Ставка на чувства.

Второй месяц. День воскресный. Покои в Хогвартсе. Северус с точностью аптекаря отмеряет компоненты для утреннего коктейля: капля настоя омелы, чайная ложка календулы, сок граната и… ананас. Гарри смотрит с дивана, закутавшись в плед и нося на голове потрясающе уродливую вязаную шапку с ушками. — Я тебе скажу, как это на вкус, — говорит он, прищурившись. — Как будто тролль облизал розу и заплакал. — Ты пьёшь это не ради вкуса, — сухо парирует Северус, — а ради вынашивания ребёнка без осложнений. Что важнее — мои нервы или твой желудок? — Нервы, конечно. Кто ещё будет колючим стариком в пятьдесят, если ты выгоришь? Северус подаёт ему зелье. Гарри морщится, делает глоток — и издаёт шум, похожий на предсмертный вздох. — Прекрати, — говорит Северус. — На прошлой неделе ты ел три жареных тыквенных кекса подряд. Со сливками. — Это было до того, как ты запретил мне сладкое. — Потому что у тебя магия прыгала, как гиперактивная сова. — А у тебя бровь дёргалась, как будто тебя душили любовью. Пауза. Гарри смотрит. — Ты злишься, да? Северус медленно садится рядом. Обнимает. — Я… боюсь. Гарри прячется у него на груди. — Я тоже. Но знаешь что? — Что? — Я теперь официально могу манипулировать тобой. Мне достаточно погладить живот и сказать «он пинается», и ты бросишься варить мне малиновый чай. Это сила. Северус качает головой, хмыкает, но тянется к животу и кладёт ладонь. — Он правда пинается? — Пока нет. Но ты попался. — Мерлин, что же я наделал… — Сделал лучшую ошибку в жизни, профессор. Вечер. Шестнадцатая неделя. Маленький спор, переросший в эпическую драму. — Я просто хотел, чтобы ты надел шарф! — рычит Северус, стоя у двери. — А я хотел не ощущать себя раздутым магическим шаром, который ты окутываешь, как бабушкин сервиз! — орёт Гарри с подушки, уже вслезах. — Это забота, Поттер! — Это контроль! Северус сжимает челюсть, разворачивается и выходит. Гарри — рыдает ещё минуту. Потом вбегает в ванную, смотрит на себя в зеркало, вдыхается и выдыхает: — Мерлин, что за демон во мне вселился… Я же люблю его. И шарф тёплый. Дурак. ⸻ Пять минут спустя. Северус возвращается. В руках — тёплое молоко. В голосе — не раздражение. Сдержанная вина. — Я… тоже не прав. Я паникую. Ты — моё всё, а я… — А ты хочешь меня замотать в пузырчатую плёнку, — всхлипывает Гарри. — Я понимаю. — И я понимаю, что ты — не фарфоровая ваза. Хотя временами ведёшь себя как позолоченный чайник с взрывным характером. — Я беременный! У меня законно раздутый характер! — И весьма милый нос, когда ты злишься. Они обнимаются. Северус кладёт ладонь на живот. — Прости. — Прости тоже. — Давай не будем ссориться до следующего шарфа? — Согласен.