Арена судьбы: рождение легенд

Утро в Токио. Где-то в районе Сибуи. Город начинал просыпаться. Сквозь стеклянные панели окна мягким светом пробивалось солнце, лениво ползая по потолку небольшой квартиры. На полу — разбросанные кроссовки, нож с перебинтованной рукоятью, открытая коробка с лапшой. На вешалке висел черный плащ, а на столе лежало приглашение, уже прочитанное — и всё ещё не забытое. Карума Акабанэ лениво зевнул, вытянувшись на диване. Его огненно-красные волосы слегка растрепались, взгляд был как всегда полуспящий, но в нем горел тот самый, давно знакомый огонёк — нетерпение перед чем-то интересным. Он поднялся, потянулся, подошёл к зеркалу, умываясь холодной водой. В отражении — всё тот же беззаботный парень с ядовитой ухмылкой, но теперь взгляд был чуть глубже. Чуть взрослее. — Скукотища… — протянул он, застегивая рубашку. — Всё как всегда. Кроме одного. Он взглянул на красный галстук, что висел отдельно от остального. Не школьный. Но словно память о тех временах. Его мысли унеслись в прошлое — в 3Е класс школы Кунигигаока. Там, где их списали, но где они стали сильнее. Там, где он сошёлся в бескомпромиссной схватке взглядов с Нагисой Шиотой. Где каждый урок был подготовкой к настоящему бою. Где каждый день был шагом к невозможному — убийству самого доброго учителя в мире. Карума помнил, как в последний день, держа оружие в руках, весь класс дрожал — не от страха, а от боли. Коро-сэнсей просил их... быть счастливыми. Не великими. Просто счастливыми. — Пф, старик… — выдохнул Карума, надевая плащ. — Ты знал, что я всё равно выберу не ту дорогу. Он вышел из квартиры, не закрывая дверь на замок. Плевать. Всё, что ему нужно, было при нём. По дороге он прошел мимо университета, где по идее должен был быть уже на лекции. Свернул в другую сторону. — Из всех мест, я выбрал арену. Из всех дорог, я выбрал кровь. Так интересней же, правда, Коро-сэнсей? Он сунул руки в карманы и направился в сторону Tokyo Dome — с тем самым ленивым, хищным шагом, как будто просто шёл по улице. Но каждый его шаг приближал его к новой игре. К новой охоте. Флэшбэк. Несколько недель назад. Университет Токио. Аудитория. Белый потолок, ровные ряды парт, студенты, уставшие от однообразия. Преподаватель бубнит что-то о международной политике. Ровный, монотонный голос, словно фон для сна. Карума Акабанэ сидел у окна, положив голову на руку. Его взгляд блуждал где-то за стеклом — там, где вдалеке виднелись силуэты небоскрёбов, живущий вечно и скучно город. — Блин, если бы у меня была пуля за каждый такой день… — лениво подумал он, вращая в пальцах ручку. Он даже не скрывал своей скуки. Плевать. Препод на него давно махнул рукой. Да и студенты побаивались. В кармане у Карумы всегда была невидимая граната — его репутация. Звонок. Все начали собирать вещи, с облегчением покидая аудиторию. Карума не спешил. Он сидел ещё пару секунд, затем всё же поднялся, закинул сумку на плечо и вышел в коридор, где студенческий шум уже напоминал базар. По дороге домой он зашел в любимое кафе. Заказал крепкий кофе. Даже кофе казался скучным. Улица — серой. Воздух — пресным. Всё было... обыденным. Он вернулся в квартиру, щёлкнул выключателем — свет загорелся мягким тёплым светом. Скинул обувь, повесил куртку, прошёл в комнату. Открыл окно, вдохнул воздух вечернего Токио. — И вот так каждый день… Он бросил сумку на пол, прошел к столу — и вдруг замер. На его рабочем столе лежал белый конверт. Без подписи. Без марки. Даже без складок — как будто только что положили. Карума прищурился. Подошёл ближе. Сел. Взял конверт в руки. Чувствовалась плотная, дорогая бумага. Почерк — чёткий, словно отпечатанный. Внутри — приглашение. > "Арену судьбы проходят не те, кто ищет крови. А те, кто рожден стоять в ней." Он дочитал и завис. Уголки губ медленно поползли вверх. Он не знал, кто это. Не знал зачем. Но... что-то внутри ёкнуло. Старое, забытое чувство. — Ну наконец-то... — выдохнул он. — Начинается что-то интересное. Он опустил письмо на стол. На лице появилась лёгкая, почти мальчишеская ухмылка. Наконец-то этот скучный театр заглох. И начался настоящий спектакль. Кафе на территории кампуса педагогического факультета Весеннее солнце мягко лилось сквозь окна университетского кафе, оставляя на деревянных столах блики, похожие на следы давно утраченных воспоминаний. В воздухе стоял запах свежемолотого кофе и лёгкий шум студенческой суеты за окнами. Здесь, в тени корпуса педагогического факультета, среди кип бумаг и книг, в самом углу сидел Нагиса Шиота — теперь уже будущий преподаватель, с тем же спокойным взглядом и тонкой, почти невесомой улыбкой, которую он носил ещё со времён школы Кунигигаока. Он листал записи по методике преподавания, когда рядом раздался знакомый голос: — Всё такой же правильный, да? Прям как в те дни, когда мы тащили на себе весь 3-Е. Нагиса поднял глаза — перед ним стоял Карума Акабанэ, держащийся с той самой фирменной небрежной дерзостью, что всегда была его визитной карточкой. Яркие волосы, расстёгнутый пиджак, лёгкий прищур и ухмылка, в которой смешались ирония и искреннее удовольствие от встречи. — Ты даже не постучал, — заметил Нагиса, едва сдерживая улыбку. — Ты же знаешь, я так никогда не делал, — Карума уселся напротив, скинул рюкзак и откинулся на спинку стула. — И всё равно ты всегда ждал, что я появлюсь. Они обменялись взглядами. Один — холодно-спокойный, другой — вспыльчиво-живой. И всё же в этих двух людях было больше общего, чем могло показаться на первый взгляд. — Как ты вообще сюда попал? — спросил Нагиса. — Насколько я помню, ты на экономическом. — Ну, иногда мне нужно видеть, как живут нормальные люди, — хмыкнул Карума. — А если серьёзно — хотел поговорить. Лично. Он вытащил из внутреннего кармана сложенный вдвое конверт и положил его на стол. — Приглашение. Каракурэн Арена. Я собираюсь принять участие. Нагиса замер. Несколько мгновений он просто смотрел на конверт, будто в нём лежал не вызов на бой, а нечто куда более личное. — Ты серьёзно? Карума кивнул, не меняя выражения лица. — Да. Это не просто драка, Нагиса. Это… вызов самому себе. Понимаешь? Нагиса откинулся на стуле и глубоко вздохнул. — Мы прошли через многое. Учили уроки, которых никто не осмеливался давать. Класс 3-Е... Он стал для нас больше, чем просто школой. Мы узнали, что значит быть сильными. Но всё же... Ты уверен, что это твой путь? Карума чуть прищурился, глядя в окно, будто там, за стеклом, он видел не цветущую аллею, а отголоски прошлого. — Я не убийца, — сказал он спокойно. — И никогда им не был. Но я всегда знал, что могу стать кем-то сильным. Тренировки, дисциплина, бой — всё это помогает мне расти. Я не ищу славы. Просто хочу узнать, как далеко могу зайти. Он снова посмотрел на Нагису. — Если это и есть вершина, значит, я должен её увидеть. Молчание повисло между ними. Затем Нагиса кивнул, медленно, с пониманием. — Тогда иди. Но иди не ради того, чтобы победить. А ради того, чтобы не потерять себя. Карума встал, накинул рюкзак на плечо. Перед уходом он обернулся. — Мы ведь так и не устроили нормальную встречу выпускников, а? Всё работа, работа... — Ты же не любишь сентиментальность, — усмехнулся Нагиса. — А иногда нужно. Особенно, когда понимаешь, что прошлое — это не просто воспоминания. Это твоя опора. Он махнул рукой и направился к выходу. Дверь за ним закрылась, оставив Нагису наедине с шумом кафе и собственными мыслями. — Карума Акабанэ... — прошептал он себе под нос. — Надеюсь, ты вернёшься целым. Снаружи раздавался шум весны, но в сердце Нагисы разгоралось беспокойство. Потому что он знал: арена — не просто место боя. Это место, где вершатся судьбы Университетский кампус. Факультет химии. После занятий. Карума неспешно поднимается по ступенькам к лабораторному корпусу. В руке — бутылка с газировкой, на лице — привычная ленивая полуулыбка. Он знает, что она всё ещё остаётся допоздна в лаборатории — привычка, которую она не оставила со времён школы. Он приоткрывает дверь, и в нос тут же ударяет слабый запах реактивов. За одним из столов, в белом халате, склонившись над колбой, стоит она — Окуда Манами. — Ты всё такая же, — произносит он спокойно. — Даже пахнешь как раньше. Только теперь чуть больше как химическая атака. — А?.. — девушка поднимает голову, глаза расширяются. — Ка-ка-Карума?! — Живой, здоровый, почти не отравлен, — он подходит ближе, опираясь на край стола. — Можно? — Конечно, — слабо улыбается она, снимая перчатки. — Я не ожидала... Ты ведь теперь на другом факультете, и вообще... Ты редко появляешься. — Ага. И ещё реже навещаю людей, которым задолжал «спасибо» и «извини». Она застыла, слегка покраснев. — Карума... — Слушай, Манами... — его голос становится неожиданно мягким. — Спасибо за всё, что было между нами. Я знаю, я... не самый простой человек. И, наверное, тогда, в школе, я только начинал понимать, что значит заботиться о ком-то по-настоящему. Но не успел научиться. — Ты был... собой, — тихо сказала она. — Таким, какой ты есть. Я знала, на что иду. — Вот именно, — он хмыкнул. — И всё равно держалась рядом. Даже когда был полным придурком. Так что — извини. За всё. И спасибо. Искренне. Она улыбнулась — немного грустно, но искренне. — А что теперь? — Уезжаю. На время. Может, надолго. Есть одно приглашение... вроде как, турнир, только не по бумажкам и не в аудитории. Неофициально, но очень серьёзно. — Опасно? — Не без этого, — пожал плечами он. — Но это нужно мне. Чтобы доказать... себе, может быть. Что не зря всё это. Что не зря мы прошли через ад в 3-Е. Что я не просто вспыльчивый придурок с хорошими оценками. Окуда кивнула, немного помолчала, а потом протянула ему пробирку. — Это успокаивающая смесь. Не от ядов — от нервов. Не переборщи, конечно. Но вдруг пригодится. — Всё та же заботливая гениальная химичка, — усмехнулся Карума, забирая. — Спасибо. Они переглянулись. Пауза. И всё, что не было сказано — осталось в этом взгляде. — Прощай, Манами. — Удачи, Карума. И... будь осторожен. Он ушёл, не оборачиваясь. Она осталась одна в лаборатории, глядя ему вслед через стекло, с пробиркой в руках и воспоминаниями в сердце. Токио, район Бункё. Ранний вечер. Перед стадионом Токио Доум. Толпа людей расходится в разные стороны — кто-то спешит на концерт, кто-то просто гуляет. Среди них, в своей обычной тёмной куртке и с наушниками, в которых играет что-то агрессивное и басовое, спокойно идёт Карума Акабанэ. Глаза прикрыты, руки в карманах — он будто бы просто идёт без цели, но путь его ясен: Токио Доум. Он останавливается у главного входа, сбрасывает капюшон, осматривает массивное здание, на секунду хмыкает. — Ну что, посмотрим, кто там собрался играть в убийц и героев на этот раз... Рядом к нему подходит мужчина в строгом чёрном костюме и говорит чётко, без лишних жестов: — Акабанэ Карума? Карума приподнимает одну бровь, вытаскивает наушник. — А ты кто? Фанат? — Я представляю интересы господина Токугавы. Вас просят пройти со мной. Карума смотрит на него несколько секунд, будто оценивая: стоит ли ввязываться. Затем пожимает плечами. — Ну, раз вы так вежливы... — и с ленивой походкой идёт за мужчиной. Их ведут не через главный вход, а через боковой проход, по коридору, скрытому от глаз обычных посетителей. Путь ведёт вглубь комплекса, туда, где начинается настоящая "Арена Судьбы". На ходу Карума замечает металлические двери, камеры наблюдения, усиленные перегородки. Всё словно из фильмов о подпольных корпорациях и военных экспериментах. — Хм, — тихо усмехается он, — в следующий раз мне, видимо, письмо с огнемётным кодом пришлют. Они доходят до защищённого лифта, и сопровождающий нажимает кнопку. — Вас уже ожидают. Начальник ознакомит вас с остальными деталями. — Надеюсь, у него хотя бы есть чай, — фыркнул Карума, — или я снова кому-нибудь взорву лабораторию, как в старые добрые. Двери лифта закрываются, и Карума исчезает в глубине комплекса — туда, где начинается путь настоящих бойцов, и где его уже ждёт Мицунари Токугава. Карума выходит из лифта и оказывается в длинном освещённом коридоре. Металлические стены приглушают звуки, царит тишина. В нескольких метрах от двери, украшенной гербом семьи Токугавы, стоит молодой человек с крепким телосложением, короткими каштановыми волосами и спокойным, но цепким взглядом. Он скрещивает руки на груди и пристально смотрит на Каруму. — Ты новенький? — спрашивает он с лёгкой полуулыбкой. Карума останавливается, оценивающе смотрит на парня с ног до головы. — А ты кто? Местный швейцар? — Баки. Баки Ханма. — Он протягивает руку. — Один из тех, кто знает, во что ты ввязываешься. Карума пожимает руку, но с привычной ленивой ухмылкой. — Знаешь... Меня всегда учили не ввязываться в драки, где заранее знаешь результат. Но здесь, кажется, всё иначе. Баки кивает. — Здесь ты не узнаешь результат, пока не испытаешь предел. Удачи тебе, Акабанэ. Карума на секунду замолкает, а затем с полусерьёзным взглядом отвечает: — Мне больше по душе неудача других. Но за пожелание спасибо. Он поворачивается к двери, и не оборачиваясь бросает: — Надеюсь, ты тоже не разочаруешься в том, что увидишь. Баки улыбается, не отвечая, и остаётся стоять на месте. Карума толкает массивную дверь и входит в кабинет. Кабинет Мицунари Токугавы. Просторное, но минималистичное помещение. В центре — массивный стол, за которым сидит мужчина средних лет, в традиционной японской одежде, с седеющими волосами и проницательным взглядом. Это Мицунари Токугава — тот, кто управляет ареной и выбирает бойцов. Он поднимает взгляд на вошедшего Каруму и кивает. — Акабанэ Карума. Мы ждали тебя. Карума проходит вперёд, не снимая рук из карманов. — Я не люблю пафосных встреч. Надеюсь, здесь их будет меньше, чем крови на арене? Мицунари усмехается. — Ты один из тех, кто не нуждается в речах. Мне это по душе. Он открывает папку на столе и протягивает лист. — Здесь — базовая информация. Твоя регистрация завершена. Через неделю ты выйдешь на ринг. Карума берёт лист, мельком смотрит. — А кто противник? — Увидишь в день поединка. Тебе стоит сосредоточиться не на имени, а на сути битвы. Карума ухмыляется. — Как же скучно... Но ладно. Хоть немного встряхнусь. Он разворачивается к выходу, но на полпути останавливается. — Кстати... Вы знали, что большинство систем разваливаются из-за скуки? — Вот почему я и создал эту арену, — с лёгким вызовом отвечает Мицунари. Карума кивает. — Тогда, может быть, вы не такой уж и старомодный. И, не оборачиваясь, покидает кабинет.