более чем пустая оболочка, которую я подверг чарам заморозки и надежно спрятал в секретном хранилище.              Как бы то ни было, когда мне наконец удалось более-менее внятно объяснить все нюансы и подробно рассказать про Маску Праха, дарующую все преимущества живого тела, Иниго немного успокоился.              Поэтому в ответ на его заявление мои слова прозвучали с иронией и лёгким весельем:              — Может, тогда это именно ты настолько уникален, Иниго? Ну-ка вспомни, кто ещё во всём Тамриэле может похвастать тем, что считает другом самого настоящего лича? Между нами, даже великий основатель ныне расформированной Гильдии Магов — легендарный Галерион — вряд ли мог похвастаться подобным. Выходит, в этом отношении ты превосходишь его.              — Хе-хе-хе, любишь ты пошутить, Нилгон, — искренне рассмеялся он, забавно подёргав при этом своими ушами. — Но в любом случае, как ты себя вообще чувствуешь? Поверь, даже туповатому гоблину станет ясно, через какой нелёгкий путь тебе пришлось пройти — ведь нельзя же остаться совсем без каких-либо последствий. Испытываешь ли ты какие-то проблемы?              Мне даже пришлось задумчиво приложить палец к подбородку, на мгновение задумавшись, и только затем ответить:              — Если в общем и целом, то с уверенностью могу сказать, что мне удалось избежать практически всех возможных негативных последствий. Разве что могу отметить лишь чрезвычайно слабую болевую чувствительность, но все остальные чувства и общее самочувствие в идеальном порядке. Эта физическая оболочка абсолютно стабильна и безупречно поддерживает мой разум в полной здравости.              — Ты даже не представляешь, как мне радостно это слышать, дружище, — искренне сказал он с явным облегчением. — Я-то уже начал серьёзно опасаться, что ты можешь не справиться с этим твоим… Ритуалом.              — Да как ты посмел даже предположить такое?! — Мне даже невольно пришлось возмущённо фыркнуть от такого заявления. — Я? Не справлюсь? С каким-то ритуалом? Напомню-ка тебе — во всём огромном Тамриэле едва ли найдётся больше пары магов, достойных со мной хоть как-то соперничать!              На его мохнатом лице медленно расплылась знакомая едкая ухмылка.              — Да, пожалуй что, ты, Нилгон, бесспорно самый могущественный маг из всех, что мне доводилось встречать. Точно не стоит тебя даже пытаться недооценивать.              — То-то же!              Ещё добрый час мы весело потравили разные байки и со смехом обмусолили наши былые приключения, не переставая уплетать яства и прикладываться к бутылкам. Вот, например, тот забавный случай, когда в глубине мрачной нордской крипты внезапно оживший полуразложившийся драугр схватил ничего не подозревающего каджита за длинный хвост — казалось бы, уже окончательно добитый мертвец вдруг оказался на редкость живуч, как бы забавно это ни звучало. Или та нелепая история, когда на нас хитро устроили засаду целых тридцать бандитов, умудрившись провернуть этот глупый трюк прямо во время зачистки их гнезда. Что характерно — сиродильские бандиты и вправду поумнее своих скайримских… так сказать, коллег по грязному ремеслу. Впрочем, это вовсе не спасло их от моих разрушительных заклинаний и метких стрел Иниго.              Наверное, так бы всё и продолжалось беззаботно до самой глубокой ночи, если бы мне внезапно не взбрело в голову кое-что предложить своему другу. Причиной тому была не только моя природная натура закоренелого крамольника, но и всё то же влияние алкоголя — пусть и уже не слишком заметное.              — Слушай, Иниго, — внезапно понизив голос до заговорщического шёпота, обратился я к нему. — Помнишь то, что я недавно рассказывал про того дракона?              — Хм? Ну да, ты ведь одолел его в бою, когда… Идеальные Повелители, как ты выразился, решили прибрать твою душу к своим рукам. Только вот я это вслух озвучил, и звучит это до жути неприятно, даже теперь, когда всё уже позади. — Он непроизвольно дёрнулся, брезгливо морщась от неприятных ассоциаций.              Я не смог удержать довольной ухмылки. Ох, как же он обалдеет, когда воочию увидит это!              — Тогда быстро пойдём со мной во внешний двор. Да, сейчас там свирепствует та ещё ледяная вьюга, но мои защитные чары надёжно укроют нас от пронизывающего холода. И клянусь Эбонармом — тебе безумно понравится то, что ты увидишь!              — Мне категорически не нравится этот твой хитрый тон, дружище. Ты опять задумал какое-то безумство?              На его выразительном лице застыло самое что ни на есть глубочайшее подозрение. Уж слишком хорошо этот проницательный синий кот меня изучил за годы дружбы. Но какого-либо выбора у него попросту не было — ведь даже если бы он вдруг вздумал яростно сопротивляться, мне ничего не стоило бы просто взять и буквально потащить его силой. В конце концов, он-то прекрасно понимал, на что я вообще способен и какой у меня характер.                     

***

      Мы стояли в заснеженной пустыне за пределами стен моего дома: со стороны тот выглядел как массивный каменный форт, построенный из гладко тёсаного камня и состоящий из центрального здания с двумя идеально симметричными пристройками. Всё это сооружение было отгорожено высокими крепостными стенами. Ну, мне захотелось себе получить хотя бы что-то хотя бы отдалённо похожее на настоящий замок. Любой истинный выходец из Хай-Рока, воспитанный среди подобной архитектуры, меня бы понял и без малейших сомнений одобрил бы такой подход.              Иниго, мой верный спутник, был давно привычен к моим заклинаниям, поэтому ничуть не был удивлён тому, что мог спокойно находиться в столь пронизывающе лютом холоде и противостоять мощным ледяным ветрам Белого Берега, которые могли за считанные десятки минут заморозить насмерть даже закалённого и подготовленного приключенца. Скайримская вьюга поистине беспощадна, да. Он медленно покосился на меня, и на его лице читалось немое недоумение. Наши мощные защитные чары надёжно оберегали тела от кружащегося падающего снега, создавая плотный невидимый барьер и энергично отталкивая снежинки на расстоянии вытянутой руки, поэтому он без труда мог ко мне обратиться.              — Нилгон, и что же ты мне собираешься показать в этой безжизненной ледяной пустоши? Можешь поторопиться? Я хоть и терпелив, но в этой бескрайней снежной пустыне откровенно говоря скучно.              — Сейчас-сейчас, не торопи события. Поверь мне, тебе это действительно понравится. — На моём лице появилась хитрая ухмылка, которую он знал слишком хорошо. — Только дай мне ещё минутку на окончательную подготовку.              — Понял тебя, старый друг. Буду смиренно ждать.              Пронзительный свист вьюги был поистине невероятен, оглушителен и абсолютно всепоглощающ, а единственными источниками света для нас служили уютные тёплые огни из узких окон моей крепости и бескрайне величественные небеса Тамриэля, усыпанны мириадами ярких звёзд. Всюду, куда ни кинь взгляд — лишь непоколебимо бескрайние просторы снега, лежащего густым пушистым одеялом, полностью укрывавшего весь суровый Белый Берег. Где-то в сгущающейся дали простиралось загадочное таинственное Море Призраков и несколько важнейших ключевых городов этого северного владения, включая мрачный город-столицу Данстар. Но мы словно находились в ином измерении, полностью отеделённые от всего этого шумного цивилизованного мира… Да, пожалуй, есть что-то непередаваемо прекрасное в этих вечных ледяных пустошах Скайрима, что глубоко цепляет саму душу.              Подумав об этом ещё несколько пару секунд, я начал тщательно готовиться. Глубоко вдохнул колючий ледяной воздух полной грудью и полностью сконцентрировался на замысловатых образах, которые требовались для этого действа. В рамках Аурбиса звуки, и конкретно — музыка — играли поистине немаловажную роль. Сама первозданная ткань реальности и изначальная пустота чутко откликались именно на такой сакральный способ взаимодействия с миром. Именно таким поразительным образом работала утерянная и забытая тональная магия Двемеров, позволявшая этой эльфийской расе с помощью гармоничных звуков кардинально перестраивать сам ландшафт и стремительно возводить свои грандиозные подземные города в любой точке Тамриэля. Мне было известно об этой магии некоторые уникальные детали, но всё же эти знания нельзя было назвать в полной мере полноценным умением. Однако после тех роковых событий в Каирне, произошедших с моей изменённой сущностью — в особенности благодаря знаменательной встречи с Проклятой Бессмертной, — я узнал кое-какой фундаментально важный момент о своей истинной природе.              В Нирне существовал особый тип избранных смертных, неразрывно мистически связанных с самим Богом Времени, известным как Аури-Эль или Акатош, Алкош или просто Ака. Величественный Бог-Дракон времени, чья драконья кровь, текущая в жилах смертного (что означало особую креацию души), даровала неоспоримый великий статус — Драконорождённого. Такими были все без исключения истинные правители всех трёх империй, начиная от легендарной Королевы Рабов Алессии, заканчивая великим Реманом и Хьялти, который больше известен в истории как Тайбер Септим. Неоспоримый факт божественного породнения, прямое благославение самого Владыки Времени. В эпоху былых империй это давало абсолютное и неоспоримое право считаться истинным наследником Рубинового Трона, но ныне это стало совершенно не актуально после тех переломных событий, произошедших ровно 200 лет назад во время Кризиса Обливона — дерзкой попытки вторжения Принца Разрушения Мерунеса Дагона. Священная кровь драконорождённых императоров полностью потеряла свой изначальный смысл, даже если бы в мире остались хоть какие-то затерянные дальние потомки династии Септимов…              Неистовая вьюга вокруг нас словно становилась ещё сильнее, неукротимее, яростнее, будто инстинктивно чувствуя то, что должно было неминуемо произойти.              Помимо ныне утраченного права на имперский трон, «драконорождённые» обладали ещё одной поистине уникальной особенностью. Священным правом говорить на древнем языке драконов — магии Слов Силы, когда драконы могли напрямую через свою бессмертную душу и всесокрушающий несокрушимый ГОЛОС властно влиять на окружающий мир, подвергая изменению его фундаментальные состовляющие.              Когда первые звуки сорвались с моих уст, в следующий миг мой ГОЛОС по своей неподдельной чистой силе полностью перекрыл эту ужасающую вьюгу, заставив её буквально затихнуть, захлебнуться и почти что бессильно замолкнуть. Мой ГОЛОС отдался громовым, могучим и невероятным эхом по всей заснеженной округе и наверняка был отчётливо слышен за многие далёкие сотни километров благодаря своему непостижимому происхождению.                            — DUR-NEH-VIIR                            Вслед за моим криком сама реальность содрогнулась и изменилась, позволив величественной фигуре дракона материализоваться в пульсирующем мареве слой за слоем. Сначала жутковато белеющие кости, затем иссохшая плоть и твёрдая чешуя. За две невероятно насыщенные секунды в Тамриэле во всём своём устрашающем величии воплотилось её гибкое, словно выкованное ветром, изящное драконье тело, которое тут же стремительно взлетело, даже не удостоив меня взглядом.              Мелодичный и одновременно грозный звук её голоса был наполнен такой безудержной, чистой радостью, какую может испытывать только забывший все печали ребёнок, встретивший мать после мучительно долгой разлуки.              — Ах! Великолепные небеса Кейзаль! Как же я безмерно счастлива снова свободно парить здесь! — её звенящие, наполненные эхом веков, слова громоподобно прокатились по застывшей в благоговении округе.              Вот так. Дракониха обрадовалась возвращению в Тамриэль настолько, что не произнесла ни единого слова мне — своему новому хозяину! Что ж, пусть. С самодовольной ухмылкой я повернулся к Иниго. Бедный каджит был, мягко говоря, совершенно шокирован: его широко раскрытые глаза выражали первобытный страх, пока он заворожённо наблюдал за сложными пируэтами исполинской, но при этом грациозной изящной рептилии, рассекающей вечерние небеса.              Когда он с трудом немного пришёл в себя, то смог хрипло выдавить:       — Что… Чёрт возьми, что это было, Нилгон? Что ты сделал?              — Это, друг мой, самый настоящий дракон! Помнишь, я недавно рассказывал о ней? Так вот: теперь она принадлежит мне!              О, как же приятно было видеть это немое изумление на лице тёмно-синего кошака. Честно говоря, и я сам искренне удивился, когда Дюрневир с неподдельным интересом объяснила кое-что, что ясно почувствовала во время нашего тесного общения. Оказывается, я — самый настоящий Драконорождённый. Смертный, человек с истинной кровью и неугасимой душой дракона, как бы абсурдно и невероятно это ни звучало.              К тому же, смутные догадки появлялись ещё при болезненном слиянии с изначальной личностью, которая настойчиво подсказывала: Нилгон — то есть я — не может быть обычным человеком. И вот Дюрневир окончательно подтвердила эту дерзкую гипотезу, после чего терпеливо обучила меня основам использования Голоса — древней силы драконов. Прежде всего, чтобы я мог достойно призвать её в Тамриэль.              Были и другие способы: например, воспользоваться правом управления собственным планом Обливиона. Но это потребовало бы непомерно много сил — перенос столь могущественной сущности несравним с банальным призывом младших даэдра. Я бы в конечном итоге справился, но этот традиционный метод неизбежно влёк бы за собой катастрофические потери. Голос же изящно упростил задачу, позволив перенести дракона практически без видимых последствий.              Пока упоённая свободой дракониха безмятежно кружила в небе, мне пришлось некоторое время отвечать на вопросы Иниго, искусно уклоняясь от опасных подробностей. Полные и исчерпывающие ответы он получит, когда… Впрочем, долгожданный момент настал. Успокоившаяся дракониха наконец закончила свои завораживающие воздушные пируэты и начала плавно снижаться, её исполинское тело озарилось тёплым золотистым сиянием — неопровержимый признак превращения в гуманоидную форму.              Чувствую, наши грядущие приключения точно не будут пресными и скучными.