Heartbeat

      Больше на этой неделе Джисон не приходил.              Минхо наконец вздохнул свободно — так он говорил Сынмину. Но сам вздрагивал каждый раз, когда за входной дверью раздавался хоть какой-то шум, и в тайне надеялся, что завтра всё изменится. Неделя тянулась мучительно долго, а несносный парень из головы так и не шел. Чтобы как-то развеять наваждение, Минхо впервые за долгое время решил пройтись. Далеко от дома он никогда не выбирался, но даже так мест для прогулок было предостаточно: при выборе района для строительства Эзра тщательно всё рассчитал, чтобы с ребенком, о котором они обещали друг другу подумать, было где погулять.       Ему не нравились шумные места, хотя раньше звук был неотъемлемой частью жизни. Теперь же это неприятно давило на привыкший к постоянной тишине мозг, поэтому даже обычная улица в редкие вылазки могла показаться Минхо слишком уж громкой, слишком… живой. Но сегодня, когда то и дело всплывали мысли, оставаться с которыми наедине совершенно не хотелось, это было спасением. Пусть шумно, зато заглушает голоса в голове.              Он остановился на дальней лавочке, с которой открывался отличный обзор на игровую площадку. Детей было немного, но даже несколько человек создавали такой гомон, что садиться ближе было себе дороже — еще голова разболится чего доброго.       Сколько Минхо здесь просидел, не понятно. В какой-то момент просто закрыл глаза и начал слушать: скрип качелей; где-то справа залаяла собака, а потом раздался обеспокоенный голос ее хозяина; детский смех, не умолкавший ни на минуту; короткий гудок машины с проезжей части — возможно, водитель нажал случайно; шелест листьев на деревьях рядом. Каждый звук уникален, но все — лишь часть симфонии жизни.       Как звучала его жизнь? Раньше это был звук кофемашины по утрам; скрип новых кроссовок о покрытие репетиционного зала; скрежет слегка заржавевшей оконной рамы на съемной квартире, в которой они жили с самого выпуска из школы; едва уловимый шорох, который издавал простой карандаш, когда Эзра в очередной раз засиживался допоздна за своими чертежами; тихое дыхание на подушке рядом. Всё это было тогда.       А сейчас? Сейчас его жизнь наполнял только звук тихо работающего телевизора, чтобы создавать ощущение хоть какого-то присутствия. Минхо никогда не спал ночью в своем доме — кошмары тут же заполняли каждую клеточку, заставляя проживать самые плохие моменты из прошлого. Обычно удавалось подремать пару часов днем, пока дневной свет пробивался из единственного незашторенного окна в гостиной. Он вместе с включенным телевизором срабатывал как оберег: снов почти не было, и уставший от бодрствования мозг Минхо мог ненадолго расслабиться. Ночь после того приступа была первой, когда он проспал без кошмаров. Виной тому было успокоительное, а не присутствие кого-то рядом, конечно же.       С недавних пор мелодия его жизни несколько преобразилась: туда как-то сами собой вплелись звуки тихих шагов у порога и трель дверного звонка. Она тоже была тихой — чтобы не раздражать непривыкший к шуму слух — но слишком отчетливой. Минхо не знал, как на всё это реагировать. Все прошлые попытки Сынмина подыскать ему какого-нибудь физиотерапевта оказались провальными: столкнувшись с холодом, исходившим от Минхо, они теряли интерес к работе за считанные дни — и даже приличная сумма, которую щедро платил друг, не могла заставить их остаться. Но Джисон… Было в нем что-то странное. Хотя вернее было бы сказать, что весь он был одной большой странностью. Сейчас Минхо не хотелось зарываться в себя и искать причину такой реакции на этого человека. Да и вообще не факт, что он сможет разобраться в этом. Единственное, что было понятно, — сердце как-то слишком подозрительно среагировало на Джисона.              За всеми размышлениями он не заметил, как рядом кто-то тихо опустился на лавочку. Гость явно не хотел никому мешать, поэтому не проронил ни слова. Его присутствие теперь выдавал только шелест страниц. Как давно Минхо не держал в руках бумажных книг…       Он открыл глаза и повернул голову в направлении едва уловимого шума. Вдруг стало очень интересно, кем был его незваный гость. Неловкая улыбка тронула губы молодого человека, когда он понял, что сосед теперь смотрит на него.              — Простите, не хотел помешать вашему уединению, — Минхо удивился: прозвучавший голос никак не сочетался с миловидным обликом. — Если некомфортно, я могу отсесть, просто здесь хороший обзор…       — О нет, я… Можете сидеть, где удобно, мне ничего не мешает. Вы… довольно тихий и внимательный к чужому присутствию человек.              Незнакомец засмеялся, но и этот звук был скорее приглушенным, приятным. Его смех напоминал журчание мелких ручейков из водосточных труб дома Минхо. Очень умиротворяюще.              — Привычка, — теперь на его лице заиграла грустная улыбка. — В одной из квартир дома, где жила моя старшая сестра с семьей, пару лет назад произошел взрыв, а потом случился пожар. Думаю, вы могли слышать о том случае, — Минхо слышал: слишком много жертв, из-за чего о трагедии трубили из всех источников; поэтому он только кивнул, не желая перебивать. — Тогда погибли почти все из них, кроме ее трехлетней дочки. Кайла держала малышку на руках, перекинув через оконный проем, пока спасатели не забрали ее. Как только выдержала… Сама ведь худышка была, — слова давались будто без особого труда, но от них веяло полынной горечью. — В общем, Ханна первое время очень боялась громких звуков и сильно плакала. Мы с мужем получили над ней опеку, а когда забрали домой, старались даже говорить полушепотом, чтобы лишний раз не спровоцировать. Со временем это прошло, наша малышка стала самым громким и непоседливым ребенком в своей группе, но мы так привыкли быть тихими…              Минхо слушал, затаив дыхание. Человек перед ним вот так просто делился историей своей потери? Это было далеко не то же самое, что пережил он сам, но… почему? Неужели можно так легко говорить об одном из самых худших событий? Ему захотелось расспросить об этом, узнать, в чем секрет. Сможет ли он когда-нибудь научиться так же? Но задать такой вопрос было бы слишком бестактно. Говорить о горе и пережить его — две части огромного пазла, но всё-таки не одно и то же.       Расценив молчание Минхо по-своему, незнакомец вдруг залепетал:              — Ох, простите, я не хотел вываливать это вот так сразу на вас.       — Нет, вообще-то… Спасибо, что поделились. Это не мое дело, конечно, но я совсем не против поговорить, — почти ложь. Обычно Минхо не любил разговоры, особенно с незнакомыми людьми. Но в этом человеке было что-то, подкупившее его с первой секунды. Ничего страшного не случится, если они немного поболтают, ведь так? Сынмин, если узнает, небось даже похвалит.       — Меня зовут Феликс, кстати. А вас? — парень сразу же пододвинулся ближе и протянул руку.              Минхо на несколько секунд завис, но свою в ответ всё же подал.              — Минхо.       — Ваше лицо кажется мне смутно знакомым, но никак не пойму, откуда… — Феликс на секунду завис, но потом вдруг дернул головой, словно прогоняя назойливую муху. — А, впрочем, не важно. Рад знакомству, Минхо. Вообще-то мы живем в другом районе, но здесь неподалеку дом моих родителей. Время от времени приезжаем к ним в гости и остаемся, поэтому Ханна облюбовала эту площадку.              Минхо ждал вопроса о том, с кем сюда пришел он. Но его не последовало. Феликс то ли просто был не из любопытных, то ли почувствовал, что лучше эту тему не затрагивать. В любом случае, это только укрепило представление о нем как о человеке тактичном и внимательном к другим.              — Я тоже рад. Так вы здесь просто… проездом? — ему странным образом захотелось узнать больше о Феликсе и его семье. Будто непринужденная беседа вдруг стала жизненно необходима.       — И да, и нет. Ханна нередкий гость в доме любимых бабушки и дедушки, но мы не всегда остаемся с ней. Она выросла довольно самостоятельным ребенком, поэтому у нас с мужем не бывает особых проблем с тем, чтобы на какое-то время оставить ее здесь. Кстати, можем ли мы перейти на «ты»? Прости, если это кажется неуместным, просто ты не выглядишь, как старик, да и я не то чтобы совсем мелкий.       — Почему бы нет, — Минхо попытался выдавить из себя подобие улыбки, совершенно для него не свойственной. Феликс был таким жизнерадостным и солнечным, что захотелось ему соответствовать хотя бы немного.              Еще какое-то время они болтали о погоде, новом кулинарном шоу на Netflix и ценах на детские вещи, которые, по мнению Феликса, были просто заоблачными. Минхо только кивал и молчал: сказать всё равно было нечего. С другой стороны, такой непринужденный разговор будто на пару минут вернул его к прошлой жизни, в которой он был тем еще любителем почесать языками. Приятно было забыть о давлеющем грузе вины хотя бы ненадолго.       Но даже так на языке крутился главный вопрос, задать который он на самом деле боялся. С другой стороны, ответ был важен, поэтому стоило попробовать.              — Феликс… — он старался говорить спокойно, но легкая дрожь выдавала волнение. — Прости, если лезу не в свое дело и вопрос покажется тебе слишком неуместным и грубым. Просто останови меня, если что. Но я хотел бы узнать о… твоей сестре, — Минхо внимательно следил за реакцией собеседника, но ничего не выдавало изменений в его настроении. — Вернее о том, как ты справился с ее потерей. Вы… были близки?       — Минхо, пожалуйста, расслабься. Ты сейчас будто гитарная струна, которую перетянули. Всё в порядке, я могу говорить об этом. Да, мы были очень близки. По сути, она заменила мне родителей, которые постоянно были в разъездах и работали на износ. Это был самый чуткий и добрый человек в моей жизни. Всегда поддерживала, утешала, дарила надежду. Когда меня задирали из-за ориентации, моя нежная и хрупкая сестра превращалась в машину для убийств, у которой напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения. Ее боялись даже школьные задиры. Чего уж там, в гневе ее боялся даже мой муж, а он, на секунду, капитан пожарной части, который не страшится почти ничего. Так что да, ее потеря сильно ударила по мне.       — И как… как ты… — Минхо никак не мог произнести вслух то, что так его волновало, но эмпатия Феликса и тут сделала свое дело.       — Как я пережил это? — кивок. — Я был не один, Минхо. Прозвучит банально, но со дня ее смерти я почти ни разу не оставался один. Сначала Чанбин ушел в отпуск и постоянно находился со мной, потом мама. А там в мою жизнь ворвалась Ханна. Ради нее я должен был быть сильным — такую установку я себе задал и старался придерживаться. Но это было не лучшим решением. Со временем почувствовал, что, когда я наедине со своими мыслями, горе никуда не уходит, только сильнее разрастается. Но я ведь должен был быть сильным, правда? Почему-то эта мысль казалась мне единственно верной. Так я и загнал себя в ловушку. Не знаю, во что бы это вылилось в итоге, если бы не мой друг. Он оказался на удивление хорош в вопросах проживания потерь и помощи с этим.              Минхо сразу же подумал о Сынмине.              — Хан первый заметил неладное и забил тревогу. Может, потому что сам проходил через что-то такое, не знаю. Так или иначе, от него я и получил самый ценный совет, который в итоге помог пережить это всё: нельзя закрываться в себе. Говорить о таком чаще всего не хочется, вот только это именно то, что исцеляет. Никто не просит тебя распахнуть душу перед всеми и кричать во всеуслышание, но… Хани сказал, что побыть в одиночестве часто бывает полезно, но совсем закрываться нельзя. Кому-то помогают группы поддержки, кому-то — работа с психологом. Для других людей нет ничего лучше разговора с другом или близким человеком. Просто нужно найти того, кому захочешь открыть свою боль. Даже если не сразу. У тебя есть такой человек, Минхо?       — Как ты понял?       — Сломленных людей видно по глазам, мой друг.       — На самом деле я… ни с кем не говорил о том, что чувствую в действительности.       — Я так и подумал. Ты недавно потерял кого-то близкого?       — Не совсем. Мой жених умер семь лет назад.       — Прости.       — Нет, всё… — он не смог соврать перед Феликсом. — На самом деле всё не очень хорошо, да.       — У тебя нет человека, перед которым хочется открыться? Или ты просто боишься это сделать?       — Возможно… Я общаюсь только с одним другом сейчас, другие люди как-то не задерживаются в моей жизни. Но мне стыдно вываливать всё на него, Сынмин и так делает слишком много. А в группы пойти я не готов. Мне сложно с чужими.       — Это ничего, Минхо. Хотя посмотри на себя: мы видимся впервые, но уже нашли общий язык, правда?              Минхо благодарно улыбнулся. На этот раз это получилось очень даже искренне.              — Вообще-то недавно появился еще кое-кто… — воображение совершенно некстати подбросило образ уходившего в последний раз Джисона. — Но, думаю, он больше не появится.       — Почему ты так решил? Между вами что-то произошло?       — Не знаю. Нет. Просто он весь такой… слишком, — Минхо запнулся и, подумал, всё же добавил: — Ладно, возможно, я его обидел.       — И всё-таки разговоры творят чудеса. Попробуй поговорить с ним. А еще, — Феликс потянулся к сумке за блокнотом, — вот мой номер. Если захочешь поговорить — просто позвони. Я буду рад услышать твой голос снова.              Минхо позабавило, что он решил написать номер, а не предложил сохранить контакт в телефоне. В этом было что-то донельзя душевное и теплое, как и сам Феликс.              — А вы с Ханной еще долго будете здесь?       — О, мы здесь на всю неделю!       — А можно я буду приходить сюда, пока вы гуляете?              На лице Феликса засияла слишком яркая улыбка.              — Минхо, конечно! Напиши мне вечером, я пришлю тебе точное время по дням. А еще ты можешь прийти к нам в гости, если хочешь, — увидев, как Минхо погрустнел, Феликс тут же перевел тему. — Или мы можем просто гулять на свежем воздухе, так даже лучше: прости, но ты выглядишь, будто не видел солнечного света многие годы. Ой, — Феликс наигранно прикрыл губы рукой, — а ты случайно не вампир?              Эта шутка развеяла всю неловкость, которая успела зародиться секундой ранее. Может, Феликс прав и стоит поговорить с Джисоном? Как бы он не пожалел о своем решении потом.       

***

      — Привет, — Минхо поставил вызов на громкую связь.              Сейчас он пытался стереть пыль с каминной полки, а делать это одной рукой и при этом говорить по телефону было невозможно. Может и правда лучше клининг вызвать?              — Э-э-э… Привет, Минхо.       — Как дела?       — Стой, — послышался легкий треск, словно кто-то потер динамик об одеяло. — Ты позвонил мне сам? Добровольно? И спрашиваешь, как дела?       — А что в этом такого? — прозвучало вообще-то обидно. — Я и в гости тебя позвать хотел.              На другом конце воцарилась мертвая тишина. В какой-то момент Минхо даже подумал, что звонок прервался, и потянулся к телефону.              — Так, ладно, я всё понял. Кто ты такой? Почему притворяешься Минхо?       — Не паясничай.       — Да я в шоке сейчас, какое там. Ты же не пошутил?       — Нет, правда хочу, чтобы ты сегодня приехал, — и спешно добавил: — Если нет других планов, конечно.       — Издеваешься? Да я по этому поводу готов перенести любое дело. Отменю все встречи. Господи, да я даже отпуск возьму, если хочешь! Жди, через полчаса буду.              Ну вот, а Минхо ведь так хотел прибраться перед приходом гостя.       

***

      — Почему ты сидишь так ровно? — Минхо смотрел на гостя с некоторым недоверием.       — Я нервничаю, — честно признался Сынмин.       — Серьезно?       — Ты позвал меня в гости. Позвонил и позвал в гости. Как я должен реагировать?       — Расслабиться для начала было бы неплохо. Ты не так уж редко бывал здесь.       — Ага, бывал, только если что-то происходило или решал проведать тебя сам. Ты меня не звал ни разу, Минхо. Дай мне время смириться с этим фактом, я не знаю, что думать.       — Вообще это довольно неловко сейчас… Можешь не акцентировать на этом внимание хотя бы?       — Ладно, постараюсь спрятать свое охреневание поглубже, чтобы не смущать тебя. Так… — Сынмин попытался принять более непринужденную позу, но выходило плохо, — что-то случилось? Или…              Минхо сел на диван и прочистил горло перед тем, как начать заученную речь, которую он репетировал несколько дней.              — То, что ты сейчас услышишь, дается мне с большим трудом. Поэтому я очень попрошу тебя оставить вопросы и шутки на время. Не перебивай, пожалуйста, иначе могу сбиться и потерять всю ту смелость, которую копил.              Он напоследок посмотрел на друга, который сжал его руку в знак поддержки, сделал несколько глубоких вдохов и начал свою исповедь.              — В общем, Сынмин, первое, что стоит сказать: прости меня. Прости, что я все эти годы был эгоистом и никак не выражал свою признательность за всё, что ты сделал. Ты единственный, кто не отвернулся и не ушел из моей жизни. И хотя я всеми силами пытался оттолкнуть и тебя, никогда не сдавался и верил в меня больше, чем я сам. Недавно ты сказал, что в тот день потерял друзей. Я не сразу понял, почему не друга… Мне очень жаль, что собственное горе настолько разъело мою душу, что я стал забывать о многом. Я… хотел бы вернуть твоего друга. Хотя бы то, что удалось спасти от разрушения в разных уголках моей души. Не думаю, что это будет быстро, но я постараюсь…       — Минхо, — голос Сынмина дрожал.       — Нет, пожалуйста, это еще не всё, что хотелось бы сказать. Мое сердце давно атрофировалось, по крайней мере, так казалось. Но сейчас… сейчас я снова начал чувствовать, как ты понимаешь. За эти годы будто бы забыл, что в нем было место не только любви к Эзре. Скорбь выжгла всё хорошее, но и на пепелище иногда расцветает новое. Раньше мне претила любая мысль о жизни без него. Я никогда тебе не говорил, но незадолго до аварии наши отношения дали трещину. Ты помнишь, сколько времени я был в разъездах, а Эзра работал, как проклятый, чтобы закончить этот дом. В наш последний день мы наконец всё решил для себя: у меня был год, чтобы завершить карьеру танцора и осесть в нашем городе. А потом планировали пожениться и может даже подумать о ребенке. Поэтому в первый год после аварии я еще пытался. Мне казалось, так обещание не будет нарушено. Но рука не заработала, а срок, на который я еще мог быть предоставлен себе, подошел к концу. И я сделал то, что обещал: остался в этом доме и ждал, как все предыдущие годы меня ждал Эзра.              Говорить оказалось проще, чем Минхо думал. Сложно было заставить себя начать, сейчас же слова лились сами собой.              — Думал, однажды он заберет меня к себе — и всё закончится. Не буду врать: я хотел этого. Но сделать что-то с собой… это было бы слишком легкое наказание, я не посмел. Да и струсил, если честно… Умирать больно… А недавно что-то изменилось. Даже понять не успел, когда и что именно. Но в моей голове поселились странные мысли, от которых становится страшно. Сынмин, сейчас я попрошу тебя быть абсолютно честным со мной. Знаю, лгать не станешь, ведь ты был и его другом, поэтому мне важно услышать твое мнение. Всю неделю я ломал голову, имею ли вообще какое-то право жить дальше? Смею ли надеяться, что после всех этих лет смогу вернуться к нормальной, насколько это возможно в моей ситуации, жизни? Только правду, пожалуйста.              Минхо посмотрел в глаза Сынмина, который, кажется, и не дышал всё это время. Поняв, что от него ждут ответа, он откашлялся и начал осторожно:              — Обещаю, ничего из сказанного сейчас не будет ложью. Во-первых, хочу, чтобы ты знал: еще никогда я так не гордился тобой, Хо. И этот день точно станет одним из лучших в моей жизни. Во-вторых, семь лет — достаточный срок; никто не посмеет обвинить тебя в чем-то. А если кто-то заикнется на этот счет, я лично спущу его с лестницы. Быть не в порядке — это нормально. Справляться со своим горем в одиночестве — тоже нормально. Но у всего есть предел. Ты прекрасно знаешь, что Эзра хотел бы для тебя только счастья. Как и я. Все эти годы я молился перед сном каждый день. Ты посмеешься сейчас, но это правда. Мне нужен был мой лучший друг, которому я бы представил своего любимого человека; с которым мы бы могли перемыть кости общим знакомым; который бы просто молчал рядом, зная, как мне это бывает необходимо. И сегодня мой друг, которого я так любил и в котором нуждался, вернулся. Не важно, сколько времени уйдет на восстановление и затягивание ран. Неважно, сколько шрамов так и останется с тобой. Я буду рядом.       — Спасибо, что не бросил меня.       — Я бы никогда… — поддавшись порыву, Сынмин стиснул Минхо в объятиях. Приготовившись к сопротивлению и не почувствовав ничего, кроме тепла и мягкого постукивания по спине, он почти заплакал. Но слезы подождут.       — Сынмин, — через пару минут подал голос Минхо, но так и не отстранился, — ты сказал, что можешь помочь узнать правду о том дне. Это же не было ложью?       — Нет. Но я не собирался говорить ничего сам, пока ты не будешь готов. Это не моя история, более того, копаться в прошлом может быть слишком больно. Прости, что в тот раз я сорвался и нагрубил, просто… не смог больше молчать.       — Ничего, это даже хорошо, что ты не промолчал. Пока я только встал на этот путь и не готов узнать всё сразу, но ты же поможешь мне?       — Всегда. Давай просто делать маленькие шаги, незачем сразу бежать марафон.              Они провели вечер за разговорами. Минхо наконец с интересом расспрашивал Сынмина о его парне, с которым так и не довелось официально познакомиться, об общих знакомых, работе. Темы не заканчивались, потому что постоянно всплывало что-то новое. О Джисоне они не говорили, но Минхо нужно было узнать, действительно ли всё между ними закончилось.       — Вот так и получилось, что твой драгоценный доктор Нэд сейчас обзавелся собственным реабилитационным центром. Я вообще выпал, когда он написал об этом.       — Там ты Джисона и нашел?       — А? — Сынмин не сразу понял, о чем речь. — Нет, я вроде говорил тебе, это он на меня вышел. Но да, вроде бы Джисон работает у Нэда.       — Наверное, много работы, да и платят хорошо. Понятно, почему от волонтерства тут отказался…       — Минхо, — друг смотрел на него со странным прищуром, — ты это к чему сейчас?       — Ну, просто он не появляется уже больше недели, так что, видимо, занят на основной работе. Или погоди, ты всё-таки сам его выдворил после того случая?       — Я здесь не причем. Джисон не сказал тебе?       — Не сказал что? Он просто ушел, даже не попрощавшись. Не похоже на него.       — Ты прав, не похоже.       — Так он… ну… не разорвал ваши договоренности? — Минхо надеялся, что это прозвучало достаточно безразлично, чтобы не вызвать лишних вопросов.       — Нет, о таком речи не было.       — Тогда почему он не приходит?..              Сынмин знал правду, но был уверен, что Джисон сам рассказал Минхо о вынужденном перерыве. Видимо, в тот день они и правда расстались не на позитивной ноте, раз он решил не сообщать об этом. С другой стороны, сейчас Сынмин готов поклясться, что слышит в голосе друга волнение. Что-то точно произошло между этими двумя. Но не испортит ли он всё, раскрыв истинные причины отсутствия Джисона? Впрочем, если подумать, его это не то чтобы касалось.              — Спроси его сам. Думаю, вернется уже через пару дней. Вот и обсудите, почему этот талантливый и горячо любимый доктором Нэдом молодой человек игнорирует свои обязанности. К слову, как сама терапия?       — Ну… — Минхо не был уверен, стоит ли говорить правду. С другой стороны, Джисону вроде как и не платят, тогда это едва ли навредит. — В общем, мы так и не дошли до каких-то манипуляций с рукой. Обычно он выводил меня из себя за пару минут — и я выгонял его…              Сынмин глупо моргал, пытаясь понять, шутит друг сейчас или нет.              — Знаю, ты нанял его не за этим…       — Говорю же, я никого не нанимал, Минхо.       — А о чем вы вообще договорились?       — Прости, не могу сказать. Но ничего криминального там точно не было.       — Почему ты ему вообще поверил?       — Да как-то так вышло, что Джисона знают несколько человек, каждый из которых отзывался о нем очень хорошо. У меня не было причин ему не поверить. Тем более, в своих обещаниях он не наврал.       — Ладно, хватит об этом несносном зазнайке. Лучше расскажи, как ты, убежденный холостяк, решился на совместную жизнь с парнем.              Следующий час Сынмин во всех красках описывал последние три года жизни, которые полностью перевернули его представления о любви. А Минхо наконец успокоился: раз друг сказал, что Джисон вернется, можно было больше не терзаться виной. В конце концов, если он и правда обиделся, будет шанс извиниться.       

***

      — Милый, я дома. Ты уже вернулся?              Хёнджин заметил отсутствие света в доме еще с улицы, но решил уточнить. Иногда Сынмин предпочитал сидеть в темноте, чем несколько раз сильно его напугал. Ответа не последовало, поэтому, сбросив пальто, он отправился в спальню.              Позже Сынмин написал, что останется у Минхо на какое-то время, так что Хёнджин не ждал его и готовился ко сну. Он успел принять ванну и поужинать, посмотреть новый эпизод сериала и даже порисовать. Это был долгий и утомительный день, поэтому он решил лечь пораньше.       Было уже за полночь, когда послышался хлопок входной двери. Хёнджин не придал ему особого значения, решив, что пока Сынмин закончит с делами и придет, пройдет добрых часа два. Поудобнее обняв край одеяла и проваливаясь всё глубже в сон, он не сразу понял, что его парень появился в спальне через пять минут и теперь прижимался всем телом к спине, изредка подрагивая. Это было совершенно непохоже на Сынмина, поэтому Хёнджин тут же проснулся и повернулся к нему, сразу обнимая.              — Что такое? Он снова нагрубил? Ну же, Сынмин, скажи мне, что случилось.              Послышались всхлипы и нечленораздельное бормотание, поэтому Хёнджин решил немного подождать и после снова повторить вопрос. План сработал, потому что через пару минут он все же добился ответа.              — Он попросил прощения. И помощи… Хёнджин, я будто снова увидел старого Минхо.       — Так чего ты плачешь, глупенький? Это же прекрасная новость!       — Не знаю, как не разрыдался прямо у него дома. Я так сильно щипал бедро, что остались следы.       — Минни, какой же ты у меня чудесный…       — Все еще боюсь проснуться и понять, что всё произошедшее — просто сон. Столько лет я надеялся, но, когда все произошло, едва богу душу не отдал.       — Просто ты очень о нем заботишься. Теперь всё будет хорошо.       — Минхо хочет познакомиться с тобой.              Хёнджин резко подскочил, потащив за собой Сынмина.              — Мать твою за ногу, это шутка?       — Не трогай маму, пожалуйста. И нет. Он правда попросил о встрече, просто чуть позже.       — А если я ему не понравлюсь?!       — Джинни, не переживай, ты не можешь не понравиться.       — Кажется, у меня только что подскочило давление…              Когда Сынмин разделся, и они оба оказались в постели, обнимая друг друга, Хёнджин снова заговорил.              — Минхо знает о Джисоне?       — Уверен, что нет. Но правда рано или поздно всплывет.       — Как он отреагирует?       — Не знаю, Джинни. Всё это слишком непросто. Давай надеяться, что теперь Минхо не свернет с этой дороги. Даже первые шаги дались всем нам слишком дорогой ценой.