Heartbeat

      Ровно две недели прошло с их последней встречи. Ровно две недели, за которые произошли изменения, от которых Минхо так старательно открещивался. И ровно два дня, как он понял, с кого именно начались эти изменения.       Сначала любая причастность Джисона отрицалась, хотя на подсознательном уровне Минхо всё чаще возвращался к их первой встрече и сказанным тогда словам. Можно было сколько угодно отнекиваться, кичиться тем, что это он решился, но правда от этого не изменилась: его сердце запустили те вроде безобидные слова, попавшие точно в цель. Джисон не знал его, не мог знать, но сделал то, что не получалось даже у Сынмина. Что это было? Случайность? Судьба? Провидение, о котором столько молился его друг?       Но даже если появление в жизни Джисона стало отправной точкой исцеления, Минхо не собирался отводить этому событию особое место. В конце концов, финальное решение принял он сам! А кое-кто вообще пропал, не удосужившись даже позвонить. Хорошо еще, что Минхо вовремя опомнился и не стал выпытывать у Сынмина номер телефона, а то было бы неловко. Да и не скучал он совсем по надоедливому гостю. Вон, у него теперь был новый друг, с которым они встречались на прогулке почти каждый день. Минхо даже познакомился с Ханной, которая с присущей детям любознательностью расспрашивала, почему он ходит с тростью, а его левая рука обычно просто висит. Вообще он старался прятать руку под одежду, будто она была сломана — так было меньше вопросов, которые всегда бесили. Но наивность Ханны и покрасневший Феликс вызвали в его душе только теплоту и легкую грусть, но никак не раздражение.       Разговоры с Феликсом были почти всегда обо всем и ни о чем. Он никогда не лез в душу, не выпытывал что-то личное, зато всегда с радостью болтал и, если уж Минхо решался открыть какую-то частичку личных переживаний или прошлого, с радостью выслушивал и поддерживал. Сынмин сказал, что им не нужно бежать марафон — и Минхо был согласен. Даже маленькие шаги давались иногда с трудом, но чем больше их было, тем дальше он продвигался. Пусть медленнее, пусть иногда приходилось делать паузу, но оно ведь того стоило?       Только сейчас он начал осознавать, в какую яму себя загнал. И ладно бы эта яма была пустой. В ней, словно трясина, всё это время копилось непрожитое до конца горе и мрачные мысли. И это затягивало так сильно, что еще немного — и Минхо точно потерял бы себя, оказавшись во всем этом с головой. Правда, он так и не разгадал, что именно удерживало его от окончательного падения все эти годы. Понять других людей для Минхо всегда было делом непростым, но как же тяжело было понять самого себя.              За секунду до того, как раздался неуверенный стук в дверь, Минхо уже знал, кто пришел. Понял это по звуку шагов — так звучал только Джисон. Он почему-то не позвонил в дверь, хотя раньше всегда использовал именно этот способ. За пару шагов оказавшись у двери, Минхо с силой дернул ее на себя, чем немного испугал Джисона, видимо привыкшего, что обычно ему не спешат открывать.              — При…       — Где ты был всё это время? Почему не приходил и даже не предупредил, что пропадешь на две гребанных недели? — Минхо даже не понял, что кричит, но какая-то детская обида внутри вскинула голову ровно в тот момент, как он увидел стоявшего на пороге Джисона.        — вет.              Минхо, явно не собиравшийся здороваться, пока не получит ответ на свои вопросы, хмурил брови и всем своим видом показывал, что разговор возможен только в случае полной капитуляции со стороны Джисона.              — Я думал, Сынмин тебе всё рассказал. Меня не было по уважительной причине, но это личное. И мне бы не хотелось говорить об этом, особенно в таком тоне. Прости, я немного устал, так что, если ты не в настроении, просто зайду завтра.              Он не стал дожидаться ответа, сразу развернулся и хотел уже уйти, как его руку схватили. Джисон замер, боясь даже посмотреть.              — Из… Извини, мне не стоило повышать голос. И всё с моим настроением в порядке, так что не надо… Не уходи…              Перемены в голосе Минхо были слишком очевидны, но Джисон так и не решался повернуться. Чувствовал, что с последней встречи что-то изменилось, но боялся разбиться о собственные фантазии. Вдруг показалось?       Его руку отпускать Минхо, по всей видимости, не собирался. Минута, которую они так и стояли, показалась вечностью. В итоге Джисон всё же обернулся и постарался выдавить хоть какое-то подобие улыбки.              — Хорошо, я останусь.              На самом деле он ужасно устал. Не физически: две недели в больнице не так уж и утомляют, но вот морально это было тяжело. Всё повторялось из раза в раз, но даже так он не мог до конца привыкнуть. На долю секунды Джисон даже обрадовался отсутствию настроения у Минхо — это бы значило, что можно уехать и наконец отоспаться.       Джисон приехал сюда, стоило только получить документы о выписке, даже вещи не забросил домой. Он ни на что не надеялся, просто хотелось хотя бы мельком увидеть Минхо и удостовериться, что с ним всё в порядке… Насколько это вообще могло быть возможно.              Первое, что бросилось в глаза, когда он вошел в дом, — это чистота. Даже дышалось иначе. Джисон проморгался и уже хотел было потереть глаза кулаками, но вовремя опомнился: такое явное удивление могло быть неправильно понято Минхо, поэтому он постарался придать себе более непринужденный вид и спросил как бы невзначай:              — Как твое самочувствие?       — На самом деле всё довольно неплохо, — Минхо теребил здоровой рукой краешек пледа — того самого, которым его укрывал Джисон. — Нога больше не отказывает, ха-ха. Я даже начал гулять. И у меня появился новый друг. Точнее, друг и подруга, вот уже неделю вместе гуляем. И Сынмин недавно заезжал в гости, мы договорились позже выбраться куда-нибудь вместе. Давно стоило бы познакомиться с его парнем, но как-то… — он запнулся, потому что не хотелось признавать очевидного: причина была только в нем, — как-то не сложилось, в общем. Попробую наверстать. Ой! Не хочешь чаю?       — Можно, наверное…       — Я сейчас!              Минхо поспешил ретироваться из комнаты на кухню. Дело было не в гостеприимстве или стремлении быть хорошим хозяином. Просто испугался собственной болтливости и такой непринужденной обстановки между ними. Это было до ужаса неловко, хотя в глубине души ощущалось действительно правильным. Без ссор, надуманных обид и крика.       Джисон так и остался сидеть, дыша через раз. Что такого случилось за эти две недели, что Минхо так изменился? Он никогда не предлагал ему ничего, даже стакана воды. Ах да, он же сказал что-то о новых друзьях? Может ли быть, что кто-то из них приглянулся ему? В другой ситуации Джисон бы порадовался от всей души такому исходу, если бы не отвратительный укол ревности где-то между ребрами. Потому что сам он столько времени искал подход, растапливая лед по миллиметру, а кому-то хватило пары дней, получается? Обидно…              Минхо принес большую серую кружку ароматного чая и поставил на столик перед Джисоном, а сам вернулся на кухню за второй. Себе он сделал то же самое. После третьего захода рядом с кружками красовалась вазочка, полная печенья разных видов.              — Не знаю, любишь ли что-то из этого и ешь ли сладкое вообще, просто это всё, что нашлось…       — Ничего, этого более чем достаточно, спасибо, Минхо. Ты выглядишь лучше, что не может не радовать. Новая дружба пошла тебе на пользу, — Джисон старался говорить бодро, чтобы не вызвать подозрений.       — Наверное, ты прав. Я как-то и забыл почти, что такое говорить с людьми. Пока еще сложно, но я стараюсь. Глядишь, так и вообще из своей норы вылезу.       — Даже не сомневайся в этом, всё получится. У тебя обязательно всё будет хорошо.       — Спасибо… — на губах Минхо проступила смущенная полуулыбка. — Полноценным человеком мне больше не быть, но…       — Почему ты так говоришь? — Джисон вдруг заговорил строго, будто учитель.       — Ну, думаю, ты успел заметить, что левая рука у меня не заработала. А если Сынмин не соврал, и ты правда работаешь у доктора Нэда, должно быть знаешь, что никаких причин для такого состояния не было выявлено. А как лечить то, что вроде как здорово?       — Причина есть всегда. И твоя кроется вот здесь, — он ткнул указательным пальцем прямо в центр лба, — я уверен.       — Разве реабилитологи работают с тем, что здесь? — Минхо отзеркалил его движение.       — Не все. Но я в основном специализируюсь на комплексной работе, где человек работает не только с телом, но и с тем, что у него внутри. Рано или поздно причина выходит наружу, а когда ты ее прорабатываешь и освобождаешься, тело исцеляется следом.       — Так ты мозгоправ?       — Звучит немного грубо, не находишь? Я просто работаю в том числе с психосоматикой, не более.       — А как ты вообще пришел к такой профессии?              Джисон невесело усмехнулся и отпил чай.              — Это не совсем мой выбор. Хотя нет, не так: когда понял, что мечте, к которой я шел многие годы, больше не суждено стать реальностью, нужно было что-то делать. Либо убиваться, либо попытаться найти новую мечту. И раз уж я всю жизнь хотел помогать людям, решил не изменять себе. Просто делать это иначе.       — А о чем ты мечтал?       — Стать, как мой папа, пожарным. Много и упорно к этому готовился, даже получил двойную специализацию: не только спасателя, но и парамедика. А потом кое-что случилось, из-за чего я оказался непригодным для службы, даже в качестве последнего.       — С тобой тоже произошел несчастный случай? — Минхо вдруг стало важно узнать, что такого могло случиться в жизни Джисона.       — Со мной случились последствия собственного выбора, не более. Но даже зная, к чему это приведет, я бы поступил точно так же. Иногда мне жаль, что мечта стать пожарным так и осталась мечтой, но я никогда не жалел и не пожалею о своем выборе в ту ночь. Может быть, я расскажу тебе подробности этой истории однажды, но не сегодня.       — Слишком личное?       — Скорее просто устал. Болтать, конечно, не мешки таскать, но…       — Не стоит. Мне ли не знать, что говорить бывает очень трудно. Значит, хочешь уйти? Я думал, может, захочешь посмотреть со мной что-нибудь, но раз так…       — Для просмотра чего-нибудь ненапряжного я точно найду силы, Минхо. Спасибо.       — За что?       — За то, что наконец выбрался из своей скорлупы. Только не выпускай иголки, я говорю это не со зла. Не важно, какая была на то причина и кто подтолкнул тебя к поверхности. Просто радуюсь самому факту.              «Это был ты…», — подумал Минхо, но озвучивать внезапную мысль не стал.              — Не против разложить диван, чтобы можно было удобнее вытянуться? Ты устал, в кресле будет неудобно.       — Почему бы нет.              Они выбрали какое-то шоу, которое оба не смотрели. В нем не было особого смысла, зато местами было смешно. Минхо любил проводить ночи за просмотром чего-то такого, а ближе к полудню засыпал прямо перед телевизором. Сегодня он надеялся просто провести еще немного времени с Джисоном, но не заметил, как тот уснул. Видимо, и правда устал.       Минхо накрыл его пледом, сделал звук тише и продолжил просмотр. Внутри теплым молоком разливалось умиротворение, но он старался прогнать это чувство. В голове то и дело всплывали мысли об Эзре: что бы он сказал? Разве имел Минхо право привести в их дом другого человека. Так нельзя, он не должен… Джисону здесь не место. Но не выгонять же уставшего человека на улицу просто потому, что тебе мерещится призрак бывшего жениха. То и дело возвращаясь к этим размышлениям, Минхо не заметил, как уснул сам. А ведь часы не пробили еще и часа ночи.       

***

             Утром они проснулись почти одновременно. Это было ужасно неловко. Минхо вырубился, хотя поначалу даже не хотел спать. Было в этом всем что-то действительно странное: никакие кошмары сегодня его не тревожили. Так было и в ту ночь, когда у него случился приступ, но в тот раз Минхо списал всё на действие успокоительных, которые, по словам Джисона, он ему дал. Сейчас никаких успокоительных не было, но он проспал всю ночь и даже ни разу не проснулся.       Хотя… была у этих случаев еще одна деталь, объединяющая их, — Джисон. Неужели присутствие кого-то в доме сказывалось на Минхо настолько благотворно, что он мог спокойно спать ночью? Нужно бы проверить эту теорию с Сынмином.              — Так на чем основывается твой подход к реабилитации, говоришь? — сейчас они пытались вести непринужденную беседу за завтраком, делая вид, что совсем ничего странного не случилось.       — Сначала я собираю анамнез, делаю всякие тесты и подбираю список манипуляций, который было бы неплохо проделать. Вторая часть — самая сложная, как показывает практика: нужно найти причину, а для этого моему подопечному нужно обратиться к специалисту.       — А ты сам не можешь?              Этот наивный вопрос вызвал у Джисона улыбку.              — Я недостаточно квалифицирован в области психологии. Да, с какими-то вещами могу помочь и сам, или хотя бы задать направление, а пациент уже сам с этим работает. Но есть травмы настолько глубинные, буквально сросшиеся с человеком, что любое неосторожное слово может только навредить. Я бы очень не хотел навредить тебе, Минхо.       — Не хочу идти к мозгоправам, не могу…       — Тогда давай решим, а чего бы ты хотел добиться в итоге?              Минхо замолчал на долгие минуты, пытаясь ответить на этот вопрос хотя бы себе.              — Раньше я хотел, чтобы это жалкое существование уже просто закончилось, — от этих слов Джисон мгновенно напрягся. — Так всем было бы проще. Сейчас, наверное, хочу этого же, но… только в другом смысле.       — В каком еще смысле, Минхо?       — Просто Сынмин сказал, что нет ничего страшного в том, что… ну… мне вдруг захотелось чего-то от этой жизни. Типа чаще выходить на улицу, гулять с друзьями, приходить к нему в гости иногда, пройти этот твой курс реабилитации, в эффективность которого я вообще-то не верю. Но я не знаю… Прошло семь лет, шесть из которых я почти полностью был отрезан от людей и жил один на один со своим горем. Почему это желание проснулось во мне сейчас?       — Потому что ты готов, — Джисон выпалил это мгновенно. — И Сынмин абсолютно прав, это нормальное желание. Не вини себя за него.       — Я понял, что не хочу больше носить всю эту боль в себе. Может и правда будет легче, если с кем-то ее разделю? Но пока мне очень сложно открыться даже в мелочах… Сынмину, который мне ближе всех, до сих пор не могу рассказать даже половины того, что копилось внутри все эти годы.       — У тебя есть еще кто-то, кому ты достаточно доверяешь? Может быть, эти новые друзья? Не обязательно вываливать всё только на одного человека, можно разделить историю на кусочки и открывать их постепенно. Я бы настоятельно рекомендовал попробовать работу со специалистом, но ты ведь не согласишься… О! — в голову Джисону пришла одна мысль. — Как насчет писем?       — Писем?       — Да. Это один из терапевтических приемов. Если что-то не получается сказать — напиши. Сынмину, твоим новым друзьям, доктору Нэду, себе и… даже Эзре. Попробуй перенести переживания из головы на бумагу.       — Разве это поможет? — недоверчиво покосился на него Минхо.       — Попробуй. Если не поможет, найдем что-то новое. Но говорить тоже нужно. Просто найди того, кому готов довериться.       — Это тяжело. Таких людей слишком мало.       — Но ведь они есть.       — А ты?              Джисон вопросительно посмотрел на него.              — Я? Что я?..       — Ну… ты можешь меня выслушать? — удивление на лице собеседника было настолько явным, что Минхо даже испугался. — Прости, если это слишком и… ладно, забудь.       — Боже, что? Нет! То есть да, конечно! Я готов тебя выслушать, если ты этого хочешь. Просто я все еще не специалист и переживаю, что могу перегнуть палку… как в тот раз… Не хочу тебе навредить. Хотя, в целом, могу проконсультироваться с коллегой в центре, чтобы больше разобраться в этом вопросе. Так тебе и мне будет спокойнее.       — Ты будешь обсуждать с ней меня? Мою историю?.. — в голосе Минхо сразу же мелькнуло недоверие.       — Нет, никаких подробностей. Думаю, я просто буду обсуждать с ней стратегию собственного поведения и, возможно, в общих чертах твою ситуацию, чтобы понимать, как лучше поступить. Если не хочешь — всё в порядке, придумаю что-то еще.       — Ладно… Давай попробуем.       — Как насчет того, чтобы начать завтра? Но есть нюанс: для некоторых тестов тебе придется приехать в центр. Это ничего?       — Я не настолько социофоб, Джисон.       — Просто хочу, чтобы тебе было комфортно.       — Мне будет комфортно, если не нужно будет говорить сразу с кучей незнакомых людей.       — Там буду только я и медсестра. Даже доктора Нэда звать не будем. В конце концов, с ним всегда можно обсудить результаты позже. Тогда завтра заеду за тобой.              Уже у самого выхода Джисон кое о чем вспомнил:              — Минхо, а можешь дать свой номер телефона? На случай, если что-то изменится.              Точно. Номер. Если бы у него был номер в прошлый раз, можно было бы не терзаться и не ждать Джисона две недели, ломая голову, что произошло.              — Да, тогда оставь мне свой.              Когда Джисон ушел, Минхо еще долго сидел на диване, уставившись перед собой невидящим взглядом. Неужели он правда готов пойти на это и отпустить наконец призраков прошлого?       

***

      Минхо уснул на диване в кабинете Джисона почти сразу после того, как с последним тестом было закончено. Сегодня он не смог поспать ни ночью, потому что кошмары снова дали о себе знать, ни утром, потому что очень волновался перед поездкой. К концу довольно утомительной диагностики его жутко разморило, а диван оказался слишком удобным.       Сам Джисон с этого только умилился и, чтобы ненароком не разбудить его, ушел в сестринский кабинет, заканчивая с распечаткой результатов уже там. Ему нужно было еще заглянуть к доктору Нэду, который отправил сообщение полчаса назад.              — Признаться, я сильно удивлен, что тебе удалось вытащить Минхо. Не думал, что эта затея выгорит, — бодро продекламировал доктор, стоило открыть дверь в кабинет.       — Спасибо, вы как всегда верите в меня, — с сарказмом выдавил Джисон, хотя догадывался, что ничего плохого тот не имел в виду.       — В тебе я как раз не привык сомневаться, но и Минхо знаю со студенческих лет. Так что в этой битве ставил на его упертость. Хотя видя сегодня, как он с тобой общается, готов признать собственное поражение.       — Знали бы вы, сколько крови он выпил у меня в начале. Еще никогда не доводилось работать с человеком, настолько глубоко похоронившим себя настоящего. В какой-то момент я даже решил, что стоит прекратить попытки.              Доктор Нэд вертел в руках карандаш, о чем-то размышляя.              — Я рад, что ты не отступил. Ему это нужно. Вам обоим это нужно. Кстати, а как твои дела?       — Всё как всегда, не думаю, что когда-то будет иначе. Хуже не становится — и на том спасибо.       — Больше не задыхаешься?       — Нет. Но и больших физических нагрузок в моей жизни теперь нет, так что вполне логично. Если не бежать марафон — всё отлично, как у обычного человека.       — Ты и есть обычный человек, Джисон.       — Вообще-то я один из ваших лучших специалистов, так что не стоит меня так обижать!       — Хорошо, что ты еще помнишь о своей основной работе, а то пациенты уже пару раз пытались ворваться в мой кабинет, даром что вилы и факелы не захватили. Мол, и как это так, наш любимый Джисон сократил приемные часы, а тут и вовсе пропал? Негоже подводить своего уважаемого работодателя под монастырь, мой милый.       — Простите, доктор, но вы и сами знаете, что пока Минхо не станет лучше, я могу пропадать.       — Всё я понимаю, Джисон, сердцу не прикажешь.       — Это… другое, — не сразу нашелся с ответом Хан.       — Конечно-конечно, совсем другое. Я может и староват уже, но слабостью зрения точно не отличаюсь.       — Доктор Нэд…       — Джисон. В этом нет ничего противоестественного. Минхо — прекрасный мальчик, пусть сейчас и болеет. И ты, дорогой, слишком долго отказывал себе в простых человеческих желаниях. Боишься осуждения?       — Боюсь, что ему нужно не это.       — Никто вас не гонит, дайте друг другу время. Но хотя бы расскажи ему правду.       — Может, однажды… Когда он будет готов. И когда я сам буду готов. Подожду подходящий момент — и…       — И он может вообще не наступить, тебе ли не знать. Послушай старика: Минхо очень долго живет во тьме, правда после такого дается тяжело. Но он имеет право знать. В конце концов, ты тоже имеешь право рассказать всё, что тогда было. И я прекрасно понимаю, что ты никому не распространялся, даже близким друзьям, поэтому только тебе одному известно, что тогда произошло. Кто, если не ты?..       — Ладно, я вас понял. Когда он будет готов или сам спросит, я расскажу.       — Вот и хорошо. А теперь давай обсудим, что там показали тесты. Считаешь, шансы есть?               Как только доктор Нэд сменил тему, Джисон сразу приободрился.              — Не просто шансы, я почти готов поручиться: мы сможем восстановить подвижность его руки. Плохая новость в том, что с вероятностью 99% причина в его голове. Как только найдем ее и разберемся — останутся мелочи.       — Думаешь, он захочет вернуться в танцы? — доктор задумчиво почесал подбородок.       — Захочет или нет — это уже его дело. Я сделаю всё, чтобы у него была хотя бы возможность выбора.       

***

      — Устал?       — От того, что ты заставил меня раздеться, тыкал иголками и гонял на каких-то тренажерах? Нет, что ты, я прям на пике бодрости! — Минхо смотрел на Джисона из-подо лба, а ехидная ухмылка так и не сходила с лица весь путь до дома.              Было очевидно, насколько вымотали его манипуляции, но раз силы на сарказм остались — всё не совсем плачевно.              — Вот и славно. Может тогда сегодня и начнем?       — Очень смешно, Джисон. Кажется, давно тебя не выгоняли из этого дома, раз уж совсем расслабился и воспрял духом.       — Ну, если ты хочешь, чтобы я ушел, всегда можно об этом просто сказать — знаешь же, перечить не стану. Не нужно каждый раз кричать: от этого ни тебе, ни мне не легче.       — А может мне легче становится, когда пар выпускаю таким образом? — Минхо вскинул бровь.       — Если это действительно так — твоя воля, я стерплю. Но если это просто защитная реакция — не надо. Я не причиню тебе вреда, а если становится некомфортно — просто говори мне об этом. Так что, на сегодня всё? Хочешь, чтобы я ушел?              Минхо на секунду замер, будто искал подвох в словах человека, носившегося с ним сегодня, как с хрустальной фигуркой, или же пытался понять, чего и правда хочет. Вывод ему совершенно не нравился. Если быть до конца откровенным, он не хотел, чтобы Джисон уходил. Это значило бы, что снова придется остаться одному. С недавних пор стены стали давить, а порой и вовсе казалось, что по комнатам, давно покрытым пылью забвения, кто-то ходит. Вполне возможно, это просто шалило его воображение, но чувства были настолько реальны…              — Вообще-то я подумал… Может, угостишь меня ужином за все те страдания, которые я сегодня испытал?       — Ты просто выполнил несколько тестов и у тебя взяли анализы, Минхо… — начал было перечить Джисон, пока до него не дошел смысл предложения. — Ой… Ладно, конечно, думаю, это очень даже дельное замечание. Я и правда задолжал тебе ужин. Хочешь куда-то поехать или закажем доставку?       — Вообще-то… — Минхо обдумывал, как бы лучше подать идею, внезапно пришедшую в его голову, — как насчет небольшого пикника? Куда-то выходить я не готов… пока еще не готов, а так это будет чем-то между: и не ресторан, но и не в четырех стенах дома сидеть.              Джисон замер, а вместе с ним и сердце. Его что, только что пригласили на… свидание? Но реальность быстро вернула его в свои путы: конечно же нет, идиот, какое свидание? Вы даже друзьями назвать друг друга не можете, о чем ты вообще думаешь?!              — Звучит хорошо. Тогда доставка? Или возьмем что-то навынос по пути? И куда пойдем?       — Помнишь, я сказал, что в последнее время стал чаще гулять? Так вот недалеко есть парк, там вполне можно устроиться для пикника. Только еду, наверное, лучше будет заказать.       — Тогда так и сделаем. Давай закажем ее прямо в парк, а пока будут готовить и везти, мы с тобой прогуляемся и дойдем до места назначения. Как тебе такой вариант?       — Нормально, — Минхо попытался ответить равнодушно, но на самом деле внутри почему-то стало до отвращения тепло. Он не привык чувствовать себя так. — Стой. А тебе домой не нужно? Разве тебя не ждут?              Раньше он не задумывался, есть ли у Джисона кто-то. Просто где-то на подсознательном уровне чувствовал, что человек, у которого есть, к кому возвращаться, не станет проводить вечера с инвалидом. Хотя те две недели… Сейчас любопытство предательски шептало на ухо, так и подмывая задать интересующий вопрос.       Джисон же только улыбнулся, немного грустно, если вы спросите Минхо, и проронил:              — Разве что мои пациенты. Дома точно никто не ждет, так что я полностью свободен.       — То есть ты… у тебя… — Минхо не знал, как закончить этот вопрос, чтобы не показаться абсолютно бестактным.       — Если ты интересуешься, есть ли у меня партнер — нет, я одинок.              Это прозвучало беззлобно, но Минхо показалось, что он залез куда-то, куда было запрещено заглядывать. С другой стороны, Джисон мог просто проигнорировать вопрос, но ведь он сам ответил…              — Минхо, сделай лицо попроще, пожалуйста. Думаю, раз тебе предстоит больше говорить о себе, будет честно, если я тоже приоткрою завесу своей жизни. Тем более, я совсем не против с тобой… подружиться. Так что можешь спрашивать, если что-то интересно.       — Обо всем?       — Ну, наверное? — Джисон смущенно улыбнулся. — Я не то чтобы сильно скрываю что-то о себе.       — Но ты не сказал, почему тебя не было две недели… — это прозвучало обиженно. Браво, Минхо!       — Оу… Думаю, в тот вечер я просто был слишком вымотан, да и ты не то чтобы очень радушно меня принял. Но всё в порядке, если ты хочешь, я могу рассказать.       — Хочу.       — Семь лет назад случилось кое-что, разделившее мою жизнь на «до» и «после». Звучит, конечно, пафосно, но, если подумать, так и было. Я всю сознательную жизнь готовился стать спасателем, изучал медицину. Это была моя единственная цель, ради которой я отказался от многого. В ночь, когда всё изменилось, я сделал выбор — единственно верный выбор в той ситуации — который имел последствия. Ни о чем не жалею, но, как видишь, с мечтой было покончено. После этого я заболел. Степень поражения легких была очень большой, а потому восстановление пошло не по плану. Это не очень мешает в обычной жизни, но при больших нагрузках я могу начать задыхаться. С тех пор примерно раз в год я прохожу терапию в клинике. И только поэтому пропал.              Минхо слушал, боясь даже дышать слишком часто. Получается, у них с Джисоном было больше общего, чем он думал. Судя по тому, что тот говорил, это был довольно болезненный период, но, как и в случае с Феликсом, создавалось впечатление, что он смог это пережить. Ну или по крайней мере, Джисон говорил об этом вот так легко. Минхо бы так не смог.              — Почему ты не сказал? Мне уже начало казаться, что в нашу последнюю встречу я тебя обидел.       — Раз уж я обещал рассказывать правду… Слушай, то расставание и правда вышло отвратительным. Но я не виню тебя. Нам обоим нужно было время, так что это было к лучшему. А не сказал… Вообще-то я просто забыл… Да и был уверен, что Сынмин всё расскажет тебе, если будет нужно.       — Извини…       — Минхо, за что ты извиняешься?       — Не знаю… За всё? Не думал, что мои слова могут быть обидными… Просто ты ворвался в этот дом, как ураган, и моя размеренная жизнь затрещала по швам. Это… довольно тяжело. И ещё, ну… я не могу вот так запросто рассказывать людям о своем прошлом…       — Ты меня не обидел, всё хорошо. И я понимаю твою реакцию, пожалуйста, не кори себя за это. Быть не в порядке — абсолютно нормально. Я здесь, чтобы помочь. Даже если уйдет еще не один год. Ты был один на один со своей болью и страхом очень долго, никто не рассчитывает на то, что в одну минуту ситуация изменится и вернется тот Минхо, который был когда-то, — Джисон, поддавшись порыву, сжал ладонь Минхо в попытке передать хотя бы каплю собственной уверенности. — Не думай, что все мои рассказы только для того, чтобы требовать от тебя правды взамен. Но мне действительно хотелось бы с тобой подружиться. Когда почувствуешь, что готов, — я выслушаю. Или кто-то другой, кому ты доверяешь, это не так важно. Просто дай себе время.       — Ты точно не мозгоправ? — отшутиться в этой ситуации Минхо показалось лучшим из вариантов. Иначе он рисковал обнажить душу перед Джисоном и выпалить на эмоциях что-то, чем в трезвом уме еще не хотел делиться. — Точно. А теперь пойдем уже в парк, а то умираю с голоду.