Арена судьбы: рождение легенд

Тусклый свет от лампы едва пробивался сквозь густой сигаретный дым. В комнате стояла тишина — густая, давящая, будто сама ночь спряталась в углах, затаив дыхание. Стены были из чёрного стекла, зеркальные, будто проглатывали отражения. Здесь не было окон. Лишь массивный стол из тёмного дерева и три человека за ним. Первым заговорил человек с узкими глазами и строгим взглядом. Его седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а костюм сидел безупречно — каждая складка будто подчёркивала дисциплину его характера. — Ты действительно это сделал, Мицунари? — произнёс Ноги Хидеки, глава Ассоциации Кэнган. Его голос был ровным, но в нём звенела сдержанная досада. — Я лишь пригласил тех, кого арена сама захотела видеть, — спокойно ответил Токугава Мицунари, слегка приподняв бровь. Он сидел расслабленно, будто весь мир вокруг шёл по его плану. Третий лишь усмехнулся, откинувшись в кресле. Его присутствие давило больше, чем стены этой комнаты. Мышцы под рубашкой казались выточенными из камня, а глаза… глаза были звериными. — Пятеро, что не ищут битвы… — хрипло сказал он, — но их руки всё равно запачканы дракой. — Ханма Юдзиро, монстр Каракурэн, говорил с удовольствием, словно предвкушал охоту. На столе лежали досье. Пять. Закрытые. На обложках — ни имён, ни фото. Только отметка: «Особо наблюдаемые. Приглашение: вручено.» — Ни один из них не подал заявку. Ни один не выразил интереса. — Ноги покачал головой. — И ты их просто так... вытянул на свет? — Иначе они бы не пришли. Мицунари посмотрел прямо на него. Его голос был тихим, почти шёпотом, но в этих словах была абсолютная уверенность. — Они не бойцы по духу. Они — искры. Стоит ветру подуть, и начнётся пожар. Несколько секунд никто не говорил. Лишь тиканье настенных часов и далёкий гул подземной арены напоминали о том, что время не стоит. — И что ты хочешь? Сделать из них звёзд? — Нет, — коротко отрезал Мицунари. — Я хочу, чтобы они прошли через Каракурэн. Чтобы их мир рухнул, и осталась только истина. Юдзиро рассмеялся — грубо, глухо, как будто из груди зверя вырвался рык. — Пожалуй, это будет интересно. Пять судеб. Пять дорог. Никто из них не просил быть частью игры. Никто из них не хотел сражений. Но бой уже шёл им навстречу. Токийский вечер был на удивление тих. Город не спал — шумел где-то вдали машинами, разговорами, светом — но в квартире семьи Накано всё было иначе. Просторная гостиная тонула в мягком электрическом свете, но вместо уюта в воздухе висело напряжение. — Опять ты взяла мою щётку! — вспыхнула Нино, сжав кулаки. — Ты же знаешь, я не люблю, когда трогают мои вещи! — Да ладно тебе, я просто одолжила на минуту, ты ж не пользуется ею целый день, — огрызнулась Йоцуба. Она сидела на диване, закинув ногу на ногу, и выглядела так, будто её совершенно не волнует скандал. — Это не повод постоянно вести себя как ребёнок! — вмешалась Ичика, устало потирая виски. — Серьёзно. Нам всем скоро экзамены пересдавать, а вы устроили цирк. — Вот именно! — подхватила Мику, но без огня — скорее с тихим разочарованием. — Нам нужно собраться, а не ссориться из-за ерунды... — Ты бы хоть один раз в жизни сама заговорила, а не вторила кому-то, — буркнула Нино, бросив на неё косой взгляд. В комнате повисло молчание. Только звук чайника на кухне и едва слышное жужжание кондиционера. — Может, хватит? — вдруг сказала Ицуки. Самая младшая из пятерых сестёр, она стояла у окна и смотрела наружу, на неоновую рябь города. — Мы ведь почти не говорим друг с другом по-нормальному в последнее время... Только срываемся. Мы семья или что? — Семья, которая валит учёбу и разносит друг другу нервы, — устало пробормотала Ичика. Каждая из них почувствовала эту щёлку. Что-то тонкое, трещина — не новая, но наконец проявившаяся на поверхности. Они всё ещё были вместе — за одним столом, под одной крышей — но уже не рядом. Не так, как раньше. — Знаете... — сказала Мику и чуть слышно вздохнула. — Иногда мне кажется, будто что-то должно случиться. Что-то, что изменит всё. Они замолчали. На несколько мгновений весь дом будто затаил дыхание. — Вот только бы не катастрофа, — полушутя сказала Йоцуба, но в её голосе звучала тревога, которую она и сама не осознавала. А потом чайник вскипел, резким свистом прогнав молчание. Всё снова стало обычным. Но только на поверхности. А где-то в разных уголках страны... они думали. Мост над заливом Токио. Парень в чёрной куртке сидел на байке, всматриваясь в далёкие огни. «Вся дорога позади. Осталась лишь стена впереди. Я ведь не бегу от прошлого... Но вперёд идти некуда.» Сано Манджиро сжал руль. Мастерская Шиничиро оставалась за спиной — память, которая больше не греет. Пожарная лестница в переулке Сибуи. Карума Акабане свесил ногу вниз и уставился в небо. «Если весь мир скучен — может, дело не в мире? Может, я просто слишком проснулся рано…» Он зевнул. Беспечность — лишь маска. Крыша высотки в Киото. Киётака Аянокоджи, безмолвный как сама ночь, сидел, глядя вдаль. «Если всё просчитано заранее, зачем делать первый шаг? Но что, если переменная найдёт меня сама?..» Сэтагая, возле лавки якинику. Итадори Юдзи стоял с банкой лимонада в руке, вдыхая аромат жареного мяса. «Все думают, что я улыбаюсь просто так… Может, это правда. Но иногда, очень редко, мне хочется не быть добрым.» Сеул, старое додзё. Сон Тэхун стоял босиком на холодном полу, медленно восстанавливая стойку. «Отец всегда говорил: бой не ищет тебя. Он всегда рядом. Только не все его слышат…» Он слышал. Слишком отчётливо. --- Время ещё не сдвинулось с мёртвой точки. Но оно уже пошатнулось. И скоро... Скоро начнётся то, что изменит всё.