Наследники чужой воли

Вэй Ин ворвался в свой домик и с силой захлопнул дверь. Грудь вздымалась от гнева, а руки дрожали. Он прошёлся из угла в угол, пытаясь успокоиться, но образ Лань Ванцзи — холодный, бесстрастный, с пятнами крови на рукаве — стоял перед глазами. Такой контраст спокойной красоты и чужой крови, напоминающей о пережитой боли тех трёх горе-сплетников, заставлял душу клокотать от гнева. «Чудовище. Тиран. Палач». Он сел за столик, где всё ещё стояла недопитая чашка с остывшим чаем и уронил голову на руки. «Я в ловушке. В чужом ордене, связанный браком с человеком, который меня ненавидит и имеет право меня наказывать. Бить. И ему это нравится. Ужасно». Вэй Ин глубоко вдохнул, заставляя себя взять эмоции под контроль. Паника не поможет. Нужно думать, как избежать столкновений. Как не попасть в глупую ситуацию. А он, Усянь, мастер попадать именно в такие нелепые передряги, которые обычно заканчивались трёпкой от Мадам Юй. Вот только тут Лань Ванцзи. Так что же делать? Нельзя сказать, что юноша смертельно боялся боли. Но унижение, которое будет сопутствовать, необходимость встать на колени, поклониться... и кому, главное, Лань Чжаню, который его ненавидит и пытается каждый день доказать его ничтожность. Принять вот именно это было выше его душевных сил. Получить рану в бою — пожалуйста, даже пусть она будет больнее, но это... встать на колени... Вэй Ин зажмурился и представил, как горделивая фигура, почему-то с хлыстом Мадам Юй в руках, возвышается над ним. Второй Молодой Господин Лань в фантазии смотрел холодно своими пронзительными глазами, а на губах играла чуть заметная улыбка превосходства. Вэй Ин вздрогнул. «Нет! Нет... только не так. Не на коленях перед ним. Правила» — всплыла мысль. — «Надо выучить правила. Тогда не будет повода наказывать. Я буду знать, что нельзя, и не совершу ошибки или придумаю, как обойти запрет, если буду знать, что это запрет». Взгляд его упал на толстый том, лежащий возле кровати. Свод Правил ордена ГуСу Лань. Ночной подарок Лань Ванцзи. Юноша встал, подошёл и взял книгу. Тяжёлая, в переплёте с серебряным тиснением. На обложке знак Облачных Глубин — красивые витиеватые облака с пробивающимися лучиками солнца. «Три тысячи...» — Вэй Ин мрачно усмехнулся. — «Как вообще можно запомнить три тысячи правил?» Он вернулся к столику, плюхнулся на стул и открыл книгу. С первой страницы его поразила каллиграфия. Почерк писавшего был невероятно изыскан. Тот, кто писал, явно наслаждался процессом: «Свод Правил ордена ГуСу Лань составлен основателем ордена Лань Анем и дополненный его потомками для поддержания порядка, праведности и чистоты помыслов во славу справедливости и во имя защиты мира от скверны» Вэй Ин фыркнул. «Пафосно-то как, а меня разместить забыли, когда прибыл. А потом ещё и напали. Где порядок? Где слава справедливости? Лицемеры». Он перевернул страницу и увидел оглавление: ОГЛАВЛЕНИЕ Раздел Первый: Основы праведной жизни Правила 1–200 О грехах, которые нельзя совершать ни при каких обстоятельствах. Раздел Второй: Поведение в обществе и этикет Правила 201–600 О том, как вести себя с людьми, старшими, младшими и равными по положению. Раздел Третий: Обучение и совершенствование Правила 601–900 О дисциплине Ученика, об изучении искусств и постижении заклинательства. Раздел Четвёртый: Личная жизнь и чистота помыслов Правила 901–1400 О том, как вести себя наедине, о чистоте тела и духа, о запретных желаниях. Раздел Пятый: Семейные отношения и брак Правила 1401–1800 О долге супругов, о почитании родителей и старших в семье, о воспитании детей. Раздел Шестой: Ритуалы и церемонии Правила 1801–2200 О проведении обрядов, церемоний, жертвоприношений и траурных ритуалов. Раздел Седьмой: Запреты и наказания Правила 2201–2600 О том, какие проступки влекут какие наказания и как их исполнять. Раздел Восьмой: Территория Облачных Глубин Правила 2601–2900 О поведении на территории ордена, о посещении священных мест, о распорядке дня. Раздел Девятый: Дополнительные установления Правила 2901–3000 Разное. Вэй Ин уставился на оглавление. Глаза его расширились. — Четыреста правил только о личной жизни и чистоте помыслов?! — прошептал он. — Пятьсот — о семейных отношениях?! Да что у них там происходит?! Семейные отношения что, такие сложные? Какие-то другие? Я думал, всё просто: уважайте друг друга, любите, помогайте. Он потёр лицо руками. «Начну с первого раздела. Основы праведной жизни. Наверняка там самое простое — не убивай, не воруй, всё такое». Вэй Ин перевернул страницу и начал читать: РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ Основы праведной жизни Правило 1: Не убивай живое существо без крайней необходимости. Жизнь священна и дана Небом. В Облачных Глубинах запрещено лишать жизни даже животных. Правило 2: Не причиняй страданий ни людям, ни животным ради собственного удовольствия. Правило 3: Не воруй. Чужое имущество неприкосновенно. Правило 4: Не лги. Ложь — мать всех пороков и источник недоверия между людьми. Правило 5: Не завидуй. Зависть разъедает душу и толкает на низкие поступки. Правило 6: Не прелюбодействуй. Чистота тела — залог чистоты духа. Правило 7: Не злословь. Плохие слова ранят сильнее меча. Правило 8: Не клевещи. Ложное обвинение может разрушить чужую жизнь. Правило 9: Не гневайся без причины. Гнев затмевает разум и ведёт к несправедливости. Правило 10: Не будь высокомерен. Гордыня — корень всех грехов. Вэй Ин кивнул. «Ну, как и думал. Тут всё понятно. Обычные вещи. Такие правила есть везде. Их правда не пишут, но они всегда подразумеваются. Вообще нет смысла их писать. Мы же все их чувствуем. А тот, кто не чувствует, он и соблюдать не будет, сколько раз не напиши». Юноша со вздохом стал читать дальше: Правило 11: Не пей вино без меры. Пьянство лишает человека достоинства. Правило 12: Не употребляй вино в священных местах. Правило 13: Не пей вино в присутствии старших. Правило 14: Не пей вино до полудня. Правило 15: Не пей вино в одиночестве — это ведёт к порочным мыслям. Правило 16: Не пей вино крепче, чем рисовое. Правило 17: Не храни вино в жилище. Правило 18: Не предлагай вино младшим. Правило 19: На территории Облачных Глубин нельзя находиться нетрезвым. Глаза Вэй Ина по мере чтения становились всё больше. И под конец лицо приобрело озадаченно-удивлённое выражение. — Восемь правил только о вине?! — Он недоверчиво покачал головой. — И это только начало первого раздела! Он продолжил чтение, и с каждой страницей его изумление росло: Правило 25: Не возвышай голос без нужды. Крик — признак невоспитанности. Правило 26: Не смейся громко. Громкий смех неприличен. Правило 27: Не смейся над чужими несчастьями. Правило 28: Не шути в присутствии старших без их позволения. Правило 29: Не шути на серьёзные темы — это оскорбление мудрости. Правило 30: Не шути о смерти, болезнях и несчастьях. Вэй Ин откинулся на спинку стула. «Не смеяться громко? Не шутить? Так они что, вообще никогда не веселятся?» Он вспомнил Лань Ванцзи — его ледяное, бесстрастное лицо, неподвижное, как маска. «Ну конечно. Три тысячи правил о том, как подавить в себе всё живое». Юноша перечитал 27 правило снова: Не смейся над чужими несчастьями. — А это вообще что? Кто вообще будет смеяться над несчастьями людей? Зачем такое писать? Что? Есть те, кто готов смеяться на похоронах, скажем? Да такое даже в голову ни одному нормальному человеку, у кого есть сердце, и прийти не может! Неужели в ордене ГуСу Лань были такие случаи? Вэй Ин читал дальше, и правила становились всё более абсурдными: Правило 47: Не ешь мясо в первый и пятнадцатый день месяца. Правило 48: Не ешь мясо диких животных без крайней нужды. Правило 49: Не ешь мясо в священных местах. Правило 50: Не ешь мясо, если оно получено неправедным путём. — Каким ещё неправедным? Хотя если смотреть с точки зрения «Не убивай живое» — то любое мясо «неправедное». Но без мяса... Вэй Ин вспомнил завтрак и снова вздохнул. Видимо, в ГуСу так и думают — что мясо это неправедно. Правило 51: Не ешь острую пищу — она разжигает страсти. Правило 52: Не ешь слишком много — чревоугодие это грех. Не бери вторую плошку риса за одну трапезу. Правило 53: Не ешь слишком мало — пренебрежение телом есть грех. Правило 54: Не ешь поздно вечером. Правило 55: Не ешь, лёжа. Правило 56: Не ешь на ходу. Правило 57: Не ешь слишком быстро. Правило 58: Не ешь слишком медленно — это проявление неуважения к пище. Правило 59: Не ешь, издавая звуки. Правило 60: Не оставляй еду на тарелке — это неуважение к труду тех, кто её приготовил. Вэй Ин захлопнул книгу и уставился в потолок. — Четырнадцать правил о том, как и что нельзя есть?! — прошептал он. — Они что, с ума сошли?! Он снова открыл книгу, пролистал дальше — и наткнулся на следующую группу правил: Правило 78: Не спи после восхода солнца. Правило 79: Не ложись спать поздно. Лечь нужно строго до наступления часа Свиньи. Правило 80: Не спи на боку — это ведёт к дурным снам. Правило 81: Не спи на животе — это вредит внутренним органам. Правило 82: Не спи обнажённым — это неприлично. Вэй Ин замер на последнем правиле. «Не спи обнажённым». Он вспомнил, как сегодня утром открыл дверь, закутанный только в одеяло. Как Лань Ванцзи стоял на пороге, глядя на него с тем странным выражением в глазах... «Значит, я уже нарушил правило номер восемьдесят два». Вэй Ин провёл рукой по лицу. «Значит, Лань Ванцзи уже может меня наказать. Значит, уже? Но что это будет за наказание? И это только первый раздел. Только основы. А я уже виноват. Что же тогда в остальных разделах?» Он пролистал дальше, просматривая правила по диагонали: Правило 103: Не спорь со старшими. Правило 104: Не перечь Учителю. Правило 105: Не выказывай неуважение к наставлениям старших. Правило 127: Не прикасайся к чужим вещам без разрешения. Правило 128: Не заходи в чужое жилище без приглашения. Правило 143: Не проявляй гнев на людях. Правило 144: Не показывай печаль на людях — это слабость. Правило 145: Не показывай страх — это недостойно заклинателя. Правило 156: Не хвались своими достижениями. Правило 157: Не умаляй чужих заслуг. Правило 178: Не говори дурно об ордене ГуСу Лань. Правило 179: Не критикуй решения старейшин. Правило 180: Не сомневайся в мудрости предков. Вэй Ин медленно закрыл книгу и положил её на стол. Внутри всё похолодело. «Не показывай эмоций. Не спорь. Не сомневайся. Не говори дурно. Не критикуй». Он посмотрел на книгу, и впервые по-настоящему осознал, в какое место он попал. «Это не правила. Это... клетка. Клетка для души». Вэй Ин встал и подошёл к окну. Снаружи виднелись белые домики, аккуратные дорожки, адепты в белых одеждах, движущиеся размеренно и тихо, как призраки. «Все они живут по этим правилам. Всю жизнь. С детства. В клетке. И она им... нравится». От этой мысли стало ещё страшнее. «Я должен здесь остаться. И стать таким же? Мне здесь ещё сколько лет надо провести... Ужас». Вэй Ин сжал кулаки. «Нет. Я не стану таким». Он вернулся к столу, снова открыл книгу и начал читать дальше — медленно, внимательно, стараясь запоминать каждое слово. «Я останусь собой», — твёрдо решил Вэй Ин и снова уставился в первые правила. Он даже не подумал о том, что Второй Нефрит Лань тоже нарушил правило. Правило 128. Правило 1: Не убивай живое существо без крайней необходимости. Жизнь священна и дана Небом. В Облачных Глубинах запрещено лишать жизни даже животных. — С этим я согласен, — пробормотал он вслух. — Не убивать — это правильно. Я и не собираюсь никого убивать. Если только они не нападут первыми. Но вот вопрос: если в Облачных Глубинах появится, скажем, гуль или оживший мертвец? Или на них нападут какие-то разбойники? Маловероятно, конечно, но возможно ведь. Что тогда? Правило 2: Не причиняй страданий ни людям, ни животным ради собственного удовольствия. — Тоже нормально. Я не садист какой-нибудь. — Он поморщился, вспомнив Лань Ванцзи. — В отличие от некоторых. Правило 3: Не воруй. — Не буду. Зачем мне чужое? — Вэй Ин задумался. — Хотя если кто-то голодает, а у богача полные амбары... может, иногда стоит? И тут он вспомнил заколку, которую спрятал у Лань Ванцзи в гостинице. Из вредности. За те обидные слова, что были сказаны в его адрес. Он, оказывается, уже опять виноват. Но не пойман — не вор. Правило 4: Не лги. Ложь — мать всех пороков и источник недоверия между людьми. Вэй Ин фыркнул: — А если ложь спасёт чью-то жизнь? Если от лжи зависит жизнь человека? Или... — он усмехнулся, — если некрасивая девушка спросит, красива ли она? Что, правду сказать? «Извини, сестрица, но ты страшна как ночной демон»? Нет уж. Я скажу что-нибудь приятное. Например... что у неё красивые глаза. Или милая улыбка. Всегда можно найти что-то хорошее. Это правило надо научиться обходить. Правило 5: Не завидуй. — Тут понятно. Мимо. Правило 6: Не прелюбодействуй. — Не собирался, — буркнул он. — У меня и невесты-то нет, а они уже про прелюбодеяние... Странно, конечно, в Облачных Глубинах все праведные такие. У них-то откуда такое правило может взяться? Странно, что они вообще это слово знают, с их великими моральными устоями. Правило 7: Не злословь. Вэй Ин закатил глаза: — То есть если человек мерзавец, я должен молчать? Если кто-то творит гадости, нельзя сказать, что он творит гадости? Глупость. Плохие люди должны знать, что они плохие. Или, скорее, хорошие люди должны это знать. Но если так, получается, что ещё и правило про сплетни вступит в силу. Но хороший момент в том, что тут получается столкновение с правилом о лжи. Лгать запрещено. Значит, надо сказать правду. Но если правда будет злой? Кажется, я начал ещё лучше понимать, о чём говорил Не Хуайсан! Правило 8: Не клевещи. — Вот это да, согласен. Ложные обвинения — это мерзко. Хотя если кто-то введён в заблуждение и искренне считает, что это не клевета, а правда. А правду скрывать нельзя, как тогда? Правило 9: Не гневайся без причины. Вэй Ин хмыкнул: — Без причины не буду. А вот с причиной — сколько угодно. И причин у меня тут хватает. Если весь вопрос только в причине, то меня на этом правиле не поймать. И если порассуждать, то гневаться без причины невозможно. Каждый гневающийся имеет причину. Он может не понять, что именно его так сильно раздражает, но причина всегда есть. Взять, например, моё детство и Мадам Юй... — лицо юноши приобрело шкодное выражение, а воспоминания заставили улыбнуться. Правило 10: Не будь высокомерен. — Я и не высокомерен! — возмутился он. — Я просто... уверен в себе. Это разные вещи. А вот знаю я одного Нефрита... И как он вообще живёт без наказаний каждый день? Он добрался до правил о вине и расхохотался: Правило 11: Не пей вино без меры. — Ха! Здесь не написано, какая именно мера. Может, для меня мера десять кувшинов? Или двадцать? Кто скажет, что я выпил сверх меры? Правило 12: Не употребляй вино в священных местах. — Хорошо, хорошо, это понятно. В храме не напьюсь. Но некоторые ритуалы требуют. Например, свадьба. От воспоминаний об их с Лань Ванцзи свадьбе настроение испортилось окончательно. Правило 13: Не пей вино в присутствии старших. Вэй Ин нахмурился: — А если старший сам наливает? Откажусь, что ли? Это же невежливо! Значит, это правило глупое. Вот дядя Цзян предложит, то есть приёмный отец, я что, скажу нет? А он на это мне: не уважаешь! Правило 14: Не пей вино до полудня. — Почему?! — возмутился Вэй Ин. — Главное — не напиваться до беспамятства. А время тут при чём? Правило 15: Не пей вино в одиночестве — это ведёт к порочным мыслям. Вэй Ин прыснул со смеху: — Порочным мыслям?! Никаких порочных мыслей у меня от этого не появляется. Только хорошее настроение. Может, это у них из-за стольких правил и ограничений порочные мысли? А уж последнее правило о вине вообще меня радует. В Облачных Глубинах не будь пьяным. Хорошо. Но за территорией-то можно! Дальше пошли правила о смехе, и Вэй Ин почувствовал, как раздражение растёт. Затем о еде. Правило 51: Не ешь острую пищу — она разжигает страсти. Вэй Ин расхохотался: — Страсти?! От острого перца?! Острая еда просто вкусная! Она делает блюдо интересным! Я обожаю острое! И никакие страсти от этого не разгорятся, кроме страсти к хорошей еде! Это правила внутри Облачных Глубин, так же как и с вином. Значит, мне, как Не Хуайсану, придётся есть и пить за его пределами. Ну или в гостях у Второго Наследника Ордена Не. Правило 55: Не ешь лёжа. Вэй Ин возмутился: — Почему нет?! Лёжа есть — это так удобно! Так приятно! Особенно когда устал! Лежишь себе, наслаждаешься едой... Красота. Главное тут, чтоб никто не видел. К тебе ведь никто не зайдёт без стука. Сесть всегда можно успеть. Хотя Лань Ванцзи... а вот интересно, есть ли правило, требующее стучаться прежде чем входить? Что-то тут было же про это. Надо поискать. Правило 57: Не ешь слишком быстро. Правило 58: Не ешь слишком медленно — это проявление неуважения к пище. Вэй Ин уставился на строчку: — Сначала нельзя быстро, потом нельзя медленно! Вэй Ин продолжил листать страницы. Правило 103: Не спорь со старшими. Вэй Ин хмыкнул: — Если старший говорит глупость, тут-то я и попадусь. Как выскажу! Возраст ведь не делает человека мудрым. Глупцы бывают в любом возрасте. Но врать ведь нельзя.... Правило 104: Не перечь Учителю. — А если Учитель неправ? — Вэй Ин нахмурился. — Учителя тоже люди. Они тоже ошибаются. Значит, и с этим я не согласен. Могу попасться, особенно Лань Циженю! Но как спорить так, чтоб не спорить. Хм... надо придумать, чтоб каждое правило перекрывалось другим правилом. — Юноша задумался, а затем хитрая улыбка осветила его лицо. — Я не спорю, учитель, я говорю правду. В ордене запрещено врать. И если вы полный... — Не удержавшись, юноша расхохотался, и перелистнул добую часть страниц. Правило 145: Не показывай страх — это недостойно заклинателя. — Страх — это инстинкт выживания, — пробормотал он. — Тот, кто не боится, — идиот. Или мертвец. Главное — не поддаваться страху, а действовать несмотря на него. А прятать его... делать вид, что не боишься, глупая трата сил. Может, тут имеется в виду побег. Или создание паники, когда твой страх может передаться другим. Не понял пока, но у Второго Наследника ордена Лань я спрашивать не буду. Правило 178: Не говори дурно об ордене ГуСу Лань. Вэй Ин усмехнулся: — А если орден делает дурные вещи? Если в нём творится несправедливость, например? Молчать? А как быть тогда с правдой? Молчать. Может, поэтому все такие молчаливые? Он откинулся на спинку стула и закрыл книгу. — Треть из этих правил — нормальные. Не убивай, не воруй, не предавай — это понятно. Это правильно. Этому я и так следую. Да любой заклинатель следует. — Вэй Ин провёл рукой по лицу. — Но остальное... Я буду не я, если не придумаю, как их обойти. Это даже интересно. Это как игра в шарады. Он посмотрел в окно, на белые фигуры адептов, движущихся по дорожкам, и они уже не показались ему унылыми. Юноша почувствовал азарт и предвкушение весёлого приключения. Он снова открыл книгу и начал читать дальше — методично, сосредоточенно, запоминая каждое правило. Потому что знать врага в лицо — это уже половина победы. А Свод Правил ордена ГуСу Лань был его врагом. Как и тот, кто олицетворял эти правила — холодный, бесчувственный Второй Нефрит, готовый карать за каждое отступление от них. «Посмотрим, Лань Ванцзи, — мысленно усмехнулся Вэй Ин. — Посмотрим, сможешь ли ты сломать меня своими правилами. Спорю, что не сможешь». И он продолжил читать, страница за страницей, правило за правилом, готовясь к битве, которая только начиналась. В то время как Вэй Ин знакомился с правилами и воевал с ними в своей душе, Лань Ванцзи дошёл до кладбища. Медленно пройдя почти до середины, он остановился у двух памятников, одного побольше, другого меньше. В глазах его всё ещё стояли слёзы. Юноша коснулся серого камня. — Мама, погода сегодня хорошая. Ветер с севера, но не холодный. Странно. Сколько бы лет ни прошло, он всё равно ждал её голос. Соседняя могила — его младшего брата — меньше камень, меньше надписей, сиротливее. Хоть он и приносит цветы, которые приносить нельзя, и сладкие рисовые шарики, которые брат так любил и которые тоже просто так приносить было нельзя. Кусочек такого шарика всё ещё лежал у основания камня в траве. По нему ползали муравьи. — Здравствуй, брат. Я так давно не был у вас, — Лань Чжань вздохнул. — Столько всего случилось. Я женился. Ну, это, конечно, немножко странный брак, но... — По щеке юноши потекла слеза. — А из Юньмэна приехал ученик. Глава Цзян прислал своего второго сына учиться нашим техникам. Он... очень упрямый. Не слушает наставлений. Всё время спорит. Дядя очень злится. Он замолчал. По его щеке скользнула вторая слезинка и, подтолкнув первую, обе, как с горки, скатились по скуле, оставив мокрый след, но лицо юноши оставалось каменным. — На поляне кроликов стало больше. Тридцать два теперь. Я пересчитал вчера. Чёрный, которого я назвал А-Ин... он совсем растолстел. Наверное, я даю ему слишком много моркови. Это неправильно. Это вредно для него. Но когда я прихожу, он... он подбегает. — Юноша всхлипнул. — Он подбегает сам теперь, он меня узнаёт... И я не могу. Я его кормлю. Он сидит на моих коленях. Дух захватывает, когда я его глажу и называю по имени. — Мама, ты гордилась бы мной? Я выполняю все обязанности. Дядя говорит, что я образцовый заклинатель клана. Я делаю всё правильно. Почему тогда... он развернулся и ушёл... Знаешь, вчера А-Ин убежал с поляны, — перебил Лань Ванцзи самого себя. — Я искал два часа. Нашёл в бамбуковой роще. Я должен был... я должен был держать его в клетке, правда? Чтобы он не убегал. Чтобы не потерялся. Чтобы... Но я не могу. Я не могу посадить его в клетку. Даже зная, что ему может быть опасно. Даже зная, что он может уйти и не вернуться. Я просто... принёс ему морковь туда, в рощу. И он вернулся со мной на поляну. А этот белый кролик — он всё время рядом с ним и на руки тоже просится, но я его не беру... Из-за меня А-Ин может не испугаться чужаков и подойти к другим людям. Доверяет всем. Однажды его кто-нибудь обидит. Или лиса съест именно его, потому что он слишком толстый. Надо забрать его, да, — по обеим щекам юноши уже текли слёзы, — и сделать в Цзинши ему место. И белого придётся взять. Чтоб ему не скучно было. Я спрошу разрешение у дяди. Он коснулся плиты младшего брата. Ещё одна слеза скатилась по щеке. — Мне так жаль малыш, что ты не со мной...Мама, ты всегда говорила, что если есть недоразумение, его всегда надо попытаться разъяснить. Как думаете, у меня получится? Думаете... стоит прийти и поговорить? — Второй Молодой Господин Лань! Вам донос! — раздалось издалека. Лань Чжань резко вытер щёки руками и, казалось, ещё более выпрямился. А адепт уже почти добежал до него. Тяжёлое дыхание было слышно, и топот гулко раздавался в тишине кладбища. Акустика этого места была удивительной. Когда тот добежал и протянул запечатанную бумагу, Лань Чжань смерил его тяжёлым взглядом. — На кладбище бегать запрещено, как и в самом ГуСу. Кричать на кладбище запрещено тоже. — Тихо прошептал Лань Чжань. Лицо адепта вытянулось. Губы сложились в удивлённое «о». — Простите, Второй Молодой Господин Лань, я думал, это срочно. Ещё посылка пришла для Второго Молодого Господина Цзян. Лань Чжань развернул конверт, сломав печать, и прочёл содержимое письма, от чего его лицо стало мрачным, а глаза сузились. Он, ничего не замечая, направился прочь от могил, даже не дав наказание нарушившему правило юноше, который был так перепуган, что осел на землю. — Ещё раз меня кто-нибудь попросит отнести донесение этому... этому... Ни за что не соглашусь! Вэй Ин тем временем продолжал чтение. Внезапно в дверь постучали — три размеренных, негромких удара. Молодой человек вздрогнул, оторвавшись от книги. Он сидел уже больше часа, и шея затекла от неподвижности. — Войдите, — отозвался он, не вставая с места. Дверь бесшумно отворилась, и на пороге появился опять Лань Ванцзи. Вэй Ин напрягся. В руках у Второго Нефрита был свёрток. Лицо его было бесстрастным, как всегда, но что-то в позе выдавало... решимость? «Хочет наказать меня за то, что я был без одежды с утра?» — подумалось как-то сразу. Лань Ванцзи вошёл, прикрыл за собой дверь и остановился в нескольких шагах от стола. Взгляд его скользнул по раскрытой книге правил, и что-то промелькнуло в золотистых глазах — одобрение? — Ты читаешь правила, — констатировал он. — Да, — сухо ответил Вэй Ин. Пауза затянулась. Лань Ванцзи стоял неподвижно, сжимая свёрток обеими руками, словно обдумывая, с чего начать. — Ты зол на меня, — наконец произнёс он. Не вопрос — утверждение. Вэй Ин усмехнулся без тени веселья: — А ты как думаешь? После того, что ты рассказал о наказаниях? После того, как угрожал мне? И эти женщины... — Я не угрожал, — ровно возразил Лань Ванцзи. — Я сказал правду. Если ты будешь нарушать правила, я буду обязан тебя наказать. Это мой долг. — Долг, — повторил Вэй Ин с горечью. — И тебе это нравится, ты же сам сказал. Нравится бить людей. Лань Ванцзи замер. Потом медленно покачал головой: — Ты неправильно понял. — Что я неправильно понял?! — Вэй Ин вскочил со своего места. — Ты сам сказал, что тебе нравится наказывать! Сам ведь признался! — Мне нравится восстанавливать справедливость, — тихо, но твёрдо произнёс Лань Ванцзи. — Мне нравится останавливать ложь. Мне нравится защищать тех, кого оклеветали. Вэй Ин замер. Лань Ванцзи сделал шаг ближе. Голос его оставался ровным, но в нём появилась какая-то внутренняя сила: — Те трое адептов распространяли сплетни о тебе. Говорили, что ты убил всех в Зале Очищения. Что старейшины пострадали по твоей вине. Что ты — демон, которого нужно изгнать. — Он сделал паузу. — Это ложь. И я не мог допустить, чтобы она распространялась дальше. Вэй Ин молчал, не зная, что сказать. — Если бы я не остановил их, — продолжил Лань Ванцзи, — слухи разошлись бы по всему ГуСу. По всем орденам. Дошли бы до твоего ордена. И тогда все думали бы, что ты — убийца. Преступник. — Золотистые глаза смотрели прямо на Вэй Ина. — Я не мог позволить, чтобы твоё имя запятнали ложью. Вэй Ин сглотнул. Внутри что-то дрогнуло. Если посмотреть с одной стороны, картина будет определённой, но если взглянуть с другой — всё меняется. Тогда как понимать, что правильно? Получается, все правы: и Лань Ванцзи, что наказал, и он сам, что против наказаний. — Я восстановил истину, — продолжал Лань Ванцзи. — Рассказал, что ты спас меня. Что помог уничтожить силу в артефакте. Что старейшины пострадали не по твоей вине, а из-за демонической энергии. — Он сделал ещё шаг. — Троих адептов наказали не просто так. Их наказали за клевету. За попытку опорочить того, кто не виноват. — Но... — Вэй Ин запнулся, — сто ударов... Это же... — Это справедливо, — перебил его Лань Ванцзи. — Если люди достойные, они раскаются. Поймут, что поступили дурно, и больше не будут распространять ложь. А если они недостойные... — Его лицо стало жёстче. — То страх перед новым наказанием, именно таким большим, удержит их от повторения. Так или иначе, ложь будет остановлена. Вэй Ин опустился обратно на стул. Голова шла кругом. — Ты... ты сделал это ради меня? — прошептал он. — Я сделал это ради справедливости, — поправил Лань Ванцзи. — Ради истины. — Пауза. — И да. Ради тебя тоже. Молчание. Вэй Ин не знал, что и думать. Этот человек — холодный, бесчувственный — оказывается, защищал его? Останавливал сплетни? Восстанавливал его честь? Но, возможно, он действовал ради самого себя. Ведь Вэй Ин его муж. Формально и тайно, но всё же муж. Значит, и репутация общая. Если вдруг узнают про их брак, конечно. — Я рад, что смог их наказать, — тихо добавил Лань Ванцзи. — Потому что я остановил ложь и грязь, которую они пытались вылить на тебя. И это... правильно. Вэй Ин поднял взгляд и встретился с золотистыми глазами Второго Нефрита. В них не было ни злости, ни жестокости. Только спокойная уверенность в своей правоте. «Может, он действительно не садист, — мелькнула мысль. — Может, он просто... видит мир по-другому. Через призму своих правил». — У меня есть к тебе вопрос, — проговорил Второй Наследник Лань тем же спокойным голосом. — Утром тебе приносили еду. Так? — Ну, да, — протянул юньмэнец, настороженно думая о том, что вот и начался разговор про его полуобнажённый вид. — Один из юношей, что прибыли к тебе... вёл себя фривольно? — Продолжил Лань Чжань, заложив руки за спину. — Чего? — Вёл ли себя неподобающе один из молодых адептов, что принесли тебе еду? — уточнил он. — Это... как вообще? Что значит, неподобающе? — Вэй Ин ощутил полное непонимание того, что сейчас происходит, и абсурдность вопроса. — Никто не ругался со мной. И что значит, фривольно? Не понимаю. Сейчас его накрыло новыми ощущениями. Будто за каждым его шагом следят, хоть и говорили сейчас не о нём, а о тех, кто принёс утром еду. — Объяснись! — он встал и сложил руки на груди, и в душе снова начал закипать гнев. — Я получил донос, — бесстрастно произнёс Лань Ванцзи. — Что? Слово «донос» всегда ассоциировалось у Вэй Ина с какой-то подлостью и грязью. Он слышал, что во Дворце Императора куча интриг, и, конечно, именно там и есть доносы. Одни чиновники пытаются «потопить других» и пишут всякие кляузы и ложные обвинения — ничего удивительного. Но здесь, в праведной заклинательской школе? — Донос. Нет, Вэй Ину не послышалось. — И... о чём же? — осторожно проговорил он, мысленно весь подобравшись. — О том, что один из юношей вёл себя недостойно в отношении тебя. — И что ты будешь делать? Накажешь этого юношу, потому что кто-то это написал? — Нет. Я должен узнать правду. Вас было трое, и только ты можешь сказать, как обстояло дело. Вэй Ин задумался. Да, их было трое. На одного написан донос, второй — это он сам, значит... — Знаешь, что это значит? — произнёс он после паузы. — Что? — Раз нас было трое, я, получается, свидетель, — значит, донос написал третий. И я считаю это подлостью. Они вместе принесли еду, а потом один из них написал гадостей на второго. Это не подлость? — Мгм. Зависит от обстоятельств. Я должен знать, есть ли в этом доносе правда. Если донос лживый, то подлость и нарушение правил. А если он прав, значит, второй юноша позволил себе... — и на словах «позволил себе» губы его поджались, а кулаки побелели. Вид его стал угрожающим. — Если я скажу, что правда есть — то юноша будет наказан? Лань Ванцзи кивнул. — А если скажу, что это ложь, будет ли наказан второй? Лань Ванцзи кивнул. Ситуация получалась сложная. И весь его боевой дух как-то улетучился. От его слов теперь зависит, кого из двух юношей накажут. — Это я виноват, — тихо произнёс он после некоторых раздумий. — Я не знал, что в ваших правилах нельзя спать без одежды. Оба пришедших юноши были ошарашены моим видом. Я был в одеяле. Укутался как мог. Из-за холода, если честно. В Юньмэне всё по-другому. Это я смутил их. Никто ко мне не приставал и никто не делал ничего недостойного. — Он подумал ещё немного. — Но мне не нравится, что один написал на второго донос. Я слышал, когда они уходили, что его сестра должна выйти замуж за юношу, на которого, как я понял, донос написан. И получается, что донос-то с корыстной целью, чтоб будущий жених, не знаю, как сказать, был запуган перед свадьбой, избит. — Картина, что предстала мысленному взору Вэй Ина, была ужасающей. Это какой позор и какое унижение. И страх, что брат будущей жены может в любой момент снова написать донос. А значит, не рыпайся, будь послушным. — Он мог быть искренним в своих стремлениях, — прошептал Ванцзи. — Искренним? Серьёзно? И написать донос? На будущего... м... кто он ему будет? Нэй сюн? Нэй ди? Так вот, заподозрить своего будущего нэй сюна искренне в такой нелепости, как неподобающие мысли или действия по отношению к мужчине, я считаю невозможным. Я мог бы понять его опасения, если бы речь шла о девушке. Но другой парень, я, то есть? Это нелепо. Получается, запугивание какое-то будущего родственника. А это уже корыстно. А как потом они жить будут под одной крышей? С тем, кто за спиной нелепые доносы пишет, а ваш Орден этому потакает? — А как бы ты поступил? — Ну... если представить, что моя сестра, например... Она скоро вроде выйти замуж за павлина должна, то есть за Цзинь Цзысюаня. И я бы застал его, скажем, целующего другую девушку. Я бы просто дал в рожу. Но если бы я услышал, что он целовал другую девушку, я бы ничего не мог ему предъявить, потому что шансы, что это ложь и что это правда, были бы одинаковые. Я бы ничего не сделал, но не забыл бы и приглядывался к нему повнимательнее при встречах. Но это Цзинь Цзысюань. Репутация его отца всем известна. Узнай я такое про тебя или твоего брата, я бы просто не поверил. — Ударить — это тоже наказание, хоть и импульсивное. — Это не одно и то же. — Почему? — Потому что драка между парнями — это... они равны в этом. Выясняют отношения. Всё прямолинейно. А донос — это за спиной. Даже если и виноват, это удар в спину. Предательство получается. И трусость — не сказать в лицо, не выяснить на месте. И расчёт запугать получается. А само наказание... ещё в особом месте, где кто-то будет тебя бить, а ты должен подчиниться, это... это унизительно. Получить в рожу за дело — не обидно. И ты можешь ответить. И ты же на месте застигнут. Вина твоя за неверность одной девушке и ложь другой деве, той, с которой он целовался, будет очевидна. Но это если мы про девушек говорим. А в отношении юноши — нелепо совсем. Лань Чжань молчал долго. Он смотрел в пол. Лоб его был нахмурен. Придя к какому-то внутреннему выводу, он снова посмотрел на юньмэнца. — По поводу позорности официального наказания не согласен. Это искупление. Ты виноват, и ты наказан. Это просто. Ты это принял, раскаялся, получил наказание, и ты в расчёте с тем поступком, который совершил. Это, наоборот... без эмоций. А драка — это обиды и гнев. И нет финальной точки. Один гнев влечёт за собой ответный. Конфликт не исчерпывается, только нарастает. А что касается тебя, как представителя мужчин, почему ты думаешь, что это нелепо? — Э... Как это? Ну... — протянул Вэй Ин. — Я знаю, что в мире существуют мужские браки. Далеко ходить не надо, — он горько усмехнулся. — Но они такие редкие, что во всей Поднебесной найдётся пара-тройка. Да и то может быть, как у нас, безвыходное положение и формальность. В Юньмэне вообще нет ни одного. В ГуСу ведь тоже ни одного, так что... — Треть. — Что? — В Облачных Глубинах треть семей. Вэй Ин застыл. Не может быть, чтоб в их самом праведном из орденов такое количество браков между мужчинами. Тем временем Лань Ванцзи продолжил: — Это не запрещено законом. Нельзя только близким родственникам, родным братьям. В ГуСу Лань мало представительниц женского пола. И со многими из них родственные связи. — Ох. Я не... не знал. Так. Давай вернёмся к конкретной ситуации и будем опираться на факты, ладно. Меня никто не пытался поцеловать. Меня никто не трогал. Не приставал. Не заигрывал. Не говорил непристойных речей. Я не знаю, что было в головах тех юношей, но никаких внешних проявлений неуважения не было. Виноват скорее я. Не зная о правиле, что нужно спать одетым, я его нарушил. — Вэй Ин, рассуждая, совсем не смотрел в сторону своего оппонента, а тот становился чернее тучи, представляя, что могли бы сделать с неодетым и таким наивным Вэй Ином вошедшие. Поэтому он не сразу услышал то, что произнёс тот в конце. — Ну так что, меня наказывать будешь? — Лань Ванцзи очнулся. Юньмэнец стоял так близко. Его красивые глаза смотрели, казалось, прямо в душу. Ванцзи отпрянул. — Что? Нет. — он помолчал, глядя как красиво луч света ложится на его лицо, как сияют от этого его серые глаза. Какие яркие губы. Его словно магнитом потянуло к Вей Усяню. Захотелось коснуться рукой скулы, обвить талию другой рукой. — Я... думаю, что правильно будет мне по утрам приносить тебе завтрак, пока ты не можешь сам идти на завтрак, — проговорил он глухо с ударением на слово "мне" и сглотнул. — Если ты не будешь врываться, а дождёшься моего приглашения, я даже успею одеться, — усмехнулся тот. Он не был в восторге от такого предложения. Но если каждый раз, когда кто-то будет приходить с едой, про этих людей будут писать доносы, а потом бить, то лучше, наверно, вообще не есть. Или потерпеть Нефритовую статую. Это ведь не долго. Не съест же он его за несколько дней. Лань Ванцзи кивнул и передвинул в его направлении свёрток, с которым пришёл и который по приходу положил на край стола со своей стороны. — Это тебе. Вэй Ин взял свёрток, недоуменно глядя на него: — Что это? — Твои вещи, — ответил Лань Ванцзи. — Из Ордена Юньмэн Цзян. Пришли сегодня утром. Ванцзи поклонился, давая понять, что визит окончен, развернулся и направился к выходу. — Второй Молодой Господин Лань, — окликнул его Вэй Ин. Лань Ванцзи обернулся, вопросительно глядя на него. — Спасибо, — тихо произнёс Вэй Ин. — За... за то, что остановил сплетни. Лань Ванцзи кивнул — едва заметно — и вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь. Вэй Ин остался один, глядя на свёрток в руках. Внутри всё перемешалось. Гнев, непонимание, благодарность, страх — всё вместе, в одном клубке эмоций, который невозможно было распутать. Вэй Ин потряс головой, отгоняя мысли, и принялся развязывать свёрток. Ткань была мягкой, серой, перевязанной простой бечёвкой. Узел распустился легко, и Вэй Ин развернул упаковку, не ожидая, что к содержимому были применены чары. Вещи выросли в размере, мгновенно заняв всё пространство стола. Книга с правилами упала на пол, как и чашка и недоеденная булочка. Теперь весь стол был занят стопками вещей. Запасная фиолетовая одежда — повседневная, удобная, не парадная. Нижние одеяния светло-сиреневого оттенка. Парадная одежда, та, что сшили ему незадолго до свадьбы. Два дополнительных пояса. Его любимые красные ленты для волос. Целый моток. Небольшой мешочек с кистями и тушью. Несколько пачек бумаги для талисманов, среди которых были спрятаны те, которые он сам рисовал. Его эксперименты. Любимый нефритовый кулон — простой, недорогой, но памятный. И много всяких безделушек и вещиц, коими была наполнена комната в Юньмэне. И письмо. Вэй Ин взял сложенный лист бумаги и развернул его. Узнал почерк сразу — резкий, угловатый, нетерпеливый. Это писал брат. «А-Ин, Я собрал всё, что нашёл в нашей комнате. Отец дал денег на расходы — должно хватить на несколько месяцев. Посылаем с гонцом сегодня же, чтобы у тебя было всё необходимое. Если что-то ещё понадобится — пиши. Отправим. Сошьём. Купим. Без тебя непривычно. Только не возгордись. Не то чтоб я прямо соскучился. Не мечтай даже. Я хотел спросить, раз ты пока не живёшь в Пристани, могу я взять себе щенка. Обещаю, что когда ты приедешь, найду у кого малышку оставить. Отец против, конечно. Но если ты не против и напишешь ему, он согласится. Я жду твоего письма о том, как ты устроился, и правда ли в Гусу полный зд..ц? И какие там охоты? У нас затишье, так что я тебе завидую. А-Ли сырость разводит, её накрыло какое-то странное чувство вины, что из-за неё уехал и тебе плохо. Не смогла даже кисть держать в руках, чтоб написать тебе. Мама её чем-то напоила, теперь спит. Так что напиши ей, что тебе там здорово и ты счастлив, а если не напишешь и приедешь, ноги выдерну. Даже если это вранье, всё равно напиши. Красиво напиши. Понял? А-Чэн» Вэй Ин невольно улыбнулся, представив, как его приёмный брат ворчливо роется в комнате, собирая вещи, швыряя их смятыми в центр комнаты. «Наверняка ругался, что у меня беспорядок», — подумал он с теплотой. Но улыбка быстро погасла. Вэй Ин снова посмотрел на вещи, разложенные перед ним. Что-то было не так. Одежда была аккуратно сложена — слишком аккуратно. Пояса свёрнуты ровными кольцами. Кисти и тушь уложены в мешочек с педантичной тщательностью. Талисманы сложены стопкой, обёрнуты бумагой, края идеально выровнены. Обёрточная бумага до того, как юноша развернул её, была закреплена печатями. Вэй Ин нахмурился. А-Чэн никогда так не делал даже со своими вещами, а уж когда дело касалось чужих — особенно вещей Вэй Ина — он просто швырял всё в кучу. «Сам разберёшься», — обычно говорил он, если к нему попадали вещи брата после стирки. А здесь всё было уложено так, словно кто-то очень старался. Словно кто-то тщательно перебрал каждую вещь, разглаживал, укладывал. Вэй Ин быстро пересмотрел содержимое ещё раз. Одежда. Пояса. Лента. Кисти. Тушь. Талисманы. Кулон. Его сердце ухнуло вниз. Денег не было. Он тщательно ощупал всю ткань, проверил каждую складку одежды, заглянул в мешочек с кистями. Ничего. Цзян Чэн написал, что отец дал денег. Дал на несколько месяцев. Это значит, что там должна была быть приличная сумма. Но денег не было. Вэй Ин медленно опустился на кровать, глядя на аккуратно разложенные вещи. «Кто-то перерыл свёрток, — понял он. — Кто-то очень, методично всё осмотрел. Потом аккуратно сложил. И забрал деньги». Холод пополз по спине. «Это не могли быть случайные воры. Случайный вор схватил бы деньги и убежал, не заботясь об аккуратности. Не мог же кто-то из ГуСу их украсть? Нелепо. Или... — мелькнула страшная мысль, — это сделали специально? Чтобы я остался без средств? Чтобы я зависел от милости ордена ГуСу Лань?».