"Пульс судьбы"

После того, как Чонгук тихо произнёс: «Я справлюсь», в его душе заиграла тихая, но упорная надежда. Он понимал — путь будет тяжёлым, и впереди много вопросов, на которые ещё предстоит найти ответы. Но он не мог больше оставаться в тени страха и сомнений. Теперь он готов был встретить все испытания. Тэхён вышел из душа, тепло полотенца всё ещё хранило остатки уюта. Капли воды стекали по его ключицам, а в воздухе витал аромат ванили и геля для душа с лёгкой ноткой лаванды. Он чувствовал усталость — не телом, а где-то внутри, глубоко, в том месте, где хранятся переживания, страх и сдержанная надежда. Он шагнул в комнату и замер. Чонгук стоял у окна. Его спина была напряжённой, взгляд устремлён в темнеющее небо, в котором уже не было радуги. Только рассеянный свет фонарей отражался в его глазах. Тэхён осторожно подошёл, перекинув полотенце через плечо. Его голос был чуть хриплый, будто пропитан тишиной последних дней: — Что теперь будет с нами? — спросил он тихо, но в этих словах было всё: и тревога, и рана, и слабая, отчаянная вера. Чонгук медленно обернулся. И тогда он увидел. В глазах Тэхёна — тот самый страх быть брошенным. Страх, который он сам так хорошо знал с детства. Но рядом с этим страхом горела надежда. Настоящая. Живая. Как огонёк в зимней темноте. Чонгук шагнул ближе и, не прикасаясь, просто прошептал: — Давай начнём всё с начала. Ты, Мин и я. Без давления. Без обид. Только мы трое. Тэхён опустил взгляд, губы дрожали. — А если всё снова пойдёт не так? — спросил он, почти не слышно. — Тогда мы снова попробуем. Я сейчас уйду, — сказал Чонгук мягко, — ты отдохни. Завтра поговорим. Спокойно, без защиты, без страха. Он развернулся к выходу. Сердце тяжело стучало, но он знал — это правильно. Не давить. Не ломать. А просто быть рядом, когда омега сам откроется. Он уже потянулся к двери, когда услышал, как за его спиной Тэхён тихо вдохнул. Запах шоколада — тёплый, насыщенный, сладкий — распространился по комнате. Альфа замер. Это был феромон привязанности. Это был знак. Тэхён… доверял. Хотел. Ждал. Чонгук не обернулся. Он знал — если сделает это сейчас, он не уйдёт. А им обоим нужен воздух, тишина, ночь. И утро. Утро, где всё может быть иначе. Он вышел, закрыв за собой дверь. А в квартире, где спал их сын, витал запах. Тёплый. Шоколадный. Запах омеги, который впервые за долгое время чувствовал: его не бросят. Чонгук шёл по улице, поглощённый мыслями. Он знал, что впереди много трудностей, но теперь у него была цель — вернуть семью, вернуть Тэхёна и Мин. В его голове звучали слова Тэхёна: «Давай начнём всё с начала». Это был шанс, который он не мог упустить. Он остановился у окна, глядя на ночной город. В его душе горела решимость. Он знал, что путь будет трудным, но он был готов бороться за свою семью... Намджун стоял перед дверью Сокджина, его рука сжала дверной молоток. Он знал, что должен поговорить с ним, но не знал, как начать. Слишком много слов осталось невыраженными, слишком много боли и недосказанности. Он постучал. Тихо, но настойчиво. — Сокджин, открой, пожалуйста, — его голос был мягким, но в нем звучала решимость. Минуты тянулись, но ответа не было. Намджун снова постучал, немного громче. — Я не уйду, пока не поговорим, — сказал он, чувствуя, как его сердце бьется быстрее. Вдруг из соседней квартиры раздался голос пожилой женщины. — Сынок, не шуми так рано, — сказала она с улыбкой, не сердясь. Намджун повернулся и улыбнулся в ответ. — Извините, — сказал он, — но мне нужно поговорить с Ким Сокджином. Женщина кивнула и вернулась в свою квартиру. Намджун снова постучал в дверь Сокджина. — Я знаю, что ты там, — сказал он, — открой, пожалуйста. Через несколько секунд дверь открылась. Сокджин стоял перед ним, его глаза были красными от слез, но он пытался скрыть это за улыбкой. — Ты пришел, — сказал он тихо. Намджун кивнул. — Я пришел, — сказал он, — потому что мне нужно поговорить с тобой. Сокджин молча отступил в сторону, позволяя ему войти. Они сели на диван, между ними стояла чашка горячего чая. — Я не знаю, как все получилось, — начал Намджун. — Мы оба сделали ошибки. Я сделал ошибки. Но я хочу попытаться все исправить. Сокджин посмотрел на него, его глаза были полны эмоций. — Намджун, — сказал он, — я тоже хочу попытаться. Но мне страшно. Страшно, что мы снова все разрушим. Намджун взял его руку. — Мы не будем разрушать, — сказал он уверенно. — Мы будем строить. Вместе. Сокджин посмотрел на него, и в его глазах появилась искорка надежды. — Вместе, — повторил он тихо. Они сидели молча, но в этом молчании было больше, чем в тысячах слов. Это было начало нового пути. Пути, который они будут проходить вместе. Но Сокджин вдруг глубоко вдохнул и, будто собираясь с духом, нарушил хрупкую тишину. — Намджун… — его голос дрогнул. — Извини, что спрашиваю. Просто… раз мы решили всё начать с начала… скажи мне только одно. Только не злись… Почему ты тогда так со мной поступил? Намджун замер. Слова повисли в воздухе. — О чём ты? — с удивлением спросил он. Сокджин смотрел в пол, как будто боялся встретиться с его взглядом. — Намджун… ну как о чём?.. — Омега сдерживал себя, но в голосе уже звенела обида. Ты тогда даже не попытался объяснить. Просто… предложил расстаться. Остаться друзьями. И всё. Намджун замер, будто что-то внутри него оборвалось. Он опустил голову. — Всё было… не так, — прошептал он. — Не начинай, — резко оборвал его Сокджин, но в глазах — страх. — Не пытайся сделать вид, будто всё по-другому. Я тебя любил. Верил тебе. А ты... Он осёкся. Затем — вспыхнул. — Альфа Ким Намджун! — сорвался он. — Ты хочешь выставить себя жертвой? Сказать, что это я виноват? Что ты был прав, а я — просто омега, который разрушил всё?! Наступила тишина. Тяжёлая, звенящая. Сокджин перевёл дыхание, пытаясь успокоиться. В его голосе стало меньше гнева, больше боли: — Это ведь ты мне тогда сказал: "Ким Сокджин, давай расстанемся. Останемся друзьями. Хоть иногда будем встречаться." Это ведь ты! — он указал на него пальцем, дрожащим от слёз. — Я ничего не рушил. Я просто... отпустил. Потому что не хочу быть с альфой, который играет с чувствами, а потом бросает. А я тебе верил, Намджун… Альфа крепко сжал кулаки. — Боже, Сокджин… — его голос сорвался. — Я тогда... я с ума сошёл. Ты опоздал. Ты пришёл с запахом другого альфы. Я... я не думал, не разбирался. Я просто… Он закрыл лицо руками. — Я тебя любил, понимаешь?! И отпустил, потому что подумал, что ты выбрал другого. Я хотел, чтобы ты был счастлив, даже если не со мной. Сокджин отшатнулся. Его дыхание сбилось. И вдруг он вскрикнул: — Ты такой дурак, Ким Намджун!! Он заплакал. Не тихо — громко, с надрывом, будто внутри что-то оборвалось. — Я опоздал тогда потому, что один ублюдок меня не пускал в клуб! Я сбежал, чтобы тебе рассказать об этом, чтобы ты его хорошенько «приструнил»! Он к другим омегам приставал, понимаешь?! Я хотел тебе сказать, что... что я не такой. Что я — твой. Он всхлипнул, закрыл лицо ладонями. — А ты… ты даже не дал мне слова сказать. Просто предложил расстаться, как будто мы были друзьями, а не… не чем-то большим. Намджун смотрел на него в полном ступоре. Словно земля ушла из-под ног. — Сокджин… — прошептал он. — Прости. Я… я идиот. Прости. Накажи меня, ударь… но только… не выгоняй. Пожалуйста. Я не знал. Я просто… ревновал. Сошёл с ума. Я чуть не умер от мысли, что ты выбрал другого. Он подошёл ближе, сел на колени перед ним. — Прости меня. Прости меня, Сокджин. Я не достоин, я знаю. Но я люблю тебя. Всё ещё. Всегда. Сокджин молчал. Его плечи дрожали от плача. А потом, почти не слышно, он прошептал: — Почему только сейчас?.. — прошептал Сокджин, с трудом переводя дыхание сквозь слёзы. Его голос звучал почти сломленно, как будто эта фраза хранилась в нём годами — и теперь, наконец, вырвалась наружу. Намджун медленно поднял взгляд. Его глаза блестели — от слёз, от боли, от стыда. — Потому что… — он замолчал, пытаясь подобрать слова, но не находил нужных. — Потому что я был глуп. Я был слаб. Потому что мне было проще притвориться, что не больно, чем остаться и услышать правду. А ещё — потому что я не верил, что ты когда-нибудь простишь меня. Сокджин отвернулся, кулаки сжались на коленях. — А ты знаешь, что я делал после той ночи?.. Я неделю не ел. Я не выходил из дома. А потом улыбался на камеры, потому что должен был быть «идеальным». Я всем говорил, что у меня всё хорошо… И знаешь, что было хуже всего? Он повернулся к нему, взгляд был полон горькой искренности: — Я всё равно тебя ждал. Сердце Намджуна сжалось. Он медленно встал с колен, сел рядом, осторожно — будто боялся спугнуть. — Я знаю… что ничего не исправить. Но… пожалуйста. Дай мне шанс. Не сразу. Не сейчас. Просто — не отталкивай меня. Дай мне быть рядом. Пусть даже другом. Тем, кто будет первым, если ты упадёшь. Тем, кто будет держать, если захочешь убежать. Он смотрел в глаза Сокджину, не пряча своих эмоций. Не защищаясь, не притворяясь сильным. Сокджин молчал. Долго. А потом — обмяк. Он уронил голову на плечо Намджуна, будто сдался. Не потому что простил. А потому что больше не мог держать эту тяжесть один. — Я устал, Намджун… — тихо выдохнул он. — Мне просто… больно. Намджун осторожно обнял его. Не крепко — чтобы не спугнуть. Не страстно — чтобы не спешить. Просто — по-настоящему. Медленно. Тепло. Надёжно. — Тогда позволь мне быть рядом, пока не станет легче, — прошептал он в его волосы. И в этот момент за окном медленно начинал подниматься рассвет. Не яркий, не торжественный. А робкий. Такой, каким бывает новое начало после долгой ночи. Путь только начинался. Но они больше не были одни. Весь день они говорили, ели и смеялись. Каждый миг был наполнен теплом и облегчением, словно долгое напряжение наконец-то начало отпускать. Ночь медленно опускалась за окнами, и Намджун просто обнимал Сокджина — без слов, без требований, просто присутствие, которое было так нужно после всего пережитого. — Спасибо тебе, — тихо сказал Сокджин, прижимаясь к нему. — Это именно то, что мне было нужно. — Я всегда рядом, — ответил Намджун, его голос был мягким, полным обещаний. Они лежали в тишине, но вскоре Намджун заговорил, словно освобождая что-то, что давно копилось внутри. — Сокджин... скажи мне, как мне сказать Чонгуку и Тэхёну о том, что я все это время знал их тайну? — в его голосе звучала тревога и неуверенность. — Ты думаешь, что они потеряли слишком много времени? — осторожно спросил омега, гладя его по волосам. — Да... — кивнул альфа. — Я не хочу их подводить, но боюсь, что если я скажу сейчас, это может изменить все. Намджун обнял его крепче. — Иногда правда приходит тогда, когда к ней готовы. Мы решим это вместе. Не торопись. Главное — мы уже сделали первый шаг. Сокджин улыбнулся сквозь усталость, чувствуя, что теперь у них есть сила пройти через всё.