Ставка на чувства.

Выходной день. Комната, отведённая под детскую. Гарри с каталогом в руках. Северус — с блокнотом, линейкой и зельем от головной боли рядом. — Вот, посмотри, — говорит Гарри, тыча в страницу. — Вот это кресло! Из бархатной ткани, в форме гриффиндорского льва, с музыкальным механизмом. Северус поднимает глаза: — Оно рычит при качании. Мы хотим, чтобы ребёнок уснул, а не вызвал инфаркт у няни. — Зато будет красиво. — Оно стоит как метла с автопилотом. Нет. Дальше. — Хорошо, тогда обои. Вот эти! Голубой фон, летающие совы и капельки звёзд. — Они движутся. ЖИВЫЕ обои. Имеют лицо. Я — пас. — Так. Ты предлагаешь что? Северус разворачивает схему: — Стены — мятного цвета. Нейтрально. Гипоаллергенно. Стимулирует покой. Пол — дерево, зачарованное от скрипа. Кроватка — с простыми заклинаниями защиты. Пелёнки — на закопках. Игрушки — одна. Без звука. Гарри прищуривается. — Это не детская. Это допросная с медицинской лицензией. — Это функциональность, Поттер. Ты доверишь новорождённого бабочке, которая перелетает с угла в угол и щебечет песни о звёздной магии? — Я мечтаю о такой бабочке! Они смотрят друг на друга. Гарри — с вызовом, Северус — с обречением. — Компромисс, — говорит Снейп. — Одна декоративная звёздная бабочка. Без щебета. — Договорились, — сияет Гарри. Поздний вечер. Гарри лежит на диване, в халате, читает, поглаживая живот. Северус рядом в кресле, обрабатывает зелья для сна новорождённого. И вдруг — резкий вдох Гарри. — Северус. — Что? — Он. Двигается. — Что? Гарри берёт его за запястье. Кладёт руку на левую часть живота. Секунда. И толчок. Тёплый. Мягкий. Уверенный. Северус замирает. Его лицо меняется. — Он… — Да. — Он тебя пнул? — Он тебя пнул. Ты в его зоне. Северус смотрит в одну точку. Его пальцы не двигаются. — Это… это самый странный и волшебный удар в мою жизнь. — Ты официально проиграл бою нерождённому ребёнку, — улыбается Гарри. — И рад. Это… реальность. Он настоящий. Северус вдруг ложится рядом, прикладывает обе ладони. И шепчет: — Ты не представляешь, что мы для тебя уже чувствуем, крошка. Даже если ты пинаешь отцов. — Особенно, если, — смеётся Гарри.