попытка к счастью

Утро. Микасу разбудил яркий луч солнца, что упал ей на лицо. Стало совсем светло. Она медленно повернулась и увидела рядом спящего Леви. Спящим он выглядел совсем иначе. Такой беззащитный и спокойный. Она никогда не замечала раньше, но у него были густые, длинные ресницы. И только сейчас, когда он мирно спал около неё, она смогла по настоящему разглядеть каждый миллиметр его лица. И даже шрамы, что проходили через всё его лицо, не смогли испортить столь красивые черты лица. Она залюбовалась им. Он был чертовски красив, да и к тому же в её вкусе. Раньше она никогда не воспринимала капитана, как мужчину, но сейчас что-то переменилось. Она смотрела на него совсем иначе. Они больше не служат. Он просто Леви. Она просто Микаса. Прошлое должно оставаться в прошлом. Его чёлка небрежно падала на лицо, прикрывая больную часть лица, которую Микаса считала такой же красивой. «Всё же волосы надо ему подстричь.» — круговорот мыслей вертелся у неё в голове, пока её глаза наслаждались прекрасным зрелищем. Вставать совершенно не хотелось, она бы и весь день так пролежала смотря на него, но время шло, а завтрак сам себя не приготовит. Медленно встала, не забыв осмотреть его руки и поправить одеяло, которое слегка скомкалось у ног. Впереди стоял насущный вопрос: «Что готовить?» Капитан совершенно ничего не ел, его вес был критическим. Он и не будет есть, в отместку Микасе за то, что спасла его жизнь. Её выводило его упрямство, но нужно держать было себя в руках. «Овощной суп…» — вспыхнуло в голове и она принялась готовить. Спасибо Армину, что приносил свежие продукты, отчего забот у Микасы становилось гораздо меньше. Она вкусно готовила, хоть и делала всё практически на автомате, не получая от этого никакого удовольствия. В годы службы ей ещё и не такое приходилось делать. Готовка была целым произведением искусства. Не каждый мог приготовить шедевр кулинарии, который можно было ещё есть, из остатков припасов. Микаса могла. Она быстро схватывала налету всё, чем с ней делились. Запах с кухни распространялся по всему дому. Леви сквозь сон почувствовал приятный аромат овощей и где-то в голове проскользнула мимолётная мысль «Чудит на кухне что ли? Пахнет вкусно.» Стоило ему повернуться, как боль в руках не заставила себя долго ждать. Он слегка приподнялся и облокотился на стену. Взгляд упал на собственные руки. «Как же я жалок… Даже убить себя нормально не могу.» — перебинтованные запястья вызывали лишь отвращение. Ему было тошно от всего, от себя. Не будь её здесь рядом, он повторил бы то, что начал. Но она здесь. Рядом с ним. Готовит на его кухне. Ждёт, когда он проснётся и скажет ей обычное, человеческое: «Доброе утро.»  Жить не хотелось. Ничего не хотелось уже давно. Жизнь будто закончилась ещё тогда… Ещё в Сигансине. Он не жил, он лишь существовал. Он походил на труп, что внушил себе, что всё ещё живёт. Микаса не давала прекратить эти мучения. — Как же достало всё, — сказал он себе и рука тут же сжалась в кулак, отчего стало больно. Больно. Ему было больно каждый день, каждый час, каждую минуту. Он неохотно поднялся на ноги, встал на костыли и пошёл на кухню. Микаса уже приготовила всё, что хотела и уже на столе стояли две скромные тарелки с горячим. Леви нервно сглотнул, боясь признаться самому себе, что Микаса не переставала его удивлять. — Доброе утро, капитан, — она едва мило улыбнулась, отчего его сердце забилось быстрее. — Утро, Аккерман, — буднично ответил он, присаживаясь на стул. Руки совершенно не слушались, боль распространялась с молниеносной скоростью, заставляя его продумывать каждое чёртово движение. Микаса внимательно наблюдала за тем, как он берёт ложку в левую руку. Так неаккуратно, неуверенно. Она молча сидела напротив, не сводя с него глаз. — Я ещё пока не научился владеть левой рукой в совершенстве, — объяснил он, подмечая пристальный взгляд. Он медленно зачерпнул суп ложкой и поднёс её к губам. Горячий бульон согревал, а вкус разваренных овощей навеивал давние воспоминания. Было вкусно и просто. — Вкусно? — она спросила без задней мысли. Просто хотела услышать вновь его голос. В ответ молчание. Спустя мгновение кивнул. — Микаса…. — его голос зазвучал требовательно, — Куда ты дела мой нож? Верни его. Ложка со стуком полетела в тарелку. Его глаза горели. То ли от злости, то ли от боли. Он боялся поднять взгляд на неё. Микаса поняла всё без лишних слов. Опять эти галлюцинации. — Он вам больше не нужен, сэр, — совершенно спокойно ответила она, делая глоток горячего супа. — Нужен, чёрт побери! Он поднял взгляд и она увидела его глаза, которые были полны безумия. С ним будет сложнее, чем она думала. Намного. — Нож… Верни. Он для меня многое значит, — голос стал спокойнее. — Только когда вы полностью будете в порядке и я буду уверена, что вы… — он не дал ей договорить. — Оставь меня в покое. Зачем ты вообще приехала? Мне не нужны ни твоя жалость, ни помощь, — он попытался встать и слегка пошатнулся в сторону. Она тут же бросилась к нему, пытаясь удержать его в своих руках. Он был чертовски слаб и вреден. Он отчаянно схватился руками за неё, пытаясь удержаться. Всё болело. Но больше всего — душа. Она будто гнила изнутри всё сильнее. Микаса и манила к себе, и раздражала. Всё одновременно. Он ненавидел себя. За то, что обижал её каждый долбанный раз. Голова коснулась мягкой подушки и в руке что-то кольнуло. Всё поплыло. Он совершенно не помнил, как оказался в своей комнате. Рядом по прежнему была Микаса. Живая. Не фантом. «Всё равно не ушла…» — Рукой лучше не шевелить пока капельница, — голос Микасы привёл в чувства, заставив его несколько раз моргнуть, отчего картинка прояснилась. — Почему ты ещё здесь? — голос предательски дрогнул. Голова болела, шум голосов заглушал его собственный голос. — Я обещала… Он вопросительно посмотрел на неё. — Мне ты ничего не обещала — можешь возвращаться обратно на Парадиз. Мне не нужна помощь, с тобой…. — он вовремя остановился, не желая говорить правду, которую не так давно для себя признал. С Микасой всё было по другому. Она нужна была ему. Он утопал в её красоте и заботе, хоть и прекрасно понимал, что она здесь только из-за жалости, не более. Всё перевернулось, как только тут оказалась она. Всё стало куда сложнее и невозможнее. Если раньше он бесцельно проживал дни, то сейчас…. Все его мысли занимала Микаса. Голоса в голове мешали думать о ней, и именно в эти моменты хотелось просто застрелиться. Она не понимает. Не знает, что он чувствует. И скорее всего, не узнает. — Я останусь здесь. Вместе с вами. Нравится вам это или нет, — последнее, что сказала она. «Чёрт… Ты сводишь меня с ума не меньше, чем голоса, что я слышу, когда ты уходишь.» — Леви внимательно изучал выражение её лица. Было трудно перевести взгляд. Микаса принесла немного горячего бульона и хлеба. Поставила на тумбу и наклонилась к Леви. — Вам нужно поесть… Я вас прошу. Хотя бы чуть-чуть… — она умоляла его, глаза тут же заслезились, доказывая всю её искренность перед ним. Он приподнялся и уже сидел, облокотившись на подушку. Есть совершенно не хотелось. От еды было только хуже, сразу тошнило и появлялась дикая тяжесть. Но большей болью причиняли её слёзы. «Она же не отстанет…» — подумал он и в голове возник некий план. — Я съем всё, но только если ты вернёшь мне то, что забрала. Микаса потупилась. Либо он умрёт от того, что не ест, либо от своей же руки. «Неплохо ты придумал» — подумала она и её рука сжалась в кулак. — Ладно, — выдохнула она и пошла в свою комнату за ножом. Он и не знал, но Микаса неплохо так потрудилась над ним, чтобы лезвие острого ножа стало тупым. С таким ножом даже царапину оставить было невозможно. Она всё видела наперёд. Его нежелание жить и бесконечные манипуляции. Он ел. Не спеша, осторожно. Как и говорил, съел всё что она ему принесла. Она же в свою очередь дала ему то, чего он так хотел. Микаса забрала пустую тарелку и вышла из комнаты, оставив его одного со своими собственными мыслями. Его снова мучили галлюцинации, которые буквально сталкивали его в пропасть. С каждой секундой без Микасы, становилось всё сложнее и сложнее. Голоса буквально принуждали его на безумие, толкая в бездну. Рука медленно потянулась к ножу. Он аккуратно взял его в руку. Пальцем провёл вдоль лезвия, будто проверяя насколько острое оно. И ничего…. Не мог же нож затупиться от того, что он один раз полоснул руки?? «Аккерман…. Умно…» — подумал он и быстро убрал нож прочь. Теперь в нём нет никакого смысла, только если…. вновь его наточить. Микаса мыла посуду, представляя себе лицо капитана, когда он увидел тупое лезвие ножа. Стало весело. «Я не дам тебе умереть. Ни за что» 

***

Прошло несколько месяцев. Казалось, состояние капитана Леви улучшилось, попытки закончить начатое были, но Микаса тут же их пресекала. Она жалела его. Поддерживала. Находилась почти всегда рядом. И днём и ночью. Сердце бешено стучало, когда она видела, что его состояние не меняется. Он не живёт, а просто существует. Он редко разговаривал с ней. Молча ел, принимал лекарства. Всё в той же тишине сидел на берегу моря, а рядом она… Галлюцинации покидали его, когда они были вместе. Ему было тихо и спокойно. А может так казалось? Каждую ночь он не мог нормально уснуть, как только слышал её дыхание рядом, за своей спиной. Хотелось развернуться, посмотреть на её спящее лицо. Коснуться рукой её нежной кожи, но он не мог себе этого позволить. Она всего лишь жалеет его. Никакой любви. Никаких чувств между ними. Микаса считала иначе. Её сердце буквально разрывалось на части от его безразличного и безжизненного взгляда. Она отчаянно пыталась достучаться до его сердца, израненной души, но всё тщетно. Он возвёл слишком высокие стены между ними. Преодолеть которые казалось невозможно. Или… В тот день Микаса была сама не своя. Встреча с Армином как всегда успокоила её и дала надежду на то, что всё обязательно изменится и состояние капитана не такое безнадёжное. — Так нельзя, Микаса… Ты отдаёшь всю себя, скоро и тебе понадобиться помощь, — Армин прекрасно видел, как она смотрит на капитана Леви. Знал, что любит. Давно это понял, но почему-то только сейчас решился об этом поговорить. — Со мной всё в порядке, — она сделала глоток чая и прикрыла глаза, наслаждаясь приятным вкусом. — Тебе он небезразличен? Именно поэтому ты так страдаешь? Он попал в самую точку. Зрачки тут же расширились и Микаса словно застыла, придумывая очередной ответ. «Чёрт…. Как он догадался?… Я же… Армин всегда был слишком проницательным.» Микаса любила Леви. Она не так давно поняла, что стала жить ради него. Он — её жизнь. Её воздух и сила. Она хотела быть с ним, но он даже не хотел жить. Ничего в этой жизни его не держало. Он буквально хватался за каждую возможность покончить с собой. Поэтому пришлось попросить Габи и Фалько находиться с ним, когда Микаса покидала стены дома. Она не могла…Нет, она боялась оставлять его одного. Не доверяла ему. Слишком много всего было. И что бы она ни делала, вдохнуть в него жизнь у неё не получалось. — Я его лю… — она не успела договорить, как в дверь постучали. Армин тут же подскочил и открыл двери. На пороге стояла испуганная Габи. — Габи, что случилось? Только не говори, что… — Микаса тут же обернулась и уже стояла рядом с ними, взволнованно глядя на девочку. — Леви… Он закрылся в комнате и не открывает двери, — запыхаясь сказала девочка, страшась реакции Микасы. — Чёрт, — на выдохе произнесла она и пулей выбежала из дома. Она неслась так быстро, что даже не заметила, как через пару минут оказалась уже около дома Леви. Микаса даже не помнила, как забежала в дом и буквально с ноги выбила дверь. Ей было всё равно. Сейчас для неё было важно только одно — его жизнь. Вбежав в комнату, она увидела, как он спокойно лежит на кровати, читая книгу. Такое ощущение, что его совсем не удивило внезапное появление Микасы с выбитой нахрен дверью. — О, вернулась, — он слегка опустил книгу, чтобы взглянуть на разгневанную Микасу в другой части комнаты. Ему нравилось, когда она злилась. — Вы издеваетесь?! — она была вне себя от ярости, но увидев его целым и невредимым, немного успокоилась. — Хотел проверить, как быстро ты вернёшься, если я закрою дверь. Ты ведь не отпускаешь меня ни на шаг. Даже мелюзгу попросила следить за мной в своё отсутствие. — Вы и сами прекрасно знаете почему всё так, — она сделала шаг к нему. — Аккерман… — он увидел проступившие слёзы на её глазах. Стало не по себе. Опять он её довёл до слёз. «Ну отлично. Опять ты плачешь.» Она подошла к кровати слишком близко и впервые за долгое время не смогла сдержать бурю эмоций, что была сейчас внутри неё. Он встал и одним резким движением притянул её к себе, заключая в цепкие объятия. — Не плачь, прошу. Я не собираюсь больше… — он пытался оправдаться перед ней или собой? Он хотел жить ради Микасы. Пытался. И сейчас, вроде как пришёл к полному пониманию, что у него получится. Он провёл рукой по её волосам, ощущая приятный травяной аромат исходящий от них. Леви так долго сдерживался, несколько месяцев думал над тем, что между ними гнетущая пропасть. Микаса оставалась рядом с ним несмотря ни на что. И даже, когда он просто молчал, отталкивал её, она всё равно приходила к нему и ложилась рядом каждую ночь. Он понял, что не хочет её отпускать, она нужна ему. Микаса всматривалась в белёсые шрамы на руках, которые возвращали её в тот момент, когда она думала, что её жизнь снова кончена. — Ты готова остаться со мной насовсем? — вдруг спросил он. Она хотела сказать ему о своих чувствах, но что-то внутри останавливало. Но ему хватило понять всё и без слов. Он знал, что она любит. И своим сердцем он чувствовал то же самое, хоть и долго в этом не мог себе признаться. Закивала. Хотела остаться с ним навечно. Только он и она. И светлое будущее. Новая попытка к счастью.