Revealing game

Октавия за рулем, Рейвен на пассажирском сиденье меняет песню за песней. А я сижу сзади и смотрю в окно, через которое хочу выпрыгнуть. Как я позволила им убедить себя участвовать в этом? Это безумие. Почему я не сказала «нет»? Это простое, охуенно простое слово: «нет». В свою защиту могу сказать, что я, как правило, никогда не говорю им «нет», но на самом деле так сложились обстоятельства, что я должна была начать. Но я этого не сделала, и теперь я в дерьме! — Эй… Мне нужно вам кое-что сказать… — В чем дело?.. — рассеянно отвечает Рейвен, — Я не могу найти песню, которую хотела бы послушать! — Я знаю, мне следовало сказать вам это давным-давно, но лучше сейчас, по крайней мере, до начала этой дурацкой игры… — Эта дурацкая игра принесет нам хорошие деньги, в которых мы отчаянно нуждаемся, так что… — Да, да… хорошо… но… Я… — прежде чем я успеваю сказать что-нибудь еще, я оглядываюсь по сторонам, — Октавия. Куда ты идешь? Харпер живет не в этом районе… — Мы идем не за Харпер, Кларк… — Что? — я смотрю туда, где мы находимся, и вижу знакомые улицы. Меня переполняет страх — куда же мы тогда направляемся? — Ну… видишь ли, — говорит Рейвен, — Харпер не сможет пойти. Я уверена, что она специально заболела, только чтобы не прийти. Итак… мы позвали другого человека. — Кого, Рейвен?! Кого ты вовлекла в это? И как ты могла? Мы должны подписать и отправить заявку, как и неделю назад! Они смотрят друг на друга, и я понимаю, что меня разыграли. — Я же говорила, что нам нужно хорошо все обдумать! — говорит Октавия. — Хорошо. Неважно! Мы отправили нужные документы. Харпер с самого начала сказала нет, как и Эко, Гайя и даже Джаспер и Монти… придурки, — Почему я не могла поступить так же?! — Тогда кто согласился? Я уже была почти уверена в том, кто это, но, может быть, только может быть, мои надежды и молитвы были услышаны, и я ошибалась. — Лекса. Я не ошибалась. Я задыхаюсь, услышав ее имя. Это был гребаный кошмар! — Кларк, — Рейвен поворачивается, чтобы посмотреть на меня, — успокойся! Я знаю, что на самом деле мы не проводим с ней много времени, но она классная! — Ты хочешь сказать, что у нас больше не было вариантов? А как же Беллами? — Я не собираюсь играть в эту игру со своим братом, Кларк! — крикнула Октавия. — Линкольн? — Он поехал к родителям, ты знаешь об этом. — Тогда Анья? — Ты хочешь моей смерти? — говорит Рейвен, — Я спрашивала и чуть не потеряла голову, когда это сделала. В любом случае, она предложила свою кузину. Мы должны убедить ее, но она уже согласна. И, насколько мы знаем, мы можем сделать очень интересное шоу, она довольно крупный игрок… Была. Была игроком… — Мне не нравится это, Рейвен. Почему ты мне не сказала?! — Потому что мы боялись, что ты можешь пойти на попятную. — Да! Конечно, я бы пошла на попятную! — Эй! Успокойся. Это не так уж и важно. Мы пойдем на съемочную площадку, сыграем в эту дурацкую игру и вернемся домой богатыми! Так что оно того не стоит… Теперь я беспокоюсь не только из-за этой дурацкой игры, но и из-за того, с кем мне придется играть в нее. — Послушай, — говорит Октавия, — я знаю, Харпер собиралась поддержать тебя, чтобы ты не была одинока в своих ответах, — не совсем… Я ерзаю, — И мне жаль, что мы разыграли эту карту, но тебе нечего стыдиться. — И тебе, вероятно, не о чем беспокоиться, публика поймет, что ты «невинная часть» группы, и оставит в покое! И, возможно, после этого ты получите какие-нибудь предложения! — Мне не нужны предложения, Рейвен! — Хорошо. Хорошо. Ты не получишь никаких предложений… — Мы приехали, — объявляет Октавия Я вижу, как Лекса выходит из здания, в котором она живет. У меня большие неприятности.… Эта игра — одна из худших, что показывают по телевизору, она подпитывает нездоровое любопытство людей и желание заставить другого человека ерзать на месте. Я до сих пор не понимаю, как люди соглашаются участвовать. И теперь я одна из них. Возможно, у каждого из них есть такие же сумасшедшие и бесстыдные друзья, как у меня. Пока какой-то ассистент прикрепляет микрофон к моей одежде, я думаю, как, черт возьми, я это переживу… Игра на самом деле проста: мы садимся за круглый стол, нам выдают браслеты, которые являются детектором лжи (который очень точен благодаря технологическим достижениям), и мы отдаемся на милость публики (прямая трансляция). По сути, это игра в стиле «Я никогда не…», или, по крайней мере, так начинается. Но все всегда заканчивается тем, что публика присылает вопросы, на которые мы должны ответить, или заявления, которые мы должны сказать, независимо от того, применимы они к нам или нет. Все может быть. Мы посмотрели несколько предыдущих передач, и мне стало страшно при мысли о том, что я окажусь на месте этих бедных людей. От вопросов, которые задаются, зависят голоса общественности. Люди задают свои вопросы, и те, что набирают больше голосов, задаются им. А чем больше голосов, тем больше денег для нас, но известно, что вопросы, которые имеют больше голосов, — это те, на которые люди не спешат отвечать. О! И чаще всего мы отвечаем тем, что пьем. Как в настоящей игре «Я никогда не…». Так что вероятность того, что все мы в конце концов напьемся, очень велика. Больше, чем вероятность. Мы наверняка напьемся в итоге. Я просто рада, что моя мама не смотрит это шоу… Я не знаю, почему, черт возьми, я думала, что смогу выбраться из этого невредимой. Более чем уверена, что Рейвен и Октавия очень разозлятся на меня после этого, и я не могу их винить. О чем, черт возьми, я думала? — Эй… ты в порядке? — передо мной Лекса, я не знаю, куда делся ассистент. — Да, да… — Я была немного удивлена, что ты согласилась на это… — Я тоже. — Итак… Я смотрю на нее. Я знаю, о чем она хочет спросить. — Они не знают. — О… тогда как… — Я не знаю. Просто… притворяйся. — Кларк. Нас будут проверять на детекторе лжи. — Я знаю! Хорошо? Я знаю! — Если нас поймают на лжи, публика нас уничтожит. Я видела, как это происходило. — Я знаю. Мы не будем лгать, хорошо? Но… давай постараемся не давать им повода… — Хорошо… Я просто… Прости, что мы участвуем в этом дерьмовом шоу. Мне не сказали, что ты — еще один друг, который будет играть… — Все в порядке. Я тоже не знала, что ты здесь будешь. Мы все сидим за печально известным круглым столом, на поверхности которого перед каждым из нас установлен небольшой экран, на котором отображаются вопросы и комментарии зрителей. Я вижу возможность и отключаю комментарии, и мы все заранее договорились об этом, я действительно не хочу читать их, пока я здесь. Рейвен и Октавия садятся по обе стороны от меня, оставляя Лексу сидеть передо мной. Мне стоит только поднять голову, и я вижу ее. Я чувствую, как учащается мое сердцебиение, когда она улыбается мне. Дерьмо! Я начинаю понимать, что команда считывает показания гребаных детекторов! Я делаю глубокий вдох и готовлюсь пройти через ад. — Привет, мир! Мы снова здесь, и несколько смелых девушек готовы играть! Вы все хорошо слышали! Сегодня у нас только девушки за этим печально известным столом! — правда, большинство участников — парни, которые пытаются похвастаться. Рейвен разыграла свою феминистскую карту: «Мы тоже можем похвастаться»… это правда, но я не планировала показывать это по телевизору! Майк, ведущий шоу, начинает программу, стоя на подиуме, куда ему передается вся информация от читающей команды. Он знает комментарии публики, что говорят наши детекторы лжи и как проходит голосование. Его работа, в основном, заключается в том, чтобы читать задания, предупреждать, если датчик на ком-либо из нас что-то показывает, и задавать вопросы, если они очевидны и вытекают из какого-то ответа. И, конечно, оставлять глупые комментарии. На протяжении всего шоу мы можем говорить в основном свободно, доказано, что для завоевания публики мы должны делиться историями и комментировать ответы, быть открытыми и харизматичными. В этом мы рассчитывали на Рейвен и Октавию…