Ставка на чувства.

Восьмой месяц. Вечер. Гарри лежит на диване, живот — огромный, под ним три подушки. Северус приносит отвар, строго следит, чтобы выпил до последней капли. — Мы не можем звать его просто «маленький», — говорит Гарри, утирая губы. — Это рабочее имя, — возражает Северус. — Не хуже, чем «Чудо на моём сколиозе». — Северус. Мы должны выбрать. Вдруг он родится раньше? — Исключено. Я рассчитал сроки до миллиграмма магии. — Мальчик, у которого папа — Северус Снейп, вполне может вылезти раньше назло. Пауза. — Ладно, — сдается Северус. — Давай твои варианты. Гарри щурится. — Джеймс? Северус бросает на него взгляд. — Следующий. — Сириус? — Я выйду. — Фред? — Нет. — А если… Элиан? Северус моргает. — Элиан? — Да. Из древневаллийского — «сияющий». Пауза. Северус кивает. Медленно. — Элиан. Элиан Снейп. — Элиан Поттер-Снейп. Я рожаю — моя фамилия тоже участвует. Северус улыбается. — Договорились. Гарри улыбается в ответ. — Привет, Элиан. Потерпи ещё немного. И — прости нас заранее. Срок: девятый месяц. Глубокая ночь. Боль, словно раскаты грома. Гарри стонет, держась за постельный край. Северус рядом, не отходит ни на шаг. Мадам Помфри вызывает дополнительных целителей. — Шейка не раскрывается, — говорит она. — Потоки нестабильны. Начинается магическая перегрузка плода. Северус резко оборачивается. — Что ты хочешь сказать? — Нам нужно делать магическое кесарево. Срочно. Гарри — в жару. Пульс ребёнка скачет. — Я сам буду рядом, — говорит Северус. — Он не должен… быть один. Гарри лежит, бледный, потный. Ладони сжаты в кулаки. — Сев… Ты здесь? — Я тут. — Я… я не могу… Северус склоняется, прижимается лбом к его лбу. — Ты уже всё сделал. Дальше — мы. А потом… потом ты увидишь его. Процедура. Свет. Звуки. Круг целителей, золотые барьеры. Магия сосредоточена в ладонях мадам Помфри. Северус держит Гарри за руку. Не моргает. Не дышит. Магическое рассечение — точное, плавное, светящийся разрез по полукругу живота. Заклинания смягчают ткани, аура ребёнка отделяется и извлекается в защитном коконе. И вот — крик. Чистый. Звонкий. Живой. Мальчик. С тёмными волосами. С руками, сжатыми в крошечные кулачки. — Элиан, — шепчет Гарри. — Это он? Северус смотрит. Его губы дрожат. — Да. Он… он наш. Он впервые берёт ребёнка на руки. Его руки дрожат. Его губы шевелятся — но слов нет. И вдруг — слёзы. Без звука. Тихо. Настояще. — Ты плачешь? — слабо улыбается Гарри. Северус садится рядом. Кладёт ребёнка на грудь мужа. — Я люблю тебя. И вас. Больше, чем знал, что умею. Гарри улыбается. Сквозь усталость. Сквозь боль. — Мы сделали это. И в комнате — тишина, наполненная дыханием троих. Теперь они — семья.