Три (и больше) дебила — это мощь.

      — Дрейк! — Робин показал мне сценарий для какой-то сценки. — Надо вопросик один обкашлять.       — Какой? — спросил я, отпив какао из кружки.       — В этой сценке же дурацкая шутка, где простака надо подкалывать, так? Так вот, может, напишешь другую? Где я буду умником, а ты — простаком?       Я наклонил голову вбок. Не понимаю, что ему не нравится?       — Ну, я просто считаю, что больше подхожу на роль умника, чем простака. Так перепишешь?       — Ладно, уговорил, — выдохнул я. Как я допил какао, я поставил кружку и развязал хвост на затылке. Красные волосы распустились и скрыли мою клыкастую морду.       Кто не в курсе, кто такие простак и умник, о которых говорил Робин, сейчас объясню. Я увидел по телевизору какой-то документальный фильм про Японию и ее культуру. Был какой-то выпуск про театр, где показывали комедийный театр из двух человек: одному давали роль «простака» — он намеренно говорит какую-то ерунду или ошибается, чтобы зрителям было смешно, а другой был‎ «умником»‎ — поправлял ошибки партнера и подшучивал.       Сцена же, которую я написал, была такова:       Р: Алло, «База»! Это «Пух на перьях», к Вашим услугам!       Д: Надеемся на Вашу благосклонность.       Р: А ты знал, что мне подарили шар для боулинга? И не абы кто, а сам мэр!       Д: Ручки у тебя больно хрупки для боулинга, я считаю.       Р: Ага, а зато я играл с мэром в боулинг! И я его обыграл с рекордным счетом 0—15!       Д: То есть, наоборот, обыграли тебя. Нет бы сказать, хотя бы, «пятнадцать очков в мою пользу».       Р: Да ну тебя, зануда! Зато, как награду, он мне подарил свой шар.       Д: А не ты ли перекрасил свой же шар в фиолетовый? Краской от тебя пахло неделю.       Это пока только пример диалогов, надо будет впредь доработать. Да и я думал, что во время репетиции можно это все чем-нибудь разбавить.       Как раз, вот, я не понимаю, что не так с этой сценой. Писал, как есть — Робин как-то раз действительно перекрасил свой шар для боулинга краской из баллончика. И от него (наверное, из-за той самой краски) пасло чем-то ядерным. Другой вопрос, где он достал эту самую краску?..       Но Робину оно не понравилось. Снова, поди, хочет выставить себя впереди планеты всей.       Делать нечего, придется меняться ролями. Только сцену я переписывать не буду. Оставлю как вариант, если что-то пойдет не так.       …И я был прав. Что-то действительно пошло не так.       На открытой репетиции, перед Дои, Сэнди с Тино и — самому бы знать, чего он пришел — мэром Питером Маккормиком, стояли мы с Робином. На Робине было то самое дурацкое белое платье с мишурой и белым бантом на затылке, а я носил свой костюм из джинсовой ткани.       — Че как, друзья! — поприветствовал всех Робин. — С вами Роббизилла-2000, а рядом со мной — святой Гарри Стайлс!.. — стоит сам Гаррислав Красноперый!       — Можно было бы придумать менее дебильные прозвища, — шикнул я Робину. В ответ на что, он меня ударил в бок локтем и продолжил, словно ничего не было:       — Мы представляем вам супер шоковую, экстра-мульти-альфа необыкновенную сценку! Пошумим, yes!?       Клянусь, раскрой я перед публикой свою пасть клыкастую, мой мех бы потемнел от красноты от стыда. Я был готов сквозь землю провалиться, но сделал глубокий вдох — и по просьбе Робина начал сцену в роли простака:       — А я… э-э… а я читать не умею!       «Твою!..» — я краем уха услышал от Робина, который грохнулся на пол. Утенок бился в будто предсмертных конвульсиях, лицо искривилось в отчаянии. Читай бы я мысли, я бы услышал его мольбы типа: Господи, пускай он перестанет меня позорить!..       — Ну, — решил я выкрутиться, — понял, что это была плохая идея?       — Да иди ты… — промямлил Робин.       Сэнди скрестила руки на груди, задумчиво глянула на секунду в потолок, потом устремила взгляд на нас — горе-комиков — и спросила:       — А нет сцены получше у вас?       — Есть, конечно, — кивнул я. — Робин, поднимайся: работа есть.       Утенок выдохнул, но поднялся. Я же более радостно кивнул зрителям и начал:       — Помнишь, ты про боулинг мне рассказывал?       — Да, да, помню. Вроде, я мэра обыграл и он мне шар свой фиолетовый подарил.       — Нет, дорогой друг мой! — воскликнул я и взмахнул рукой. — Я видел, как ты перекрасил свой шар для боулинга фиолетовой краской из баллончика. От тебя неделю воняло какой-то ядерной химией.       Таким образом, прошло все более гладко, чем когда Робин захотел отыграться на мне, став умником и сделав из меня простака. Дои смеялся, Сэнди с Тино и Питером одобрительно кивали.       — Ну, уговорил, — заканчивает сцену Робин. — Только впредь счет будет таков: я сбиваю кегли за раз — бью «страйк» — и автоматически выигрываю!       — Да никуда это не годится, маменькин жулик и аферист!       — Спасибо всем за внимание, — сказали мы наконец хором и поклонились перед аплодирующей аудиторией.       Так и вышло.