"Пульс судьбы"

Чонгук проснулся раньше всех. Было только семь утра. Он не чувствовал усталости — наоборот, лёгкость почти поднимала его с постели. В душ. Кофе и прогулка. Через десть минут он уже стоял во дворе, дышал прохладным воздухом и думал о том, как теперь будет всё по-другому. Вдруг сверху, с третьего этажа, раздался звонкий голос: — Красивый дядя! Приветик! Чонгук автоматически обернулся и улыбнулся, даже помахал рукой, а потом внезапно напрягся: мальчик стоял у открытого окна. Сердце альфы едва не выскочило из груди — он шагнул ближе, готовый броситься на помощь. Но, к счастью, заметил металлическую защитную решётку. Облегчённо выдохнул. — Осторожно, малыш! Почему ты там? Почему ты не спишь? Мальчик — Мин — засмеялся и ответил так, будто это было очевидно: — Ну я же много спал! — и мило улыбнулся. Сердце Чонгука снова сжалось, но уже от умиления. «Этот ребёнок меня когда-нибудь до инфаркта доведёт…» — подумал он и, чуть качнув головой, пробормотал себе под нос: — Соберись, Чонгук. Он поднял взгляд: — Малыш, я подожду тебя внизу. А ты иди, а то сквознячок — заболеешь. Но Мин не исчез. Он несколько раз повторил: — Семнадцатая квартира! Семнадцатая! Чонгук понял. Подошёл к подъезду, нажал нужный домофон. Едва услышал щелчок — поднялся бегом по лестнице. Только протянул руку к звонку — дверь распахнулась. И на пороге стоял Мин. На стульчике. Видимо, до замка сам не достаёт. — Ну ты что, малыш… Почему открываешь? А если бы пришёл кто-то чужой? Плохой? Мин тихо, но уверенно сказал: — Но ты же не чужой. Ты хороший. И снова — эта улыбка. Чонгук хотел было что-то сказать, может, пожурить… Но забыл, как дышать. Зашёл в квартиру. Всё было уютно, чисто. Он не успел вчера разглядеть, а теперь видел — всё по местам. Дом, в котором живёт любовь. Дом, в котором живёт омега, у которого было много боли. И всё равно — он сохранил тепло. Чонгук прошёл чуть дальше, и Мин, дёрнув его за руку, прошептал: — Папа будет ругаться… Но я знаю, ты хороший. Точно. И снова — слёзы подступили. Что этот малыш делает с ним?.. Он, 28-летний альфа, чуть не заплакал. Чонгук понял: да, он эмоциональный. Или просто этот ребёнок стал его слабостью. Мин поднял голову: — Я хочу блины. С шоколадом. И с бананом. Но бананы папа сказал — только после обеда. Пойдём в магазин? Чонгук улыбнулся и кивнул: — Пойдём. Только сначала… Он подошёл к тумбочке в прихожей, взял листок бумаги и ручку. Подумал немного, а потом написал: Мы пошли за бананами. Ты проснёшься — не волнуйся. Мы рядом. P.S. У нас уже есть секрет: блины будут волшебные. Он оставил записку на том же месте, где утром Тэхён нашёл первую. Потом обул Минa, взял его за руку и пошёл с ним в магазин — как будто делал это всю жизнь. Путь до магазина занял не больше десяти минут, но для Мина это было настоящее приключение. Он гордо нёс маленький пакет, хотя Чонгук и предлагал помочь. — Нет, я сильный! Я сам, — упрямо сказал малыш и надул щёки. Чонгук только усмехнулся: — Ну конечно. Настоящий альфа. Точнее — бета с характером альфы, — тихо добавил он себе под нос. Мин всё слышал, но не понял. Просто кивнул, будто согласен: «Да, я такой». Возвращаясь домой, они шли медленно. Мин рассказывал, как вчера читал книжку, как папа делал «самую вкусную на свете» кашу, как у соседа на втором этаже есть кот, который «вообще-то очень вредный, но пушистый». Чонгук слушал. И ловил себя на том, что запоминает каждую деталь. Эти мелочи были важны. Потому что теперь это — тоже его жизнь. Они подошли к подъезду. Мин сам нажал нужную кнопку, с гордостью посмотрел на Чонгука: — Видишь? Я умею! — Ты вообще всё умеешь, — серьёзно сказал Чонгук и потрепал его по волосам. Дома всё было тихо. Наверное, Тэхён ещё спал. — Тсс… — прошептал Мин, снимая ботинки. — Папа, как кошка, слышит даже, как я моргаю. Чонгук улыбнулся, не ответил. На кухне он аккуратно достал всё для блинов. Мин помогал — развернул бананы, старательно размешивал шоколад, потом вдруг поскользнулся на плитке, и Чонгук поймал его буквально в полёте. — Осторожней, командир. Мин снова улыбнулся — он знал: Чонгук всегда поймает. В это время послышались шаги. В дверях кухни стоял Тэхён — в том же одеяле, немного растрёпанный, с чуть припухшими от сна глазами. Он молча смотрел на них, на сына, на Чонгука — и не мог понять, как они умудрились за одну утреннюю прогулку стать родными. — Доброе утро, — сказал Чонгук. Голос был мягким, будто боялся спугнуть тишину. — У нас будут волшебные блины! — воскликнул Мин. — И бананы! Правда, это секрет. Но тебе можно…. Тэхён подошёл ближе. Его рука сама собой нашла руку Чонгука. — Спасибо, что вернулся. Чонгук крепче сжал его пальцы. — Я и не уходил. Я просто искал, как вернуться правильно. И в этот момент они оба поняли: дом — это не место. Это люди. Утро, которое не кричит — оно просто есть Тэхён проснулся от ощущения тепла. Ранний солнечный луч пробирался сквозь щель в шторах, мягко касаясь его лица. Он не сразу понял, почему сердце так странно бьётся — будто готовится, будто ждёт чего-то важного. На секунду он испугался, что всё это был сон — слова Чонгука, его взгляд, тёплый запах на прощание. Но комната была тиха, и воздух всё ещё хранил отголоски феромона. Шоколад и вишня. Смешались. Он сел на кровати, закутавшись в одеяло. На тумбочке стоял стакан воды. А под ним — записка. Мы пошли за бананами. Ты проснёшься — не волнуйся. Мы рядом. P.S. У нас уже есть секрет: блины будут волшебные. Подписи не было, но она была не нужна. Тэхён провёл пальцами по бумаге, как будто касался самого Чонгука. Ему не нужно было многословие. Он чувствовал — альфа рядом. По-настоящему. Он вышел в гостиную. Всё было по-прежнему — и всё было другим. Даже утренний свет казался мягче. На кухонной полке лежала детская книжка — Мин читал её перед сном. Тэхён подошёл ближе, открыл первую страницу, где мелким почерком было выведено: «Для Мин. Чтобы ты всегда знал — ты любим с самого первого дня.» Он провёл рукой по строчкам, и на глаза навернулись слёзы. Он не знал, кто это написал — может, сам Чонгук, может, он. Не важно. Важно — то, что это правда. В этот момент дверь тихо открылась. … — У нас будут волшебные блины! — воскликнул Мин. — И бананы! Правда, это секрет. Но тебе можно…. Тэхён подошёл ближе. Его рука сама собой нашла руку Чонгука… — Спасибо, что вернулся. Чонгук крепче сжал его пальцы. — Папа! — голос Мина раздался в прихожей, наполненный гордостью. — Я сам нёс пакеты! — И ничего не уронил, — добавил Чонгук, входя следом. Тэхён не успел обернуться, как маленькие ручки обвили его за талию. — Папа! Я скучал триста лет! — воскликнул Мин, зарываясь лицом в его живот. Тэхён рассмеялся сквозь слёзы. — Я тоже, малыш. Ты герой. Чонгук стоял в дверях кухни. Он не подходил сразу. Ждал, как и всегда. Дал омеге право решать. Тэхён взглянул на него, и в его глазах больше не было ни страха, ни сомнений. Только тепло. Он протянул руку. И Чонгук подошёл. Не быстро. Не со страстью. А с уважением. С доверием. С готовностью — начать всё заново. Мин поднял голову. — А блины будут с шоколадом? Тэхён и Чонгук посмотрели друг на друга и одновременно улыбнулись. — Только с шоколадом, — ответили они хором. Мин сидел за столом, старательно облизывая ложку, на которой ещё оставалась капля шоколада. Он был абсолютно счастлив — живот тёплый от блинов, руки в крошках, глаза блестят. И тут — звонок. Старенький телефон на полке в прихожей зазвенел. Мин подпрыгнул, побежал. — Это папин телефон! — с радостью воскликнул он. — Наверное, дедушка! Он снял трубку. — Алло? Это Мин. Кто вы? И тут в трубке раздался тёплый, немного хрипловатый голос: — Здравствуй, солнушко. Это дедушка. Мин расплылся в улыбке. — Дедушка! Папа в кухне… но я скажу! Мы теперь не одни! — Не одни? — голос в трубке дрогнул от удивления. — Ты с кем, малыш? Мин важно ответил: — С красивым дядей. У нас одинаковые глаза. В трубке повисла пауза. Даже дыхание омеги затаилось. — Красивый дядя?.. — тихо переспросил папа Тэхёна. — Это не дядя Джин. Это другой. Он нашёл нас. И он делает блины с шоколадом, но это секрет… — Мин понизил голос до шепота. — И папа его любит. Только он пока не сказал. Но я вижу. Я чувствую. В трубке — тишина. Потом чуть севшим голосом: — Мин… передай трубку папе, пожалуйста. Мин прижал трубку к груди, выскочил на кухню. — Папа! Папа! Дедушка на трубке! Он знает! Но всё хорошо, он не злится! Тэхён обернулся, удивлённый, и осторожно взял трубку. — Папа?.. — голос дрогнул. — Привет. — Сынок. — Голос омеги был спокоен, но в нём звучало слишком многое. — Мне Мин всё рассказал. Ты нашёл его отца? Тэхён закрыл глаза на секунду, будто собирался с силами. — Да. Нашёл. Это Чонгук. Всё серьёзно. Я хотел сказать… сам. Позже. Он не бросил нас. Он хочет быть с нами. Мы... — Сынок, — перебил его отец. — Не оправдывайся. Просто скажи: тебе хорошо? Тэхён выдохнул. — Да. Очень. Пауза. — Тогда у меня только одна просьба, — тихо сказал омега. — Береги сердце. Моё, своё, и Мина. И знай: я не удивлён. Я знал, что кто-то однажды тебя не испугается. А обнимет по-настоящему. — Папа… — Всё хорошо. На следующие выходные приезжайте. Как раз я не на смене. И… позвони Джину. Я что-то давно его не слышал. Может, наконец перестанет вечно искать подходящего альфу. Тэхён рассмеялся сквозь слёзы. — Он ищет, потому что ты ему испортил планку. Говорит: «Хочу, как у Тэхёна. Только без родов». — Так передай, пусть не ждёт идеального. Главное — чтобы был свой. А теперь иди. Поцелуй Мина. И — его тоже обними. Я слышу по голосу: вы рядом. Я рад. И я горжусь тобой, Тэхён. Тэхён закрыл глаза. Сердце стучало ровно. Мир вдруг стал легче. Спокойнее. — Спасибо, папа. Я люблю тебя. Он положил трубку. Помолчал. А потом медленно подошёл к Чонгуку и просто обнял его. — Он знает. Всё знает. И он счастлив за нас. И... зови меня Тэ. Просто. Без страха. Чонгук смотрел на него с той самой тишиной в глазах, которая не требует слов. Только поступков. И тогда он наклонился к Мину, крепко обнял его и поцеловал в лоб: — Ты настоящий командир. Самое храброе сердце. Мин засмеялся и вздохнул: — А теперь папа не грустный. Теперь у нас всё точно хорошо. И в этой фразе — было всё, что нужно. Всё, ради чего стоило пройти путь.