Побережье бурных волн

Спустя пару дней приехала Микаса. Укутавшись в свитер крупной вязки, доходящий ей до середины бедра, и спрятав подбородок в шарф, она сидела в саду с книгой. Армин уехал в издательство, оставив их в доме вдвоем. Жан остановился неподалеку и некоторое время наблюдал, как она водила взглядом по строчкам, а потом подошел ближе и, улыбнувшись, сказал: — Привет. Микаса подняла глаза и коротко улыбнулась в ответ. — Привет, Жан. Давно не виделись. «А ты все такая же красотка», — подумал он и спросил: — Хочешь прогуляться? — Почему бы нет. Жан помог ей подняться с кресла, почувствовав, как в протянутую руку легла ее прохладная мягкая ладонь. Сквозь сизые тучи проглядывали прожилки солнечного света. На побережье появилась жизнь: прогуливающиеся парочки, семьи с детьми и собаки, взрывающие лапами песок и гоняющиеся за пуллером. Когда-то Жан мечтал, что они с Микасой тоже осядут в доме на берегу и заведут собаку. Взгляд ее серых глаз, бесшумная походка и скупые движения напоминали Жану о собственной несбывшейся картинке идеальной жизни. И в то же время ее присутствие рядом казалось каким-то отголоском юности, о котором было приятно вспоминать — и не более того. Они обменялись новостями. В Управлении железной дорогой все было как прежде: неподвижные километры шпал и неизменно переполненный ящик входящих сообщений. Микаса же, как и Эрен, кочевала между островом и материком. Держала на Парадизе чайный магазин и ездила в гости к дяде Леви Аккерману. — Эрен недавно прислал мне фото, — сказала Микаса. Она достала из рюкзачка телефон, открыла переписку и протянула посмотреть Жану. На экране был снимок, при виде которого у Жана внутренности будто прокрутило в мясорубке. — Вы и правда все вместе сделали татуировки? — Да. Но мы были пьяными. Это все объясняет. — Ты тоже сделал? Жан усмехнулся. — Считай, меня заставили. В глазах Микасы читалось неподдельное удивление. — Как по-детски. — И не говори. О том, что большинство идей, приходящих Йегеру в голову, были не самыми блестящими, он не стал говорить вслух. Жан помнил, когда сделал показанное Микасой фото. В один из счастливых и беззаботных дней, когда Армин уехал в издательство и они с Эреном, оставшись в доме наедине, несколько часов трахались всеми способами, на какие хватало фантазии. В тот день Эрен сделал ему головокружительный минет, который было сложно забыть. Улегшись на спину, он свесил голову с края кровати и раскрыл рот. Член был в нем так глубоко, что Жан ощущал, как твердая ребристость горла сменялась мягкой поверхностью языка. — Боже, это нечто, — стонал Жан, в то время как Эрен громко сопел носом и жмурился. Правда, потом он долго откашливался и чертыхался, но все равно выглядел удовлетворенным, едва ли не больше, чем сам Жан, и позволял зацеловывать свое раскрасневшееся лицо. На кухне они перекусили собранными на скорую руку сэндвичами. Жан тогда с удивлением отметил, что за последние недели между ними не то что не произошло ни одной серьезной стычки — им и правда было весело. Йегера, который не удосужился ничем прикрыть свою голую задницу, спустившись на первый этаж, по-прежнему хотелось отшлепать, но теперь по совсем другим причинам. Жан притянул его, мило жующего, за талию и уткнулся носом в шею. Маленький кухонный мирок был идеален: косые лучи солнца, тишина дома, предназначенная только для них двоих, мягкая теплая кожа под пальцами и губами. — Армин прибил бы тебя, если б увидел, как ты размахиваешь своими причиндалами рядом с его столом ручной работы. — Ты ведь не расскажешь ему? — спросил Эрен, запихивая в рот кусок хлеба с ветчиной. Они вернулись в спальню и долго обнимались, лежа голышом на кровати и переплетая ноги, будто время в стенах особняка имело свойство замирать и не двигаться. Жан гладил плечо Эрена: корочка в том месте, где были набиты «Крылья свободы», давно сошла, и кожа стала однородной и гладкой. — Хочу сфотографировать, — сказал Жан, обводя пальцем рисунок. — Свет хороший. Между подушками нашелся брошенный впопыхах телефон Эрена. На «зеркалку» вышло бы лучше, но снимок все равно получился отличным: Эрен, лежащий грудью на собравшейся складками простыне, вжимающийся щекой в подушку, рассыпанные тонкой паутиной по плечу волосы и единственный видимый с этого ракурса глаз со взглядом сытого хищника. — Супер, — сказал Жан. — А теперь приподнимись. Эрен оседлал его, прижав бедрами к кровати, и Жан снял крупный план: сильную мышцу плеча с графичными линиями татуировки. Это и было то самое фото, которое придурок Йегер отправил потом Микасе. Жан помнил их разговоры в тот день почти дословно. Помнил взгляд, которым Эрен будто оглаживал его лицо. Помнил нежно вплетающиеся в волосы пальцы. — Классно. Как и всегда, — улыбнулся Эрен, посмотрев на экран. После чего отложил телефон в сторону, забрав его из рук Жана, и потянулся за поцелуем. Его взгляд внезапно смягчился: потерял свою звериную природу и стал по-детски открытым. К горлу Жана подступил ком. Хотелось сказать какую-нибудь романтическую чушь. Например, что глаза Эрена — редкого зеленого цвета — при свете дня казались нереальными, просто фантастическим, такими красивыми, что в них можно было потеряться и не найтись. Жан вздохнул, подавив свой идиотский порыв, и стиснул ребра Эрена в жадных горячих объятиях. Член Эрена, зажатый между их телами, налился и потяжелел. От этого ощущения в солнечном сплетении что-то заворочалось и свернулось узлом. — Повторим? — спросил Жан, сминая его ягодицы и подтягивая ближе к себе. — Как насчет отсосать мне? Эрен, получив в ответ утвердительный кивок, заулыбался и подполз на коленях, так что его лобок оказался ровно напротив лица. Положил руки на подголовник и приготовился трахнуть Жана, прижатого затылком к кровати, в рот. Жан сглотнул вмиг скопившуюся слюну, облизал губы, подхватил ими покачивающийся член, а затем позволил соленой головке ткнуться в небо и скользнуть по нему вглубь. В этот момент реальность беспощадно ворвалась в их уединение шорохом шин, послышавшимся снаружи дома. Эрен подскочил на кровати, как подросток, которого родители застукали за курением марихуаны, и стал спешно натягивать штаны. Жан метнулся к окну и увидел, как из приоткрытой дверцы такси появлялась светловолосая макушка. — Армин, — сообщил он. — Черт, черт, черт, как же не вовремя! Эрен уже натягивал футболку. Смотреть на него суетящегося было одновременно и смешно, и немного грустно. Расставание, даже короткое, ранило, словно от сердца отщипывали кусок. — До встречи, — сказал Жан. Эрен неожиданно обернулся в дверях, будто что-то забыл. Жан успел подумать про резинку для волос, трусы, носки, оставленные где-нибудь на кровати или на полу, как вдруг тот сделал несколько шагов ему навстречу и прижался к губам в прощальном поцелуе. Жан растерялся и не успел толком ответить. А потом, застыв, смотрел на его удаляющуюся спину. На языке вертелось глупое признание, которое хотелось выкрикнуть вслед. Возможно, в тот день он просто ошибся. Принял свои фантазии за действительность. Хорошо, что не успел наговорить Эрену всякой слащавой ерунды. Сейчас было бы не только горько, но еще и стыдно. — Тут есть неподалеку рыбацкая деревушка, — сказал Жан спустя несколько минут, проведенных в молчании. — Там готовят отличные… Ну, знаешь, такие жареные кальмары на палочке. — Икаяки, — подсказала Микаса. — Точно. Пальчики оближешь. На лотках лежала рыба с вывернутыми краями распоротых брюх. Рядом были навалены тушки кальмаров и красные мясистые клешни крабов. На рынке стоял запах соли и влажного ила. Они прошли вдоль рядов, мимо аквариумов, где плавал чей-то будущий ужин. Сели за потемневшие от старости деревянные столики. Здесь было уютно: лучше, чем в любом дорогом ресторане. В бумажной тарелке глянцево блестели икаяки, политые соусом. У Микасы был завидный аппетит. И Жан, у которого желудок пустовал со вчерашнего дня, тоже взял одну палочку. — Ты изменился, — сказала Микаса. — Правда? В ответ она медленно прикрыла глаза, обозначая согласие. — Это потому что до сих пор не засыпал тебя неловкими комплиментами и не позвал на свидание? Только что толку. Спустя столько лет я просто смирился. — Разве сейчас мы не на свидании? Мы гуляем, и ты угощаешь меня едой. — Значит, это считается? — улыбнулся Жан. Микаса спрятала подбородок за краем шарфа. Глаза сузились в тонкую щелку. Пальцы тронули прядку, прикрывающую висок. — Тогда можно я… вот тут… ты испачкалась. — Давай. Жан обернул указательный палец бумажной салфеткой и осторожно коснулся уголка ее губ, где осталось пятнышко соевого соуса. — Я неряха. Как неловко, — ответила она без тени смущения. — Да нет, это мило. Жан из прошлого мог бы позавидовать сам себе. Жан из настоящего едва сдерживался, чтобы не спросить у Микасы, где сейчас ее брат. По дороге в особняк локоть Жана обвила ее тонкая рука, вжалась в ткань толстовки острыми белыми пальчиками. На ощупь они были почти ледяными, поэтому их пришлось накрыть ладонью и согреть. По побережью растекался нежный шорох волн. Над головой сверкала россыпь звезд. Уже позднее, лежа в одиночестве в кровати, Жан думал, что он конченый кретин, потому что даже не попытался поцеловать ее, когда она долго смотрела ему в глаза, стоя перед закрытой дверью своей комнаты. Вечера в компании Микасы и Армина были приятными, как в старые добрые времена. Они вместе готовили ужин — лазанью или ризотто, — а потом пили вино. Щеки Армина от красного сухого пылали милым румянцем, и он начинал говорить больше обычного, взволнованно и активно жестикулируя. Жан ковырялся вилкой в тарелке, заставляя себя хотя бы немного поесть. Приканчивал бутылку и уходил из-за стола первым, чтобы, поднявшись к себе, провалиться в сон. По несколько раз на дню он хватался за телефон, почти решившись отправить сообщение. Пялился на застывший чат, а потом гасил экран. Эрен не появлялся онлайн. Скорее всего, развлекался на материке в компании своего брата. Сообщения, которые Жан время от времени набирал и стирал, то сочились ненавистью и начинались со слов «ебаный мудак Йегер», то отдавали отчаянием и сводились только к одному вопросу: «Почему?» Эрен уехал всего несколько дней назад, но за это время в доме успела поселиться тягостная пустота. Жан спустил ноги с кровати. В голове после трех опустошенных бокалов все заволокло густым туманом. Он открыл переписку и набрал самое честное сообщение из всех, которые до этого писал: «Я скучаю по тебе». Так и не нажав «Отправить», кинул телефон на покрывало, достал из шкафа сумку и стал собирать вещи, чтобы с утра уехать домой.