Наследники чужой воли

Лань Ванцзи Кухня при ордене в этот час была почти пуста. Только старый повар дремал у дальней стены, да тихо горели угли в очаге. Лань Ванцзи поставил корзину на стол, начал выкладывать тарелки. Но мысли его были на поляне. «Ревнуешь!» — раздался в голове голос Вэй Ина. «Да!» — готов был бы ответить Лань Ванцзи в любой момент дня и ночи. Потому что где бы Вэй Ин ни появился, с его оглушающей улыбкой, везде были бы те, кто мог оценить эту красоту. И поэтому «Да!» Он поставил миску чуть громче, чем хотел, стукнув её об стол, но повар не проснулся. Разноцветные тарелки из ресторана нужно было вернуть обратно. Лань Ванцзи вымыл их и завернул каждую в чистую тряпицу, сложил обратно в корзину. Завтра утром их заберут и отправят в юньменский ресторан. Он договорился. Всё было продумано заранее. Он шёл к себе в цзинши по ночным тропинкам Облачных Глубин и чувствовал себя странно. Будто земля под ногами стала чуть мягче обычного. Будто воздух был другим. Будто красота вокруг засияла какими-то новыми красками. В душе, так долго сдавленной и нелюдимой, полной вины, боли, обиды и правил, расцветало счастье. Он не помнил, когда последний раз чувствовал это. Может быть, никогда. По крайней мере так. Может быть, в раннем детстве, когда мама была ещё жива и целовала его в макушку. Перед глазами снова возник образ Вэй Ина с белым кроликом на ладонях, голова чуть наклонена, волосы выбились из причёски и падали на лицо. Потом улыбка, не та дерзкая, которую он видел на соревнованиях, а другая. Немного беззащитная и открытая. Которую Вэй Ин, кажется, и сам не заметил, что подарил ему однажды, а теперь дарил её белому комку пуха. И то, как он поцеловал кролика в нос... Лань Ванцзи остановился посреди тропинки. Выдохнул. «Вот как теперь уснуть? Нужно взять себя в руки!» Юноша заставил себя дойти до цзинши. Разделся, умылся, расчесал волосы. Всё по порядку. Всё как всегда. Всё по правилам. Лёг. Закрыл глаза. Снова улыбка. Снова серые глаза, горящие озорством. «Ревнуешь!» — почти шёпотом, лицо совсем близко. Лань Чжань перевернулся на бок. Вэй Ин целует кролика в нос и смеётся. В глазах восторг! Заснул Ванцзи неожиданно быстро, как будто провалился в другую реальность. Сначала был только звук смеха, лёгкий, перекатывающийся и тихий, будто раздающийся только для него. Потом пространство начало обретать черты дороги к поляне кроликов. Вэй Ин шёл впереди по тропинке, оглядывался через плечо и смеялся чему-то. Лань Ванцзи это было неважно. Важно было только то, что он шёл. И оглядывался. На него. И улыбался. Ему. И смеялся. Потом была сама поляна. Вэй Ин лежал в траве на спине, раскинув руки, лицо было обращено к небу. Белый кролик сидел у него на шее и методично, с достоинством, тыкался носом в его губы. Вэй Ин смеялся, чуть отворачивался, кролик настаивал. Потом розовый язычок лизнул губы. Ванцзи не выдержал такой наглости животного. Он резко подошёл, сел на траву, решительным жестом убрал кролика. Вэй Ин посмотрел снизу вверх и озорно улыбнулся. «Ревнуешь!» — проговорил он с вызовом и глядел при этом именно на Лань Чжаня. «Да!» — ответил тот и наклонился к алым лепесткам губ. Они были тёплыми. Вэй Ин не отстранился, только замер на секунду, как замирает пламя свечи перед тем, как разгореться сильнее. А затем губы дрогнули и раскрылись, приглашая внутрь себя, как ворота, что открываются перед победителем. Вдруг Лань Чжань, как это бывает во снах, оказался в источнике. Вода светилась снизу тем же голубым холодным светом, как обычно, но сейчас она была почему-то тёплой, почти горячей. Лань Ванцзи держал Вэй Ина за обнажённые плечи и целовал его снова, и касался подушечками пальцев спины, осторожно, как будто боясь спугнуть. Но Вэй Ин позволял. Он наклонил голову, и Ванцзи приник к шее. И, недолго думая, укусил. Юнмэнец выдохнул шумно. И когда ланец отстранился, на шее Усяня был лиловый след. Тот засмеялся и провёл пальцами по этому появившемуся клейму собственности. Он вовсе не возражал против такого поворота событий. А затем хитро усмехнулся и, немного отплыв, неожиданно брызнул водой прямо в лицо Ванцзи и, смеясь, отплыл ещё назад. Громкий смех разлетался над водой, отражаясь эхом от камней. Он, казалось, был повсюду. Вэй Ин встал, вода была ему по пояс, волосы намокли и прилипли к шее, к ключицам, и смотрел на Ванцзи с этой своей невыносимой, нежной, открытой улыбкой. И ланьцу казалось, что он сейчас произнесёт что-то очень важное, что тот хотел бы услышать. Лань Чжань бросил взгляд на обнажённую грудь и замер. А на груди были следы чужих засосов. И на шее теперь было много следов. Это были не его следы. Тёмные. Чужие. Что-то в груди Второго Нефрита лопнуло. Он испытал дикую всепоглощающую ярость. Он не помнил, как оказался рядом. Не помнил удара. Только руки на горле, и то, как Вэй Ин уходит под воду, а вода смыкается над его лицом, и он больше не смеётся, и глаза его открыты и смотрят снизу вверх с таким выражением удивления и душевной боли... Лань Ванцзи с криком проснулся. Сел резко. Темнота. Тишина. Его собственное дыхание, слишком быстрое, слишком громкое. Он смотрел в пустоту перед собой и чувствовал привкус чего-то страшного. Что-то похожее на злой рок судьбы. Он посмотрел на свои руки. Они дрожали. Как он мог? Даже если б в реальности Вэй Ин... это не давало права убить... «Это был сон», — проговорил он шёпотом самому себе. — «В реальности я бы не...» — продолжил он неуверенно. Ванцзи повторил беззвучно, одними губами. «Сон. Только сон.» Он не сделал этого. Он не сделает этого. Никогда. Даже если Вэй Ин... Он ведь не сделает... Но руки не переставали дрожать ещё долго. До самого утра. Вэй Ин Он проснулся от того, что не мог дышать. Просто горло сжалось, и всё. Как будто кто-то начал сдавливать его. Он рывком сел и начал хватать ртом воздух. Захлёбываясь им. Кошмар не вспомнился. Только ощущение удушья. Он потряс головой, прогоняя остатки ужаса. Лёг обратно. Постарался успокоиться и расслабиться, чтоб уснуть. Но тщетно. Постепенно мысли потекли в русле предстоящего и прошлого. Он смотрел в потолок и думал о том, что завтра первый учебный день, и интересно, каким он будет. Ведь он встретится с теми, с кем возможно дрался, или с друзьями. Вспомнился Лань Цижень, с его высокомерным взглядом, и поднялось желание посадить старика в лужу из несоответствия его же собственных правил, точнее правил его ордена, в которые он верит всей душой. Многие из которых нелепы или противоречат друг другу. Но ему вспомнился Лань Ванцзи. Ведь он теперь будет рядом. Обидеть его дядю было бы неправильным по отношению ко Второму Нефриту, с которым он только-только нащупал основу для мирного сосуществования. Юноша стал прокручивать в воспоминаниях вечер. Поляна. Кролики. Его собственное поведение. Его смех. Вэй Ин закрыл лицо руками. Зачем. Ну вот зачем он так себя вёл? После такого безрассудства и отсутствия контроля над собственным поведением всегда происходили какие-то неурядицы. Он перевернулся на живот и уткнулся в подушку. Это не помогло. Под закрытыми веками всё равно стояло лицо: бордовые уши, взгляд, который ланец отвёл слишком быстро. А ещё ужин. Та еда из Цайи. То, как Лань Ванцзи сидел напротив со своей пресной кашей и делал вид, что ничего не происходит, пока Вэй Ин чуть не стонал над острыми рёбрами в лотосовом соусе. «Я вёл себя как полный идиот. Бескультурный идиот, не знающий ни манер, ни правил приличия. Я ведь не с А-Саном ужинал. Я должен был быть сдержанным. Вот что теперь обо мне подумает Второй наследник рода Лань. Уважение такая тонкая вещь. Оно может исчезнуть в одно мгновение», — констатировал внутренний голос без всякого сочувствия. «Кролика поцеловал. В нос. На глазах у Лань Ванцзи. Разрешил называть себя по имени. Слишком быстрое сближение уничтожает ценность тебя как личности. Смеялся постоянно. Но я так был рад, что напряжение, что держало всё эти дни, начало уходить из наших отношений. Или мне это всего лишь казалось? Что обо мне сейчас думает Второй наследник Лань?» Вэй Ин перевернулся обратно на спину и уставился в потолок с видом человека, которому объявили приговор. Насколько близко он подпустил его к себе за один вечер? Это же... это же именно то, чего он не должен был делать! Это же именно та дверь, которую он собирался держать лишь приоткрытой. Дождавшись момента, он планировал учтиво предложить называть друг друга по родным первым именам, что могло свидетельствовать о доверии и уважении. И могло бы стать ступенькой, ведущей вверх их отношения. Но не распахивать же двери души, как он делал в детстве целиком, раня тем самым себя в глазах своего визави. Но он сделал именно это. «Если я сейчас правильно себя поведу», — вспомнил он собственные мысли из прошлого дня и мысленно поморщился. Вот так он и повёл себя «правильно». Целовал кроликов и позволял себе смеяться, не думая, говорить что-то не думая, улыбаться не думая... За окном небо начало светлеть. Едва-едва появилась первая розовая полоса над светлеющими горами. Значит, скоро колокол. Значит, завтрак. Значит, занятия. Значит, скоро встреча с Лань Ванцзи. Душа похолодела. «Говорить лишнего не буду», — решил он. — «Держаться ровно. Вежливо. Никакого смеха. Никакого „Лань Чжань" в неподходящий момент. Просто Второй Молодой Господин Лань. Просто однокурсник. Поклоны, вежливое поведение. С Лань Циженем... учтиво». Вэй Ин умылся, одевался тщательно, как мог, в белые одежды Гусу Лань. Да, вырез на груди великоват и рукава заканчиваются почти на локте. И подол короткий. Ну и что? Они ведь сами загнали себя в ловушку этих правил в одежде. К нему не может быть никаких претензий. Юный заклинатель постарался сделать максимально ровную причёску, вычесав волосы и забрав их в хвост. Раньше ему часто причёску делала сестра, и он не умел так ловко зачесать свои непослушные волосы, чтоб линия волос была ровной, без выбивающихся небрежных прядей и петухов. В итоге получилось не совсем идеально и не совсем ровно, но в целом неплохо. Перехваченные красной лентой волосы смотрелись опрятно. Лента подходила к ярким от природы губам Вэй Ина и бело-голубому наряду. Даже лучше подходила, чем к фиолетовому. Теперь она была красивым акцентом. За окном стало ещё светлее. Час кролика вступал в свои права. Вэй Ин повернул голову и увидел в серой рассветной дымке белую фигуру, идущую по тропинке в сторону его домика. Ровная спина. Безупречные одежды. Ленту было видно даже издалека. Лань Ванцзи. Явился, чтоб позвать на завтрак. Хотя они ведь договаривались встретиться в столовой. В груди у Вэй Ина что-то нехорошо ёкнуло. Он не был готов. После этой ночи самобичеваний, после всего, что прокручивал у себя в голове, нет. Видеть его сейчас, один на один, в маленькой комнате, нет. Потому что Лань Ванцзи посмотрит на него своим золотистым взглядом, и Вэй Ин возможно увидит презрение. Это было бы больно. А ещё как-то зацепило, что они всё же о другом договаривались, так ведь. Его что, пасут? Или Лань Чжань боится, что юнмэнец проспит? Обидно, если к нему такое отношение. Вэй Ин подошёл к боковому окну, открыл тихо ставни. Выглянул. С той стороны никого не было. Он быстро вылез из окна. Ноги беззвучно коснулись земли. Он пригнулся под ветками кустарника и двинулся в обход, держась в тени деревьев, подальше от главной аллеи. Где-то позади раздался стук в дверь. Три размеренных удара. Вэй Ин ускорил шаг. Столовую он нашёл не сразу. Пришлось обойти несколько одинаковых белых павильонов, дважды свернуть не туда, один раз почти налететь на раннего адепта с охапкой свитков, который посмотрел на него с таким видом, словно Вэй Ин материализовался из воздуха. Потом запах подсказал, где всё же находится столовая. Зал оказался огромным. Вэй Ин остановился на пороге и невольно задрал голову. Потолок уходил высоко вверх, открытые балки из тёмного дерева. Вдоль стен высокие узкие окна, и в утреннем свете полосы солнца ложились на пол длинными прямоугольниками. Столов было много. Почти все были длинные, из отшлифованного дерева, с ровными рядами скамей. Ученики сидели молча, как и полагалось, в белых одеждах, кто-то совсем юный, кто-то старше. Тихий звук палочек и более ничего. Они напоминали большую стаю белых птичек на водопое. Это сравнение позабавило юношу. Несколько голов повернулось к нему. Потом ещё несколько. Вэй Ин почувствовал на себе взгляды, не враждебные, скорее внимательные, изучающие. У входа стоял юноша с тонким лицом и голубой повязкой на рукаве. — Вы Второй молодой наследник Цзян? — спросил он негромко. По залу прокатилась едва ощутимая волна шороха, звук палочек исчез. Вэй Ину казалось, что все сейчас смотрят в его сторону. — Да, — сказал он и поклонился. Юноша чуть растерялся, явно не ожидал поклона, и торопливо поклонился в ответ. — Второй молодой господин Лань... — он на секунду замялся, — ещё не прибыл. Ваш столик с ним на две персоны вон там. — Рука указала в дальний угол зала, к стене, где стоял небольшой стол у окна. Это было немного отдалённое место от основных столов. — Еда уже подана. Вэй Ин кивнул и пошёл через зал, чувствуя, как взгляды провожают его. Стол у окна был, пожалуй, самым лучшим по месторасположению. Красивый вид и отдалённость от окружающих. То, что он находился сзади остальных, неизбежно заставило бы их поворачиваться, а это было не по правилам, и значит сидящие за столиком были насколько это возможно защищены от чужих бесцеремонных взглядов. На столе стояли шесть мисочек, два набора палочек и чайный сервиз на две персоны. Вэй Ин сел, посмотрел на еду. Как и в предыдущие дни: рис, бледные варёные овощи, жидкий суп. Он вздохнул. В дверях столовой появился Лань Ванцзи. Щёки у него были чуть порозовевшие, так бывает от быстрой ходьбы на утреннем холоде. Он поклонился дежурному у входа, тот что-то сказал, поклонившись тоже. Ванцзи бросил взгляд на их столик, и Вэй Ин еле-еле удержался от того, чтоб помахать рукой, но вовремя одёрнул себя. Второй Нефрит двинулся через зал. Несколько учеников за соседними столами украдкой провожали его взглядами. Кто смотрел с завистью, а кто с обожанием. Лань Ванцзи, кажется, не замечал их. Когда он подошёл к их столу, Вэй Ин встал. Юноши поклонились друг другу и сели. Вэй Ин хотел что-то сказать, но вспомнил, что говорить нельзя, и просто кивнул. Лань Ванцзи, почти не разжимая губ, произнёс едва слышно, только для него: — Не ешь, как еду. Принимай. Как пилюлю с ци. Каждый кусок. Постарайся впитать энергию. И опустил взгляд в свою миску. Вэй Ин помедлил. Потом взял палочки и попробовал. Первые несколько рисинок не дали ничего. Пресно. Он уже знал этот вкус. Но он попробовал сделать так, как сказал Лань Ванцзи, не есть, а принять. Не ждать вкуса. Он прихватил палочками ещё несколько рисинок. Положил их на язык и представил, что это действительно пилюля ци, которая растворяется на языке. Что-то разливалось по груди, по рукам, по позвоночнику. Лёгкое. Чистое. Будто пил воду из чистого колодца в жаркий полдень. Вкуса не было совсем, но это перестало иметь значение. Он взял ещё кусок. И ещё. Сосредоточенно стал стараться вытянуть энергию из еды. Тело само тянулось к следующей порции. В какой-то момент суп кончился, и он удивился, когда успел съесть всё. Миски были пустые. Вэй Ин посмотрел на них с лёгким изумлением. Потом поднял взгляд на Лань Ванцзи. Тот заканчивал свою порцию, аккуратно и методично, несколько рисинок за раз. И он тоже не смотрел ни на кого. За окном плыло утреннее небо над горами. И всё обретало будто новое значение. Это же получается не еда. Это утренняя медитация. И по-своему это было гениально. Класс, куда они пришли после, был просторным. Высокие потолки, одно длинное окно вдоль всей стены, свет ровный и спокойный. Столики на одного человека в три ряда, на каждом бумага, кисть, тушечница, спрессованная сажа. Ученики рассаживались, кивали друг другу, переговаривались вполголоса, пока было можно. Лань Ванцзи и Вэй Ин подождали, пока рассядутся те, что учатся в этом классе. Свободных мест оказалось ещё много. На первом ряду было два свободных столика: центральный и боковой. Ванцзи выбрал тот, что с боку. Потом повернулся к Вэй Ину и чуть качнул рукой. Жест был едва заметным, без слов. Просто «сюда!». Вэй Ин подошёл и сел. Место ему не нравилось. Первый ряд и центральный стол. Он предпочёл бы прятаться где-то в конце, за спинами других учеников, чтоб быть незаметным для преподавателей, преисполненных чванства и гордыни от собственной непогрешимости. За его спиной сразу зашептались. Он не прислушивался специально, но всё равно слышал. — ...он же на класс старше. Зачем он здесь вообще... «Это они о Лань Чжане! Голоса недовольные! Действительно, зачем ему учиться здесь, раз он уже учился со старшими? Из-за меня? Я что, беспомощный, и за мной нужно приглядывать? Или за мной надо следить? А может, это вообще со мной никак не связано. Ох, я становлюсь параноиком!» — ...присматривает, наверное. После того, что случилось в зале очищения... — ...говорят, он сам в лазарете был, его уже выпустили... «А вот это уже про меня!» — ...нет, это же он поранил всех. Они ещё до сих пор там... «Это про тех, с кем я дрался. Ну да, они же одного возраста с нами. Значит, эти пустые места... их». Вэй Ин смотрел прямо перед собой на чистый лист бумаги. Руки лежали на столе ровно. Лицо было спокойным. Рядом сидел Лань Ванцзи и тоже смотрел вперёд. Прямая спина. Сложенные руки. Ни единого лишнего движения. За окном плыли горы в утренней дымке.