Ангел. Наличными.

      - Антон! Ну же, просыпайся! Ты не слышишь будильник?       Дима толкал его в плечо. После недавней ночи пришлось снова выпить снотворное, от которого пробуждение становилось долгим и тяжёлым.       - Блять… Прости. Уже иду.       Он спустил ноги на пол и огляделся в поисках одежды.       - Где Ангел сейчас?       - Эм… - Дима замялся, - В общем, тебя отстранили. Вроде как временно, но пока ты работаешь с остальной командой.       Вот теперь сонливость испарилась окончательно. Словно на него вылили ушат ледяной воды. Антон вытаращился на коллегу, пытаясь убедить себя в том, что ему померещилось.       - Мне жаль.       - Это Глеб сделал? Он что-то видел?       - Нет, не Глеб. А что он должен был видеть? Или не должен был?       Антон вздохнул и коротко рассказал о произошедшем в ванной вип-комнаты. Дима всплеснул руками.       - Господи, Антош, ну какой-же ты… - он пытался подобрать слово, - …тюхтя! Теперь ясно, откуда ноги растут!       - Я тебя не понимаю…       - Тебя отстранил Ангел.       - Чего?       - Так-то. Глеб заглянул, сказал: «Не знаю, что ему взбрело в голову, но убери временно Антона. Малыш какой-то нервный сейчас, не хочу заставлять», - друг пародировал работодателя, словно обезьяну, - Ты реально не въезжаешь?       - Да во что, блять?!       - Господи, боже! – психанул Дима и зашагал туда-сюда по комнате, - Абстрагируйся сейчас от личности Глеба. Просто представь. Ты живёшь с человеком больше пятнадцати лет. Не видишь никого, кроме него. Любишь его, сначала как опекуна, потом… по-другому. Уверен, что он тоже любит тебя, доверяешь ему абсолютно всё. И потом узнаёшь, что ты не единственный. М-м? Добавь ко всему этому миллион травм, нездоровой хуйни, зависимости и хрен пойми, что ещё там намешано.       Антон вспомнил, как Ангел плакал в ванной. Он стал тем, кто разрушил его иллюзии — бросил правду прямо в лицо, как нечто само собой разумеющееся. Сделал из него наивного дурака. Антон понимал: Ангел понял всё с самого начала. Просто не захотел это принять.               Он опустился обратно на кровать и обхватил голову руками.       - Что мне делать, Дим?       Тупик — самое точное определение для его состояния.       В обычной жизни тупик — это, как правило, что-то будничное: ехать ли в отпуск или сэкономить, спорить с другом или промолчать, пойти на свидание с девушкой из интернета или подождать кого-то другого. Привычные колебания, незначительные риски.       Но сейчас всё иначе.       Этажом выше находился человек, по-настоящему запертый и сломленный — не образно, а буквально. Его ломали изнутри и снаружи.       Антон никогда не сталкивался с чем-то подобным. И самое страшное — это не тот случай, который можно решить одним звонком в полицию. Это была другая реальность. Жестокая, грязная, без инструкций.                 - Что мне, блин, делать?       - Ну, за камеры я тебя не посажу точно, - Дима кашлянул.       У Антона по спине пробежал холодок. А ведь правда, Дима видит и знает куда больше, чем он.       - Я уже оформил отгул на пять дней. У тебя как раз встреча с псевдо-наркодилером. Может быть, ещё что нароешь за это время. Я за ним присмотрю.       Как бы не сопротивлялась душа Антона, такой расклад действительно казался самым правильным. И мог принести пользу.       - Хорошо, я возьму свои вещи.       Дима кивнул.       - Как будет секунда, скажи ему… - Антон замялся.       Внезапно выяснилось, что они никогда не говорили с коллегой о чувствах. Не о привязанности и эмпатии, а о чувствах иного рода. Тот как-то сам обо всём догадывался, но вслух не проговаривал.       - Ну?       - Просто скажи, что я всё равно рядом.       Антон поспешно отвернулся, чтобы Дима не видел слёз в его глазах.       - Скажу.

***

      В маленькой кофейне под названием «Сова» Антона встретил привлекательный молодой человек. На другое он и не рассчитывал, в недавнем прошлом тот работал моделью. И не только.       Волосы мужчины были коротко острижены, что, в прочем, не мешало ему оставаться миловидным. Но по отведённым назад плечам, дерзкому взгляду Антон понял – просто не будет.       Он сел напротив. Парень рассмеялся.       - Ты чего весь укутанный?       На Антоне действительно были разом толстовка, под ней - водолазка с высоким горлом, под капюшоном толстовки – шапка до самых бровей. Его запросто могли запалить камеры, ведь если даже у простого охранника есть друг – следователь, у Глеба их должно быть с десяток.       - Ты – Марк?       - Будет тупо, если я скажу нет, - парень вновь расхохотался, - Так кто ты такой и что тебе надо?       - Я знаю, что ты не виноват.       Антон блефовал, ничего он не знал наверняка. Но по изменившемуся на мгновение лицу бывшего заключённого понял, что прав.       - Что… Что ты несёшь?       - То, что слышал.       Марк изучающе разглядывал собеседника. Наряд Антона, конечно, не играл ему на пользу, напротив, давал понять, что разговор этот опасен.       - На мне нет прослушки. Я не адвокат, не коп. Поэтому скажи мне – он что-то обещал тебе за это?       - Я не понимаю, о чём ты, - парень снова принял невозмутимый вид, взял с тарелки пирожное и целиком засунул в рот.       - Понимаешь. Если обещал, и ты поверил – то ты идиот. Я вообще удивлён, что ты жив ещё.       - Всё ещё не понимаю, но… Чего ты от меня хочешь?       Антон пытался уловить, на какие рычаги нажимать. Он почти ничего не знал о прошлом этого человека. Парень смотрел на него по-прежнему дерзко, покачиваясь на стуле.       - Ты понимаешь, почему тебя убьют?       Самодовольная улыбка.       - Ты вышел сколько… месяц назад?       - Два.       - За его дело взялся следственный комитет. Расследование уже идёт. Я здесь не от них, у меня личный интерес. Но я лично знаю следователя. Если ты сейчас скажешь мне правду – я посодействую твоей защите, если этого ублюдка не упекут сразу. А если упекут – тебе ничего не грозит.       - Ещё раз - чего ты хочешь?       - Тебе обещали деньги?       Марк молчал. Антон понимал – ему нечем крыть. Парень уже на свободе, уже получил свою плату. Угрожать? Если даже сам Глеб не прикончил его за прошедший месяц, какого-то закутанного в толстовку незнакомца он точно не испугается.       - Хорошо, а если спрошу не по этому делу? Есть ли кто-то, кто может рассказать что-либо… Интересное? Думаю, понимаешь, в какой сфере.       - Тебе зачем?       Он решил зайти с другой стороны – осторожной честности.        - Я лично заинтересован в помощи одному человеку.       Марк усмехнулся, во взгляде мелькнула жалость.       - Надо же. В помощи нам мало кто заинтересован.       - Мне нужна только небольшая наводка, где искать информацию, кто мог бы поделиться чем-то важным. Пожалуйста.       Парень вздохнул, умял ещё одно пирожное, подумал и спросил:       - Троих знаешь?       Антон понял, что речь о трёх танцорах или «трёх ангелах», как между собой их называли охранники.       - Загляни в театр на *** улице. Там крутые представления.       - Ты про городской театр? В смысле?       - Не тупи.       - Спасибо.       - Никаких спасибо, - отмахнулся Марк, - Только заподозрю неладное – тут же сдам тебя.       Разумеется. Собеседник доедал остатки и не планировал провожать его, поэтому, расплатившись, Антон поднялся. Но не мог просто молча уйти. Помявшись секунду, он сказал:       - Слушай, мне жаль… Жаль, что с тобой такое случилось.       - Ты беспокойся о себе, - ответил парень с набитым ртом, - Лучше не лезь в этот гадюшник. Таких, как мы, спасать уже поздно.       Антон не стал медлить — вызвал такси и отправился по адресу. Клуб, о котором говорил Марк, в отличие от заведения, где работал Ангел, не маскировался под изысканный ресторан. Он прятался за ещё более надёжной ширмой — зданием театра. «Жаль, не в церкви», — скривился Антон, — «Или, прости господи, в школе».       Подъехав, он вышел на освещённую аллею и поднялся по широким каменным ступеням к парадному входу. Снаружи — ни малейшего намёка на что-то необычное: кассы, люди с программками, спешащие к дверям зала. Пахло влажной тканью верхней одежды, кофе из автоматов и немного — пылью старого дерева.       Антон осматривался внимательно, не торопясь. Его взгляд скользил по лицам и жестам, пока не задержался на женщине у небольшого стенда с буклетами. Скромно одетая, сдержанная, она так же, как и он, пристально изучала публику. Их взгляды пересеклись. Он едва заметно кивнул.       Женщина взяла один из буклетов и направилась к нему с отточенной до профессионализма улыбкой.       — Добрый вечер. Вам подсказать что-то?       — Да, — тихо отозвался он. — Пришёл поздно, но очень хотелось бы попасть на… спектакль. Не осталось случайно билетов?       — Разумеется. Пройдёмте в гардероб, — без тени удивления произнесла она.       Антон последовал за ней. В полумраке гардероба стянул шапку, расстегнул и снял с себя толстовку. Пока складывал одежду, незаметно вложил в карман свёрнутый конверт. Женщина, принимая вещи, прошептала:       — Сто тридцать.       — Там двести пятьдесят, — коротко ответил Антон. — Организуйте мне вип. С ним.       Она аккуратно отнесла его одежду в дальний угол помещения. Там за неприметной дверцей оказался низкий шкаф: маски, театральные бинокли, салфетки, капроновые перчатки и другие аксессуары — всё то, что могло понадобиться тем, кто пришёл сюда не за классической драмой.       Антон нацепил маску. Не то у Глеба появятся вопросы, когда он увидит охранника своего подопечного в вип-комнате с другим своим подопечным. Охранника, который «точно не гей».       Они прошли за неприметную дверь, спустились по лестнице. Как обычно, упёрлись в толпу охранников.       - Есть свободные слоты на вип с Солнцем? – спросила женщина у хостес.       - Да, один освободился буквально час назад.       - Запиши молодого человека.       Наконец, Антон оказался внутри. Похожий антураж, разве что, чуть скромнее. Он подоспел удивительно вовремя, как раз начиналось представление. Его столик располагался ближе к центру, а значит, придётся наблюдать реакцию извращенцев вокруг на звезду здешнего клуба.       Тот появился ярко, весь в золотом, под энергичную, пленительную музыку. Тоже тонкая фигура, широкие плечи, длинные ноги, элегантность в каждом движении. Но на этом сходство заканчивалось. Кожа танцора была смуглой, блестящей, глаза – хищными, а тёмные волосы длинными прядями спадали на плечи.       В отличие от отрешённости Ангела, Солнце ослеплял своей улыбкой, чёрные глаза, свободные от повязки, сверкали. Он словно наслаждался сам собой, возбуждался сам от себя и красовался сам перед собой.       Если на Ангела дрочили с примесью стыда и благоговения, то Солнце пробуждал обычные животные инстинкты, свойственные каждому. А в вип-комнате над ним издевались не из-за флёра недоступности и святости, а из-за желания укротить, подчинить эту безумную энергию.       На обходе Солнце смотрел посетителям прямо в глаза, улыбался, заигрывал. Позволял лёгкие прикосновения. Ни на что другое люди не решались, ведь мужчина мог запросто дать сдачи. По крайней мере, так казалось со стороны.       Хостес незаметно подошла к Антону, попросила пройти за ней.       Он содрогнулся при виде вип-комнаты, очень похожей на те, в которых ему приходилось бывать не один раз. Но коротко поблагодарил и опустился на диван. Кому как не охраннику знать, насколько тщательно вымываются такие помещения, но Антон всё равно почувствовал отвращение от прикосновения к холодной кожаной обивке.       Солнце появился быстро, обошёл комнату, сверкая золотыми нитями своего облачения, затем опустился перед Антоном на колени и устремил на него дерзкий взгляд.       - Чего изволите? – с деланной скромностью спросил он.       Голос танцора был удивительно мелодичным. Антон непроизвольно сглотнул.       - Мне… Мне нужна информация.       Тот рассмеялся. Антону настолько непривычна была такая модель поведения, что он растерял всю свою уверенность.       - Вот так сразу? С места в карьер? Ты ведь понимаешь, сюда приходят не за информацией.       Резкий переход на «ты». Мужчина читал его, мгновенно подстраиваясь по характер, манеру поведения и желания.       - Ты можешь начинать танцевать, но параллельно мы будем говорить.       - Как скажешь.       Солнце подхватил музыку телом и, даже не взглянув на пилон, резким движением уселся на колени Антону. Незадачливый клиент опешил.       - А тебе… Тебя разве можно…       - О, кажется, ты неплохо ознакомлен с нашими заведениями. Был у Ангела?       - П-послушай… - Антон старался смотреть в сторону.       - Нет, дорогой, на мне нет поводка, - он убрал золотую ткань от своего паха, - И я позволяю себя трогать тем, кто мне нравится.       «О, Господи». Антон пытался совладать с собой, не смотреть на аккуратный член, которым танцор проходился по его бёдрам, двигая тазом.       - Так вот, мне нужна информация. На… твоего хозяина.       Солнце расстегнул его рубашку, провёл горячими ладонями по телу.       - У меня нет хозяина, котик.       - Отлично. Мне нужна информация на Глеба, - прямо сказал Антон.       Он перевёл взгляд, которым до этого бегал по потолку в поисках хоть какого-то отвлекающего фактора, на лицо мужчины. Важно было видеть, как Солнце реагирует на его слова.       Танцор улыбался.       - Какая?       Он наклонился и легонько прикусил шею Антона. Тот поперхнулся, невольно откинул голову на спинку дивана.       - Я знаю, что он был вашим опекуном. И знаю, что он мог… делать с вами.       - С кем – с нами?       - С вами тремя.       В чёрных глазах мелькнуло что-то непонятное, неуловимое.       - Ты всё-таки от него. Влюблён?       - Что… Я не…       - Хочешь, чтобы я говорил – говори тоже.       Солнце наклонился ниже, обжигая дыханием лицо Антона, провёл большим пальцем по его подбородку.       - Да.       - Вот так. Задавай свой вопрос. Потом – я.       - К кому-то из вас Глеб применял сексуальное насилие? Принуждал к чему-то?       - Да, ко всем. Но к своему любимчику – особенно, - мужчина прошёлся горячим языком по губам Антона, сжал пальцами сосок, - Совсем уж подробностей не знаю, мы жили отдельно. Ты его клиент?       - Охранник.       - Ах, да, я тебя вспомнил.       - Мы встречались?       От Солнца исходил совсем другой аромат – больше мускуса, какая-то терпкая трава и сандал. Всё же, Глеб был мастером своего дела. Антона вело.       - Да, тебя видел мой человек. Из окна серой машины на дороге.       - Что?       - Теперь я. Тебе кто-то помогает? Или это извращённый способ себя убить?       Антон чувствовал смятение. Так Солнце участвовал в нападении. А Глеб сбежал во Владивосток, что могло значить лишь одно – сутенёр боится своего детища.       Сейчас бы встать и расквасить красивое лицо этого наглеца, но что-то подсказывало ему – Солнце можно использовать. Если получится – он может помочь, если нет – он же его и убьёт. К тому же, Антон уже лужей расплылся по дивану от неспешного танца и баловства прекрасного мужчины на нём. А ведь когда-то ему было стыдно дрочить на видео Ангела.       Воспоминание о последнем сейчас казалось неуместным. Антон не успевал словить стыд, Солнце действовал слишком умело.       - Да, помогает. Но обратиться к тебе – моя инициатива. Ты ненавидишь Глеба, так?       Мужчина сбавил темп и сжал пальцами челюсть Антона. Черные глаза стали ещё чернее, если такое вообще возможно.       - Вижу, что ненавидишь. И догадываюсь, почему. Но вместо того, чтобы вредить Ангелу и пугать Глеба, ты бы мог помочь мне забрать у хозяина его игрушку. И вообще, все игрушки.       - Мне плевать на Ангела, да он и не уйдёт от папочки. Он даже не знает про нас.       - Теперь знает.       - О как, - Солнце радостно улыбнулся.       - Так что скажешь?       - Хорошо, я дам тебе адрес.       - Адрес чего?       - Дома. С весьма полезной информацией внутри, - Солнце возобновил прежний темп, упираясь твёрдым членом в пах Антона, и сразу же назвал улицу и номер.       - Хорошо, а там…       - Ш-ш-ш… Это всё, мой хороший. Теперь я разрешаю меня коснуться. Или ты хочешь уйти?       Безумные несколько недель высосали из Антона всю энергию. Ужас от происходящего в вип-комнате, омерзение при виде извращенцев подле Ангела, ненависть к Глебу, желание вновь и вновь то свернуть ему шею, то пытать раскалёнными щипцами, убивать медленно, наслаждаясь каждым криком, смотреть, как он захлёбывается кровью…       Нервное напряжение выплеснулось наружу.       Антон всадил ногти в упругие ягодицы, яростно впился губами в губы танцора. Он двигался в такт смуглым бёдрам, просовывал язык до самой глотки, ловил руками горячий член и сильнее прижимал его к своему паху…       Оторвавшись от губ, он подставил шею и громко застонал, когда ровные белые зубы вонзились в неё. Антон просунул пальцы промеж ягодиц мужчины, проник в сжимающееся кольцо мышц. Он чувствовал себя на самом дне, вываленным в грязи, и, как обычно бывает, наслаждался омерзительностью текущего момента.       Антон в исступлении метался по дивану, продолжая оглаживать пальцами упругие стенки, едва не теряя сознание от сильнейших засосов, от боли и агрессии, что ощущал в себе и получал от Солнца. Если бы его спросили потом – тебе понравилось? – ответом стало бы однозначное: «нет». Но сейчас эта боль была ему нужна.       Антон пытался переместить руку танцора себе в брюки, но тот не давался, дразнился, смеялся над ним. При этом явно получал удовольствие от пальцев странного клиента у себя внутри. Антону было плевать на его ощущения, дай волю, и он бы засунул в него руку по локоть. Никогда прежде Антон не занимался ничем подобным.       - Могу я… Могу языком? – задыхаясь, спросил он, но Солнце покачал головой.       - Увы, малыш, это так-то оплата танца, а не ночи. Я уже сделал тебе миллион исключений. Потому что ты такой милый ягнёночек… Что сводишь с ума…       - Тогда хотя бы потрогай мой член, блять… - стонал Антон.       - Не сейчас…       Антон бы опрокинул его на пол и сам взял, но приходилось обходиться малым. Пальцы уже сводило судорогой, но он не вынимал их из влажного отверстия. Тело выгибалось, Антон пытался тереться пахом о член Солнца, игнорируя обилие естественной смазки на своих брюках. Ему не хватало, а танцор всё издевался, продолжал покусывать уже покрытую бордовыми отметинами шею, тихо смеялся.       - Блять, пожалуйста…       Антон подался вперёд, добавил четвёртый палец, свободной рукой оттянул голову Солнца назад, прошёлся языком по солёной, немного горьковатой шее. Хотелось впиться в неё зубами, но на здешней звезде нельзя оставлять никаких отметин. Он толкался сдавленным одеждой членом ему в пах, неполноценность акта сводила с ума.       - Сука, пожалуйста! – Антон отпустил волосы и снова пытался поймать руку вредного стриптизёра.       Когда он уже готов был потерять сознание, Солнце неспеша расстегнул его ширинку, оттянул бельё, и прошёлся большим пальцем по головке. Антон кончил, содрогаясь от мучительного, болезненного оргазма. Низ живота простреливала боль.       Интервал между спазмами увеличивался, Антон пытался отдышаться. Дёрнулся в последний раз. И его накрыло отвращением.       Солнце, улыбаясь во все тридцать два зуба, додрачивал себе. Антону хотелось плюнуть ему в лицо. Тот явно считывал его состояние и наслаждался им.       - Ну что ж, - сказал танцор, кончив на пол, - Кажется, мы оба довольны, а это главное. Как увидишь Ангела, передай ему, что «папочка» вчера трахал меня в рот.       Упоминание Ангела, ещё и в таком контексте, отрезвило Антона. Он вскочил с залитого спермой дивана, но до ванной не добежал, его вырвало прямо на ламинат.       - Ну-ну, хватит, - Солнце ласково погладил его по спине, - Ты – хороший мальчик. Жаль, что без пяти минут покойник. В любом случае, удачи тебе.       Он бросил последний, почти сочувствующий взгляд на горе-клиента и пошёл к выходу. Но в последний момент обернулся.       - Кстати, чуть не забыл. Тебе нужно кое-что знать про драгоценного ангелочка.