Финал прошлой главы
Несколько дней спустя.
Уинстон прошёл через фиктивный медосмотр. Бумаги были в порядке.
Препарат теперь числился в "экспериментальной реабилитационной программе для сотрудников с ПТСР".
Он пытался отблагодарить Саргаса. Но тот лишь сказал:
— Я это делал не для тебя. А для маршрута. Твоя эффективность не должна страдать.
Но в тот же вечер Саргас лично занёс ему горячий чай. И в коридоре задержался чуть дольше, чем позволял устав.
Через неделю Уинстон сам пришёл к нему. На столе — упаковка таблеток. Он положил её рядом с отчётами.
— Я… попробую без них. С тобой — легче.
Саргас не посмотрел сразу. Только через несколько секунд. Он не улыбнулся. Не кивнул. Не сказал ни слова.
Но аккуратно закрыл ящик стола, в который убрал упаковку. На всякий случай.
И тихо произнёс:
— Посмотрим..
По правде говоря, Саргас с трудом доверял таким, как Смит.
Слишком хрупкие. Слишком тихие. Слишком… живые.
Но, несмотря на всё, в глубине его холодного, выдрессированного сердца теплилась отчаянная, почти болезненная надежда — едва уловимая, как дыхание заточенной в клетке птицы, которая всё ещё помнит, каково это — летать.
В купе повисла тишина. Глухой стук колёс на стыках рельсов будто отмерял время, которое вдруг начало течь по-другому. Не по расписанию. Не по уставу. И не в сторону станции.
Уинстон всё ещё стоял перед столом, не зная — то ли ему ждать, то ли уходить. Но Саргас уже переключился на документы. По крайней мере, делал вид.
Чернила в ручке заскрипели по бумаге, как будто ничего не произошло. Как будто не было этих слов. Не было признания. Не было хрупкой, дрожащей надежды.
Смит тихо кивнул, будто прощаясь. Сделал шаг к двери, но, прежде чем взяться за ручку, остановился.
— Спасибо… — сказал почти шёпотом. — За то, что не сдал меня.
Саргас медленно поднял взгляд. Прямой, строгий. Но в глазах — что-то изменилось. Не мягкость. Не нежность. Но внимание. Живое, настоящее.
— Я не терплю ошибок, — произнёс он, будто напоминая. — И не прикрываю тех, кто слаб. Ты не слабый, Смит. Ты… в процессе.
Он сделал паузу. Подчёркнуто продолжительную.
— Не разочаруй меня.
И этого было достаточно. Это и была его версия поддержки. Самая личная, которую он только мог позволить. Смит сжал ладони в кулаки, чтобы не дрожать, и кивнул.
— Сделаю всё, что смогу.
Дверь закрылась мягко. Без скрипа.Той ночью Саргас задержался в своём купе дольше обычного. Не спал. Не читал. Просто сидел у окна, наблюдая, как промелькивают пустынные станции.
Рука на автомате скользнула к ящику, в котором теперь лежали чужие таблетки. Он не открыл его. Просто опёрся ладонью о край — как будто что-то взвешивал.
Он не знал, удастся ли Смиту пройти этот путь. Без «жёлтых». Без срывов. Без пропасти, в которую срываются слишком чувствующие. Но он знал другое: если уж кто и заслуживает второго шанса в этом мире, то, возможно, именно тот, кто, вопреки страху, пришёл сам.
А на следующий день Уинстон работал собранно, почти безупречно. Почти. Но Саргас ни разу не сделал замечания. Даже когда тот выронил папку в коридоре.
Он просто прошёл мимо. И, едва заметно, замедлил шаг. Чтобы тот успел поднять.
