Пока мы смеялись

В доме Андерсенов царила тихая радость – отмечали день рождения их единственной дочери, Лили. Торжество было лишено показной роскоши, в полном соответствии со вкусом именинницы. Нежные букеты живых роз украшали перила лестницы, ведущей в её личные покои. Комната девушки хранила уютный беспорядок, где рядом с благоухающими любимыми цветами скромно расположились красивые коробки с подарками. Лили, застыв перед зеркалом, задумчиво изучала своё отражение. Сегодня она предпочла простое, но изысканное синее платье. Его глубокий оттенок выгодно подчёркивал хрупкость фигуры и плавные линии тела, а глубокие темно карие глаза, обрамлённые тёмными ресницами, казались ещё глубже и таинственнее. Проведя рукой по длинным черным волосам, унаследованным от отца альфы, Лили неслышно вздохнула и плавно спустилась в гостиную. Там звучала нежная мелодия, создавая атмосферу умиротворения. Немногочисленные гости – самые близкие родственники и пара верных друзей – вели тихие беседы в ожидании виновницы торжества. Отец-омега, едва увидев дочь, почувствовал, как трепетная волна нежности накрывает его сердце. Перед ним стояла уже не та малышка, которую он помнил, а юная девушка, робко ступающая на порог взрослой жизни. Казалось, совсем недавно они с мужем с волнением узнали о её скором появлении на свет. Тогда восторженный голос доктора сообщил, что Лили – первая девочка-омега в его практике. Он живо вспомнил их с мужем взгляды, полные любви и умиления, когда они впервые увидели крохотную Лили с её распахнутыми навстречу миру карими глазками, и ту первую трогательную улыбку, озарившую их жизнь несказанным счастьем. Лили всегда отличалась спокойным нравом и послушанием, с ранних лет выделяясь среди сверстников своей природной утончённостью и искренней добротой. Её лучезарная улыбка мгновенно располагала к себе, словно невидимая нить, соединяя её с сердцами окружающих. Сегодня, в день её совершеннолетия, родители Лили — Мартин и Луи — особенно остро почувствовали, как неумолимо бежит время. Едва сдерживая волнение, они подошли к Лили и нежно обняли её, провожая к праздничному столу. Пусть круг друзей Лили и не был широк, один человек занимал в её жизни особое место. Лучший друг и двоюродный брат в одном лице — Сэмюэл Андерсон. Светловолосый, энергичный омега, он во многом являл собой полную противоположность Лили: шумный, смелый, неугомонный, чрезмерно влюбчивый и остро чувствующий. Порой с ним было непросто – его изменчивый нрав требовал немалого терпения. Но иного и не желалось: несмотря на все его особенности, Сэм по-настоящему любил Лили, заботился о ней искренне и никому не позволял причинить ей боль. Они были неразлучной командой с самого детства. Лили часто проводила бессонные ночи, внимая эмоциональным рассказам Сэма о том, как очередной альфа разбил его сердце. Она с нежностью улыбалась, вздыхала и давала мудрые советы. В ответ же брат держал её в курсе всех событий внешнего мира, сплетен и новостей. Как он сам любил повторять: «Кто владеет информацией, тот владеет миром». И это, надо признать, действительно работало. И сейчас, заметив затаившиеся слёзы в лукавых глазах брата, которые он так старательно пытался скрыть, Лили не смогла удержать собственных чувств. Сердце болезненно сжалось: они повзрослели. И, возможно, совсем скоро их дороги разойдутся. А она останется без этого шумного, неугомонного сорванца, который всегда был её верным спутником. — Только попробуй заплакать, Лилз, и я тут же зарыдаю. Весь макияж потечёт, а я над ним два часа колдовал, — прошептал Сэм, нежно обнимая именинницу склоняясь к её уху. — И не думала, — с лёгкой усмешкой ответила Лили, часто моргая, чтобы не дать волю слезам. — Ну какая же ты прелесть! — протянул Сэм мурлыкающим голосом, закружив девушку в плавном танце. — Как тебя до сих пор никто не покорил, ума не приложу, — добавил омега, озаряя всё вокруг своей лучезарной улыбкой. А-отец Лили, с сильным и волевым характером, бросил в сторону Сэма строгий взгляд, недвусмысленно говорящий: его девочка ещё юна, и никто не смеет даже думать о чём-то большем. Эта безмолвная реакция вызвала лёгкий смех среди гостей, но в душе Лили вдруг зародилась тихая грусть. О своих переживаниях она предпочитала молчать. Не из-за стыда – это чувство ей было чуждо – а скорее потому, что слишком хорошо представляла реакцию родных и друзей. Поэтому она хранила всё в себе, стараясь даже не погружаться в эти мысли слишком глубоко. С самого раннего детства семья Лили постоянно переезжала из-за службы а-отца. И хотя они почти всегда селились в больших, развитых городах, в школе Лили неизменно оказывалась единственной омегой среди девушек. Возможно, будь у неё смелость и кокетство Сэма, она чувствовала бы себя увереннее, могла бы флиртовать, играть взглядами, привлекать внимание. Но Лили была тихой и застенчивой. Новые знакомства давались ей с трудом. А настороженные взгляды окружающих, в которых сложно было различить неприязнь и простое любопытство, лишь усиливали её желание держаться в стороне. Да и откровенно говоря, альфы не проявляли к ней особого интереса. Однажды она случайно услышала, как кто-то назвал её "чёрной мышью" – прозвище, вероятно, возникшее из-за её густых, цвета воронова крыла волос. Сэм отчаянно пытался скрыть это от неё, но она всё равно узнала. И хотя внешне Лили всегда сохраняла маску холодной невозмутимости, внутри неё скрывалась ранимая и тонкая душа. Её чувства были хрупкими, бережно оберегаемыми от внешнего мира – она боялась, что любое неосторожное прикосновение разобьёт их на осколки. Всё чаще её мысли занимало будущее. Университет вызывал тревогу, особенно если Сэм вдруг решит пойти своим путём. Но Лили взрослела. Внутри неё зрела какая-то новая сила. И хотя мир, который ждал её впереди, казался густыми, непроходимыми джунглями, в этой неизведанности таилось нечто манящее. Магия ещё не прожитой жизни. Лили решительно отогнала навязчивые мысли – сегодня она намеревалась веселиться от души. Сэмми был рядом, и вдвоём они беззаботно дурачились, кружились в зажигательном танце, разыгрывали перед гостями целые комические сценки, утопая в благодарных аплодисментах. Они танцевали до полного изнеможения, пока ноги не заныли так сильно, что пришлось обессиленно рухнуть на диван, закинув их к потолку. Опьянённые лёгким вином и захлестнувшим их всеобщим весельем, они крепко обнимались, заразительно смеялись и, глядя друг другу в глаза, торжественно клялись сохранить эту драгоценную дружбу – навсегда, несмотря ни на какие превратности судьбы. Вечер прошёл в тёплой и спокойной атмосфере, в окружении самых дорогих сердцу людей. Когда последние гости, утомлённые, но сияющие счастливыми улыбками, покинули дом, Лили с благодарностью помогла родителям привести всё в порядок. Закончив, она, чувствуя приятную усталость во всём теле, оперлась о барную стойку и с нежной теплотой в сердце наблюдала, как о-отец бережно вытирает последнюю тарелку. В этот момент к ней подошёл а-отец, легко коснулся губами её макушки и обнял за плечи, ласково поглаживая её руку. — Мы так тебя любим, Лили… И безмерно гордимся тобой. Ты наш самый нежный цветок. Он сделал небольшую паузу и продолжил: — У нас есть для тебя новость. Мы узнали об этом совсем недавно, но решили рассказать после твоего дня рождения, чтобы не омрачать праздник. В строгом, но необычайно добром взгляде отца промелькнула виноватая нотка. О-отец, закончив с посудой, подошёл ближе и обнял Лили сзади, бережно прижав к себе. — Доченька, — начал он с лёгким волнением в голосе, — мы уже пять лет живём здесь, и я искренне надеялся, что этот город станет нашим последним пристанищем. Но, увы… У папы снова новое назначение. Говорят, на этот раз точно окончательное. Он слабо улыбнулся. — Есть и хорошая новость: Люсиен, Андрэ и Сэмми поедут с нами. Так что скучать тебе будет немного легче. Но мы понимаем, как тяжело тебе сейчас это слышать. Он на секунду запнулся, подбирая нужные слова. — Поэтому… если ты захочешь, ты можешь остаться здесь до начала лета, а к нам приехать уже на каникулах. Ты уже совсем взрослая, Лили, и мы полностью тебе доверяем. Он крепче прижал её к себе. — Но знай, мысль о том, что ты останешься одна, разрывает нам сердце… Мы будем ужасно скучать, наша девочка. А-отец всё это время молча наблюдал за ней, не выдавая своих чувств ни единым словом, словно стойкий солдат. Но Лили сердцем чувствовала: за его сдержанным внешним спокойствием бушует такая же буря эмоций, что и в её собственной душе. И слова здесь были излишни. Она слабо улыбнулась – решение пришло легко и естественно, словно где-то глубоко внутри она уже давно была готова к этому. Словно ждала этого момента. Правда заключалась в том, что Лили жаждала перемен. В глубине души она питала надежду, что на новом месте обретёт недостающую смелость – вырвется из своей уютной раковины, встретит новых людей, распахнёт двери в мир, который до сих пор казался ей далёким и недостижимым. — Это совсем не плохая новость, — быстро ответила она, и в её голосе звучала искренняя лёгкость. — Я с огромным удовольствием поеду с вами. И самое главное – дяди тоже едут. Сэмми бы меня точно убил, узнав, что я осталась одна. Он вообще в курсе? — Ох, дочка… Ты даже не представляешь, как мы рады это слышать, — отец выдохнул с облегчением и, улыбаясь, крепко прижал её к себе. — Времени не так много, через неделю мы уже должны быть на месте. Две квартиры – одна для нас, одна для семьи дяди. Будем жить по соседству, как и здесь. Так что скучать тебе точно не придётся… А Сэмми пока в неведении. Мы старались сохранить эту новость в тайне, а то, зная его болтливость, он бы уже давно всем растрезвонил, — с тихим смешком ответил Луи. Он крепче стиснул её в объятиях. — Гора с плеч… Как же мы счастливы… Они просидели втроём ещё около получаса, тихо беседуя, делясь теплом уходящего дня. Но вскоре Лили почувствовала, как усталость мягко окутывает её, словно тёплая волна. Попрощавшись с родителями, она поднялась к себе. Устроившись в постели, Лили улыбнулась. В памяти всплывали яркие картины минувшего дня: звонкий смех, зажигательные танцы, счастливые лица родни, искрящиеся бокалы. Лёгкое вино ещё приятно согревало губы, а сердце наполняло чувство светлой и тихой радости. Вскоре она погрузилась в глубокий, безмятежный сон. Ещё не зная, что совсем скоро в её размеренную жизнь стремительно ворвётся настоящий вихрь… с пронзительно голубыми глазами.