Над нами только мы

Шины мягко жужжат по мокрому от снега асфальту. За окнами проносятся огни — расплывшиеся, как пятна на акварельной бумаге. Где-то впереди их ждет аэропорт Нагои, а сейчас — только вечер, только редкие капли града на лобовом стекле и тишина, от которой у Микаэлы стягивает горло. Он сидит за рулем, но все его тело — натянутая тетива. В груди сжимается тревога. Не из-за предстоящей встречи с так называемыми «товарищами» Юичиро и прочими ненавистными людишками — из-за самого Юи. Тот находится рядом, совсем близко. Спокойный. Молчаливый. Смотрит. Прямо на него. Взгляд — тёплый, плотный, обжигающий. Мика не понимает, как еще выдерживает. В памяти то и дело всплывают моменты из того злосчастного магазина, а пальцы на руле предательски дрожат. — И все же нам не стоит возвращаться, — тихо произносит он, изо всех сил стараясь смотреть только на дорогу. Голос — непривычно низкий, будто сорванный. — Ну вот, опять двадцать пять… — Юичиро раздражённо цокает. — Мы же уже все обсудили, Мика. Что на этот раз? Микаэла сглатывает. На губах — привкус крови. Самой прекрасной в мире крови. …От Юи. Этого не должно быть. Этого всего не должно быть. — Юи, они тебя используют, — выдыхает он, как признание. — Ты для них не просто человек. Не просто солдат… Мика смотрит на Юичиро быстро — урывком, почти испуганно: — Ты инструмент. И для людей, и для вампиров. — Наш приют Хакуя был частью секты, в которой проводились эксперименты над людьми. Они использовали нас как подопытных кроликов. И их цель — «Серафим конца времен» — в один момент привела к концу света, восьмилетней давности. Всё это — последствия их эксперимента. — Ты все еще думаешь, что свободен, Юи? Все еще хочешь вернуться к лю… Он не договаривает. Голос дрожит. Снова бросив взгляд вбок, Мика замечает: Юи все еще смотрит на него. Молча. Пристально. Так, как будто… Видит насквозь. — Юи? Почему ты так смотришь?.. — срывается у него шепотом. Юичиро не отвечает. Он просто тянется вперед. *** Юичиро не думает. Он просто чувствует, что больше не может держать это внутри. Слишком долго копилось — и вот, прорывает. Поцелуй получается не осторожным. Не благодарным. Он — голодный. Смелый. Обнаженный. Настоящий. Все, что Юи обычно прятал за шутками и ухмылками, выходит наружу порывом, оголенным нервом. Его рука ложится на щеку Мики, большим пальцем он медленно проводит по коже под глазом — будто неуверенное, но очень важное прикосновение. Не просто ласка — попытка сказать: «Ты жив. Я здесь. Пожалуйста, …останься». И в следующую секунду — тишина. Почти священная. Мика не дышит. До этой секунды он только мечтал. Теперь уже не может мечтать. Только чувствовать. Только желать. Ему хватает одного прикосновения теплой ладони, одного взгляда изумрудных глаз, чтобы потерять себя. Он машинально жмет тормоз, сворачивает к обочине. Машина с хрипом останавливается, но мир уже не имеет значения. Есть только эта дрожь, это дыхание, это невыносимое чувство, сжигающее изнутри. Резким движением он приподнимает Юи, буквально вбивает его к себе на колени, словно возвращая то, что так долго держал лишь в мечтах. Резко, но с такой нежностью, что тот лишь выдыхает. Не сопротивляется. Не пугается. Распахивается. Сдается доверчиво, будто перед вечностью… — Ты даже не представляешь, что ты со мной сейчас сделал, — шепчет Мика, зарываясь дрожащими пальцами в волосы цвета ночи. Голос хриплый, едва слышный. — Я больше никогда не смогу быть тем, кем был. — Ты разрушил все. И я счастлив. Поцелуи — медленные, почти благоговейные. В уголок губ, в скулу, в шею, в подбородок… Каждое прикосновение — признание: «Я хочу тебя. Я люблю тебя. Ты мой». Но на секунду Мика замирает у шеи Юи. Слишком близко. Слишком чувствительно. Его клыки почти касаются кожи, как он вдруг резко отстраняется, будто опомнившись: — Прости. Я… Я все контролирую. Юи смотрит, не понимая. И Мика снова касается губами плеча — легче, чем дыхание: — Иногда я боюсь, что сойду с ума. Что захочу больше, чем ты готов отдать. У Юи дрожат пальцы, когда он расстегивает пуговицы на форме. Впервые за все это время он не чувствует себя мальчишкой, которого используют как инструмент. Он чувствует себя… Желанным. Избранным. Мика смотрит на него так, будто он — дар. Сокровище. Не святыня, нет… …А что-то свое. Что-то такое, что нельзя потерять. — Говори со мной, — выдыхает Юи, обвивая ногами его талию — Я хочу слышать, как ты меня хочешь. Мика целует его в грудь, в плечи. Говорит тихо, но беспрерывно: — Я мечтал о тебе все эти годы, Юи. О твоём голосе. О коже. О теле… — Как ты будешь стонать мое имя, пока я держу тебя за бедра. Он гладит руками, будто убеждается: не призрак. Живой. Теплый. Рядом. Гладит и продолжает хрипло шептать: — Я не человек, но с тобой чувствую себя живым. Но и это — ловушка. Я… Я боюсь сорваться, Юи. Я боюсь… Сделать тебе больно. Юи прижимается лбом к его груди: — Ты не сделаешь. Я знаю. Мика будто срывает с себя последние сомнения. А потом входит в него — медленно. Почти мучительно. Будто вжимаясь в суть. Юи вздрагивает, но не отстраняется. Только бормочет его имя, цепляется ногтями за плечи, и в этих движениях — не страдание, а принятие. Мика стонет — низко, глухо, будто весь его мир сужается до этой точки, до этого момента, где есть только Юи. — Взгляни на меня, — шепчет он. — Я хочу видеть твое лицо, когда ты понимаешь, что теперь ты мой. Навсегда. Юи почти в слезах. Не от боли — от насыщенности. От наполненности. Он чувствует, что внутри наконец не пусто; не просто отдает — обретает. Мика двигается ритмично, глубоко, словно заучивает его дыхание, тело, стоны. Каждый толчок — сдержанный, чуть затаенный, как будто он все еще помнит, что хищник. Но сдерживает себя. Ради него. А Юи уже не может остановиться — шепчет сквозь дрожь: «ещё», «не отпускай», «я твой»… Словно правда, к которой он только тянулся, наконец прорывается сквозь страх. Умирая и возрождаясь, Юичиро сам не знает, что это. Не осмеливается называть. Но это — больше, чем просто страсть. Это чувство, с которым хочется жить. Уже на пределе, Мика вдруг смотрит на него из-под ресниц: — Я возьму тебя так, что ты не сможешь думать ни о ком другом… Скажи, чья ты шлюшка, Юи. Только моя, да? — Хочешь, чтобы внутри отпечатался только я? — Скажи, что ты меня любишь. Прямо сейчас. Иначе я сойду с ума. Вместо ответа Юи лишь крепче прижимается, будто это и есть его единственный способ сказать: «Останься». Мика срывается. Толчок — резкий, глубокий, и все в нем раскалывается. Все, что он держал годами, выходит наружу. Они падают вместе — телами, душами, судьбами… Переплетенные. Свет и тьма. Плоть и вечность. Прижимая Юи к груди, Мика держит его крепко, будто боится, что тот исчезнет, растворится. Он — его священное сердце. — Никогда… Я никогда тебя не отпущу, — шепчет он. — Никогда, Юи. И он не отпускает. *** …Машина все еще пахнет озоном и кожей. Град стучит по крыше, будто отбивает пульс двоих — сбитый, сплетающийся. Пар стоит в воздухе, окна запотели. Юи лежит, прижавшись к Мике сбоку. Теплый, уставший, с подрагивающими губами. Он перебирает золотые волосы как водоросли в теплом море, а потом… Замирает. Засыпает, не сказав ни слова. Он не спрашивает: «А что теперь?». Не обещает: «Навсегда». Просто остается рядом. И этого… Достаточно. Для Мики — даже больше, чем достаточно. Микаэла смотрит на него и не может насытиться. Ресницы… Щеки… Дыхание… Но где-то под кожей все еще бьется страх — тихий, едва уловимый, как отголосок. Он ведь почувствовал это — в тот миг, когда Юи застонал, прижался теснее, открылся до конца. Почувствовал, как внутри что-то едва не сорвалось… Голод. Инстинкт. Клыки сводило от напряжения… Да, он успел отстраниться, смог удержаться, но… А что, если бы нет? Мика прижимается к нему ближе, стараясь заглушить этот порыв нежностью. Он никогда, Н.И.К.О.Г.Д.А. не позволит себе ранить его. Дотронувшись до руки Юи — осторожно, как до святыни — он шепчет, почти беззвучно: — Мое солнце. Моя жизнь, даже если я — смерть… Губы Мики касаются его лба, чуть влажного от пара и сна. Он не надеется на ответ. Только вдыхает глубже — с благодарностью. И с тихим ужасом от того, как легко мог все потерять. Юи с ним. Живой. Теплый. Тот самый… И пусть даже до утра. Пусть даже только сейчас… Мика запомнит это… …Каждую деталь.