Зверёныш

Тоби озадаченно разглядывает измазанную в крови пятерню, причудливо склонив голову на бок. Звериные повадки или очередной нервный тик – Маски не интересно. Задание от Тощего выполнено, а значит можно позволить себе выдохнуть хотя бы на пять минут. Тим прислоняется спиной к иссохшему стволу дерева, нащупывает в кармане мятую пачку сигарет. Задумчиво изучает её пальцами, вскинув взгляд на хмурые еловые ветки, сквозь которые еле-еле пробивается дневной свет. Небо заволокло тучами, стало мрачно и тоскливо. Скоро начнется дождь. Он омоет оскверненную кровью землю, сметёт следы от тяжёлых ботинок, упадёт мелкими каплями на изуродованное ударом топора лицо случайной жертвы. Райт хмурит брови и сдвигает маску с лица, прикуривая. Тоби нехарактерно молчит. Либо завис, разглядывая багровые ладони, либо придумывает очередной бред, который вскоре озвучит. Он сидит прямо на продрогшей земле, задницей на осыпавшихся еловых иголках, растирает присохшую кровь между пальцами. Тим бы поинтересовался, на кой чёрт он это делает, но, откровенно говоря, он даже знать не хочет, что творится в голове у этого парня. Они работают вместе всего пол года, а выбесить Роджерс успел на десять лет вперёд. Даже Худи так не раздражал своими спонтанными приколами. Удары железкой по спине, попытки придушить или болезненно вцепиться в плечи – это нормально, это понятно, Тим понимающе скалился в такие моменты и хорошенько давал Брайану по рёбрам, а тот в свою очередь отставал. С Тоби такого не было. Он никогда не лез в драку, зато постоянно трындел, щёлкал пальцами, скрипел зубами, настукивал что-то на рукрояти топора, шоркал кедами по земле, кидался шишками. В общем делал всякую ерунду, ничем не обусловленную. Это раздражало. Иногда одного хлёсткого подзатыльника хватало, чтобы он перестал, понуро опустив голову, но в следующий же момент глядел исподлобья своими янтарными глазёнками. Как зверёныш, Ей-богу. В нём впринципе было что-то от всех этих пушистых тварей: растрёпанные волосы, как собачья шерсть, довольно острые и цепкие зубы (Тим замечал это, когда они ели мясо), извечно расцарапанные конечности, непонятного происхождения звуки. Он словно одичал, либо был диковат с самого начала. И, честно говоря, мысли эти надоели похлеще дерьмовых сигарет, которые приходилось курить за неимением альтернативы. Одна из таких сейчас дотлевала меж пальцев, оглашая окончание перерыва. Тим отпрянул от дерева, нацепил маску на место и двинулся в сторону "базы". Так они негласно называли тот лесной домишка, в котором им посчастливилось обитать. Тоби, заметив движение напарника, подорвался с места и, напоследок хорошенько пнув обмякшее тело, посеменил следом. Тим шёл не торопясь, ссутулившись, глядя себе под ноги, чтобы не запнуться о какую-нибудь корягу. Тоби, судя по звуку, перескакивал с одной ноги на другую, пока под его подошвой хрустели мелкие ветки и шуршала сухая трава. И всё могло бы пройти спокойно, без приключений и лишней крови (хотя, казалось бы, куда уж больше), но вот после очередного перескока послышался звук падения. Тим остановился, глубоко вздохнул и нехотя оглянулся через плечо. Недоразумение, по совместительству его напарник, уже успело вскочить обратно на ноги, демонстрируя расхераченные ладони. – Ну? Что прикажешь с этим делать? – скорее из напускной вежливости, нежели из искреннего переживая поинтересовался Маски. Тоби равнодушно обтёр ладони о джинсы и торопливо нагнал союзника. Выглядел он по странному довольно. Весело ему. Забавно. – Ничего..Я просто упал, – отчеканил Роджерс, пожимая плечами. Хотелось огрызнуться в ответ, недовольно закатить глаза, но Райт молча, сжав зубы, продолжил идти. Вскоре небо совсем заволокло густыми тучами. Вокруг заметно стемнело, воздух похолодел. Тим, подобно снегирю, вжал голову в плечи, застёгивая куртку. Роджерс же, в связи с врождённой нечувствительностью к перепадам температуры, в лице и настрое не изменился. – Брайан придёт? – решил наконец нарушить молчание Тоби, склоняя голову вбок. – Нет, – просипел Тим, приглкшённый собственной маской. – А завтра? – не унимался тот. – Нет, – самоконтроля, благо, хватало, чтобы не вывалить весь скопившийся гнев, потому Тим лишь сжал кулаки, терпеливо ответив. – Вы опять поругались? – лёгкая усмешка наверняка блеснула на его лице, но этого к счастью не было видно из-за тканевой маски, скрывающей нижнюю половину его раскуроченной физиономии. – Нет. Снова тишина и хруст веток... Наконец скрипнула деревянная дверь и в дом вместе с еловыми ветками и землёй внесло двух людей. Уставшие и голодные, замызганные кровью они прошли до места в домике, именуемого гостиной. Тим лениво сбросил куртку на подлокотник старого дивана, Тоби метнулся вслед за ней, усевшись на скрипучую поверхность и прибрав к рукам чужую вещь. Он пошарил по карманам, выудил из левого пачку сигарет и зажигалку, нетерпеливо стянул маску с лица и примкнул губами к фильтру, поджигая. Райт оставил маску на столе, бросил недовольный взгляд на Роджерса и поплелся в сторону кухни отмывать руки. По дому распространился горький табачный дым. Тим наспех обтёр руки полотенцем и окликнул сожителя. Тот воодушевлённо вскинул голову, сверля тёмный затылок взгляд. Объяснений не последовало, поэтому пришлось подняться с дивана и, сократив расстояние, ткнуть напарника в плечо. – Закурить дай, – отозвался тот, кинув взгляд через плечо. – Ты недавно курил, хватит с т-тебя! – буркнул Тоби и отступил на шаг, готовясь к капитуляции. Тим скрипнул зубами и рывком перехватил тощее запястье той руки, в которой покоилась сигарета. Он поднёс её к лицу и затянулся, глядя в янтарные глаза. Тоби расплылся в подобии улыбки и шагнул ближе, пытаясь высвободить руку. Не вышло. Тогда он нахмурился, дёрнув решительнее. Ничего. Тим по-прежнему держал его руку близко к своему лицу. Тогда Роджерс переступил с ноги на ногу и приблизился ещё, перехватывая сигарету свободной рукой, затягиваясь и победно лыбясь. Дым струился из его раны на щеке. Маски отстранённо пялился на это зрелище, сильнее сжав запястье. Тоби рывком прильнул к чужому телу, укладывая голову на тимовское плечо, выдохнул остатки дыма. Ластится. Райт ответных действий не совершил, лишь втянул носом воздух. – П-пойдём на диван, – протараторил Роджерс, отпрянув, как только его запястье выпустили из мертвой хватки. – Иди, – Тим кивнул в сторону вышеупомянутого дивана, а сам повернулся в сторону навесных полок в поисках съестного. – С тобой хочу, – прозвучало из-за спины. – Нет. В следующий же момент лёгкий толчок пришёлся Тиму в спину. Оглянувшись, чтобы что-то возразить, он столкнулся с недовольной рожей зверёныша. – Да что т-ты заладил? "Нет" и "нет"! Слов д-других не знаешь? – бесился Тоби, бросив окурок в раковину и скрестив руки на груди. – Тебе, блять, что от меня надо?! – рыкнул в ответ Тим, но, тем не менее, обошёл напарника, направляясь к дивану. Тоби забурчал что-то себе под нос, но последовал за ним. Тим уселся у свмого подлокотника, запрокинув голову на спинку дивана. Роджерс забрался следом, прильнул к чужому телу, вцепился руками в клетчатую красную рубашку. Воздух оказался до невозможности спёртым, в нём осел запах табачного дыма и металлической крови. В висках загудело и Тиму вдруг захотелось оказаться снова у того дерева, чтобы бессмысленно выпускать клубы дыма и смотреть, как они растворяются средь еловых веток. Загремел дождь, так внезапно и сильно, что оба вздрогули, оглянувшись на окно. И вот, казалось бы, переломный отрезвляющий момент, сейчас Тоби отвлечётся и отстанет наконец. Но тот лишь выдал очередную глупость, от которой напряглись желваки. Он как-то с неприсущей для них обоих нежностью потянулся к тимовской ладони, обхватил её двумя руками, пальцы сложил в капкан, и поднёс к своему лицу, потираясь о невольно подставленную ладонь целой щекой. Тим смотрел сквозь него, глаза потемнели, за окном стал с большим усилием тарабанить дождь. Кривые ручонки не отпускали, гладили тыльную стороны ладони изувеченными пальцами. Ни одна уличная псина так не ласкалась, как этот лесной щенок. И стоило лишь промелькнуть этой мысли, как в следующий же момент Тим почувствовал, как ему в ладонь впиваются зубы. Он непонятливо зыркнул на Тоби, тот отцепился от ладони, нервно хихикая. Его поведение даже не удивляло, за годы работы Райт смирился с ебанцой своего напарника, но его внезапные выкидоны всё-таки раздражали. Его впринципе много что раздражало: потеря или затупка ножа, сломанные сигареты, резкие и громкие звуки, чужие шаги вне поля зрения, яркий свет в глаза, медицинские шприцы, тёплое пиво и продолжать этот список можно бесконечно. Только вот вышеперечисленные проблемы легко решались, а выкидоны Тоби, как стихийное бедствие, сваливались на голову внезапно и бесконтрольно. – Нахера? – Маски кивает на укусанную руку, выгнув вопросительно бровь. – Захотелось, – буркнул Тоби, склоняясь вперёд, угладывая подбородок Тиму на плечо. Будь Райт наглухо отбитым дураком, пропустил бы этот жест, но парень слишком лип к нему в данную минуту. Это можно списать на временное помешательство или бредовые действия от скуки. Можно было, если бы чужая бледная ладонь не скользнула к горлу, легонько царапая кожу, спускаясь к вороту повидавшей жизни рубашки. Хотелось злобно зыркнуть и оттолкнуть его от себя, но от чего-то Тим медлил, выжидая, что будет дальше. Тоби, не вчтретив сопротивления, поёрзал и принялся ещё более откровенно влезать в личное пространство, забираясь к Маски на колени. Он периодически нервно поглядывал на мужчину исподлобья, готовясь получить по лицу. Боли бы это не принесло, но выразило бы явное несогласие, а значит ничего бы не вышло. Дождь по-прежнему барабанил по крыше и окнам, стыдливо заглушая первый сорвавшийся с губ вздох, когда покусанные губы напробу мазнули по шее. Маски мысленно смирился с происходящим, откинулся на спинку дивана и подбадривающе опустил ладонь Роджерсу на бедро, отстранённо сжав. Тоби ёрзал, хватался руками за напряжённые плечи, вылизывал, целовал и кусал его шею, оставлял слабые следы. В какой момент это подобие прилюдии стало приемоемо – Маски не знал и думать об этом не хотел. Думать сейчас вообще не хотелось. Дождь успокаивал расшатанные нервы, Тоби полюбовно вылизывал его, как щенок, а напряжение медленно концентрировалось внизу живота. У Тоби, судя по всему, тоже. Лицо его побагровело толи от напускного смущения, толи от того, что он забывал дышать. Тим потянулся к нему, ухватил за шкирку, запутал пальцы в отросших волосах и отстранил от себя, заглядывая в поплывшие глаза. Тоби проскулил что-то отдалённо напоминающее "Маски". Тим рывком притянул его к себе, вгрызаясь в губы, неприятно стукнувшись зубами. Поцелуй был похож на звериную грызню, а нечленораздельные звуки подтверждали это сравнение. Воздух показался густым и вязким, стало жарко. Тоби, словно уловив эту мысль, потянулся к пуговицам рубашки, торопливо расстёгивая их и стягивая ткань с плеч. Райт запустил свободную руку под его кофту, цепко ухватился за талию, скользнул выше – к рёбрам – пересчетал их, мысленно отмечая нездоровую худобу. Роджерс вдруг выкрутился из его рук, скользнул на пол, уселся, раздвинув свои и чужие колени, потянулся к кожаному ремню. Тим был уверен – сосать тот не умеет и обязательно зацепит зубами возбуждённую плоть. Но останавливать не стал. Толи хотелось взглянуть на то, как парень будет мучаться, старательно насаживаясь по глотку, толи было интересно рассмотреть, как скопившаяся и перемешанная с предъэкулятом слюна будет стекать через дыру в щеке. Тоби расправился с ремнём, принялся за ширинку, оттянул ткань нижнего белья, высвобождая вставший член. Его глаза заметно округлились, но понять, мелькнул в них восторг или ужас, было невозможно. Может он вообще о чем-то отстранённом подумал, шутку там вспомнил или ещё какой-нибудь бред.. В любом случае, оцепенение длилось недолго, он приподнялся, обхватил член рукой, стал двигать ею, размазывая естественную смазку по стволу. Сжимал несильно, еле ощутимо, словно боясь. Это бесило. Стоит пополнить список раздражающих Тима вещей: "неумелая дрочка от, мать его, Тоби Роджерса." Вскоре парень приловчился, сжал сильнее, задвигал активнее, останавливался под головкой, сжимая пальцы. Затем замедлился и вовсе перестал, приблизившись лицом к паху. Тёплое дыхание ощущалось на чувствительной коже по-хорошему странно, приятно. Вот уже показался язык. Роджерс на пробу мазнул им по головке. Заглянул в глаза. Снизу вверх. Боже, блять, правый.. Глаза заволокло лёгкой дымкой, уголки губ подрагивали, брови сосредоточенно искривились. Так странно было осознавать, что всё это происходит в тишине. Тобт молчит, занятый ублаженией Маски. Крыша медленно, но верно начинает съезжать. Он прильнул губами к тяжёлой головке, незатейливо сцеловывая с неё предъэкулят. Он продолжал невозмутимо глядеть Тиму в лицо, словно они занимаются обыденными делами. Тоби обхватил головку губами, втягул щёки и продолжил насаживаться, пока не почувствовал дискомфорт. Непривыкшая к таким приключениям глотка не могла принять в себя сразу всю длину. Он выглядел как никогда сосредоточенно, пока Тим мог только довольно хрипеть, сжимая челюсти. Тобт старательно насаживался, работал языком, снизу подрачивая рукой. Не прерывая зрительный контакта. Ёбаный шизик. Во рту тепло и влажно, зубами Роджерс старался не касаться и у него это на удивление получалось. Скопившаяся слюна стекала по подбородку и, действительно, какая-то часть вытекала из старой раны на щеке. Это было по больному возбуждающе. Вся стоящая перед глазами картина: затуманенный взгляд, худощавый и болезненный на вид Тоби, его чёртов умелый язык и покусанные пальцы вокруг основания члена. Этот вечер – один огромный наркотический трип, только вместо отходняка будет остро поставленный вопрос "Что это, нахуй, было?!". Тим тянется к чужому затылку, подбадривающе треплет по голове, на что Тоби, как может, неодобрительно мычит, мол, не трогать. Ага, щас, разбежался. Он это начал, так что отступать поздно и банально некуда. Райт тянет его на себя, заставляя заглатывать до упора, тот морщится. Всё-таки рвотный рефлекс и неразработанная глотка дают о себе знать. Тим держит его несколько секунд, не позволяя вздохнуть, а затем оттягивает от себя. Тоби выпускает член изо рта, кашляет, хмурится, затем вскакивает с пола, торопливо снимая с себя кофту и приступая к собственному ремню. Руки у него в естественной смазке и характерной ему тряске, от чего ремень расстегнуть получается не сразу. Маски усмехается, тянет его за бедро на себя, благородно помогая с возникшими трудностями. Тоби устраивается у него на коленях, нетерпеливо ёрзает, трётся о него грубой джинсовой тканью. Вслед за кофтой на пол наконец отправляются штаны. Тим опускает взгляд, изучая выпуклость, обильно пропитывающую бельё смазкой. Изнемогает бедняжка. Найдя их положение не самым удобным, Маски скидывает Тоби с себя, разложив его на диване. Тот податливо раздвигает ноги, хватается за плечи, царапается. И вправду одичалый совсем. Они оба такие. Голодные до взаимных ласк, но боящиеся их как огня. Отвыкшие от нежности и тепла человеческого тела вне контекста хлещущей во все стороны крови. Не раз слышащие болезненные стоны, но ни разу не привыкшие слышать схожий звук, вызванный приливом удовольствия. Никто кроме их самих не сможет дать им одичалой ласки. Другую они просто не поймут и не примут. Тоби облегчённо стонет, когда с него стягивают бельё и обхватывают крупной ладонью член. Тим успел мельком рассмотреть его и неосознанно отметить, что он красивый. Аккуратный, немного меньше его собственного, но не намного уступающий в размерах, в обхвате разве что. Райт не разменивается на нежности, сразу берёт резкий и быстрый темп, склонившись над бледной шеей, чтобы оставить в отместку пару багряных следов. Он мог бы не сдерживаться, ведь Роджерс не почувствует боли, однако где-то на периферии сознания просыпается человечность и нежелание даже допускать мысль о причинении боли. Укусы сменяются влажными поцелуями и незатейливыми движениями языка. Тоби довольно стонет, тараторит его имя снова и снова, будто это очередной нервный тик. Чужой голос звенит в ушах недолго – свободной рукой Тим окольцовывает его горло, сжимает, перекрывая доступ к кислороду. Тоби сладостно подаётся бёдрами навстречу, хрипя и закатывая глаза. Периодически Райт ослабляет хватку, позволяч вздохнуть, но в эти моменты парень особенно крепко впивается пальцами в плечи. Он вдруг перестаёт подставлять шею и как-то потерянно заглядывает в глаза, словно просит о чём-то. Мозг не успевает переварить этот взгляд, Тим механически склоняется к Роджерсу, оставляя смазанный поцелуй на губах. Тогда тот оживляется, обвивает чужую шею руками и лезет целоваться. Хочет больше, глубже, кусает и зализывает, стонет прямо в губы напротив, неумело исследует кромку зубов языком. Вдруг он вздрагивает, напрягается всем телом и обмякает, кончая Тиму в кулак. Вязкие капли остаются на ладони, стекают по пальцам и капают на бледный живот. Тоби не отпускает, держит его близко к себе, обхватив ещё и бёдрами. Маски не знает, что ему делать. Нужно что-то сказать, нужно отстраниться. Будь Тим в привычном расположении духа, подумал бы, что нужно прописать щенку в лицо за то, что полез к нему. Но внезапная нега поглощает их обоих, скрепляет в этом интимном положении, не позволяет отстраниться. Чистой рукой Тим смахивает пару взмокших прядей с чужого лица, заглядывает в глаза напротив. У Тоби снова требовательный взгляд. Райт вздыхает и наклоняется, вплетаясь в очередной поцелуй. – Пиздец там ливень я весь- Мужики, вы чё устроили? – вместе со скрипом двери на пороге появляется мокрый до нитки Брайан, стягивающий с головы капюшон. Тим посылает его куда подальше, Тоби нервно ржёт и наконец отпускает Тима. Одеваются они второпях под яростный хохот Худи.