Пока мы смеялись

Неделя исчезла, словно её и не было. Едва отгремела вечеринка, как на Лили и Сэма обрушился водоворот дел: срочные школьные документы, а затем — марафон по магазинам. Причина? Город, куда им предстояло переехать, оказался на севере, где тепло лишь редкий гость, заглядывающий на пару месяцев в год. Отцы, конечно же, предусмотрительно умолчали об этом "незначительном" факте, прекрасно зная, как Лили ненавидит холод. Однако эта новость не смогла сломить её решимости. Вот уже пятый час они с Сэмом бродили по магазинам, охотясь за идеальной курткой. Лили обожала шопинг, но выбирать в такой спешке — то ещё испытание, даже для закалённого шопоголика вроде неё. — Лилз, ну серьёзно... Мы с утра на ногах! Я, между прочим, тоже собирался себе что-то присмотреть. А мы всё ещё выбираем одну-единственную куртку... — вздохнул Сэм, измотанный и слегка раздражённый. — У них там вечная мерзлота, наверняка магазины забиты тёплой одеждой. Купила бы уже на месте! — Прости-прости, я уже почти определилась! — затараторила Лили, вертясь перед зеркалом с двумя почти идентичными куртками в руках. — У меня вообще нет ни одной тёплой. У нас ведь зимы — считай, не бывает. А там, говорят, минус двадцать — это обычное дело. Как я, по-твоему, от аэропорта доберусь до дома, не заморозив внутренности? — Ради всего святого, выбери хоть что-нибудь! — взмолился Сэм. — У меня мочевой пузырь вот-вот подаст в отставку. Ты обещала отпустить меня в туалет ещё полчаса назад! — Всё, идём на кассу, — сдалась она, наконец выбрав куртку, едва отличающуюся от остальных. — Знала бы раньше, что переезжаем в такую морозильную камеру, семь раз подумала бы, прежде чем сказать «да». — Эй! Ты это серьёзно? Бросила бы меня одного в чужом городе? Вот это сестра, вот это поддержка! — обиженно пробурчал Сэм, надув губы. — Ну ладно, ладно, — Лили не удержалась и рассмеялась, глядя на его комичное выражение лица. — На самом деле... я легко согласилась. Наверное, я просто хотела перемен. Надеюсь, в новом месте всё будет по-другому. Сэм посмотрел на неё и кивнул: — Всё будет по-другому. Всё будет лучше.

***

К концу недели всё было готово, словно по волшебству. Несмотря на то, что вначале казалось, будто они ни за что не успеют, теперь, укладывая в чемодан последнюю пару ярко-красных кедов, Лили наконец выдохнула с облегчением. В воздухе витал запах перемен, смешанный с лёгким ароматом старого дерева из их уютного дома. Вечером вся семья собралась внизу, в просторной гостиной, где отцовский старый проигрыватель тихонько мурлыкал джаз. Они ужинали вместе в последний раз за этим столом, словно прощаясь не просто с домом, а с целой эпохой. Дом, кстати, решено было не продавать — пусть стоит, ждёт. Мало ли: вдруг на каникулы захочется вернуться, или если новое место окажется чужим, неласковым, то здесь всегда будет ждать их тихая гавань. Накануне отъезда Лили нашла время попрощаться с единственными друзьями, которые действительно были рядом всё это время — двумя девчонками из соседнего двора. С ними она провела чуть ли не всё детство: играли в прятки до темноты, строили шалаши, сочиняли тайные языки, в которые взрослым был закрыт вход. Прощание получилось тихим, без слёз — просто долгий взгляд, объятие и улыбка. После ужина, не говоря ни слова, она вышла на скрипучее крыльцо — просто посидеть, послушать, как шелестит листва в старом саду, запомнить каждую мелочь этого вечера. Там её и нашёл Сэм. Он сел рядом, молча прислонился лбом к её плечу, и от его тепла стало чуть легче. Слов не требовалось. Внутри обоих жила светлая, почти осязаемая тоска — как тихая мелодия, играющая на фоне. Они переезжали не в первый раз, но именно этот город, казалось, стал для Лили чем-то большим, чем просто точка на карте. Здесь прошли её «осознанные» годы — первая робкая влюблённость, горечь первых разочарований, простые, но такие важные моменты, которые формировали её. Она даже не ожидала от себя таких глубоких чувств. Но тоска была не тяжёлой, давящей, а светлой, будто благодарность за всё, что было. Прошло ещё несколько минут тишины, нарушаемой лишь стрекотом сверчков, как вдруг Сэм вскочил на ноги и, вскинув руки к звёздному небу, с широкой улыбкой крикнул: — Ну и пусть! Хоть на край света — главное, что вместе! Лили рассмеялась сквозь проступившие слёзы. Что-то защемило внутри — не больно, но сильно, как туго натянутая струна. С каждым годом связь с Сэмом становилась крепче, глубже, словно невидимая нить, связывающая их души. И от этой мысли, переполненная чувствами, она тоже вскочила — и запрыгала рядом с братом, совсем как в детстве, забыв обо всём на свете. Потому что да — главное ведь, что вместе.

***

Перелёт дался Лили нелегко. То ли экзотическая еда в самолёте дала о себе знать, то ли резкий, пронизывающий холод, совершенно неуместный для марта, подкосил её самочувствие. Поскольку прилетели они уже к вечеру, обращаться к врачу было поздно, и Лили решила дождаться утра, надеясь, что всё обойдётся само собой. Уже на следующий день, вместе с Сэмом — своим вечным телохранителем и неизменной поддержкой, — она стояла у кабинета гинеколога. Туда её направил терапевт после короткого осмотра и недолгого, но весьма откровенного разговора: — Честно говоря, течка у вас уже должна была начаться. Похоже на гормональный сбой. Нужно сдать анализы, но лучше сразу к специалисту — он подскажет, что делать дальше. Ожидая своей очереди, Лили машинально рассматривала узор на полу, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Вскоре дверь приоткрылась, и в коридор выглянул моложавый омега лет сорока — с добрым, открытым лицом и уверенным голосом: — Мисс Андерсен? Пойдёмте, доктор вас ждёт. В кабинете царила мягкая тишина, лишь изредка нарушаемая шорохом бумаг. После выслушанных жалоб и короткого, но деликатного осмотра, врач заговорил спокойно, с участием и пониманием: — Похоже, у вас лёгкий гормональный дисбаланс. Запах слабо выражен, что в вашем возрасте встречается нечасто, но и не является чем-то из ряда вон выходящим. Перелёт, стресс, резкая смена климата — ваш организм мог просто не справиться с такой нагрузкой. Давайте подождём. Если в течение полугода течка не наступит, тогда подберём лечение. Он сделал небольшую паузу, а потом добавил, с лёгкой, ободряющей улыбкой: — Иногда начало половой жизни тоже стимулирует гормональную систему, особенно у омег. Так что понаблюдаем. А сейчас — отдыхайте. Сон и горячая еда творят чудеса. Доктор ей сразу понравился: спокойный, внимательный, без намёка на осуждение или неловких взглядов. Она поблагодарила его и вышла, чувствуя себя чуть легче, словно с плеч упал невидимый груз. Лили и правда переживала — у её ровесников течка началась ещё в шестнадцать, а у неё всё было тихо. Хотя отец рассказывал, что и у него всё запоздало — только к восемнадцати. Значит, просто такая наследственность. После горячей ванны, где пар окутывал её, как тёплое одеяло, и полноценного сна ей стало значительно лучше. Боли внизу живота ещё напоминали о себе, но уже не мешали жить, превратившись в едва слышный шёпот. Все в доме были заняты обустройством, каждый уголок наполнялся их вещами, их жизнью. Новый дом оказался просторным, с огромными панорамными окнами, за которыми возвышались величественные хвойные деревья. Казалось, будто они живут прямо в лесу, в его самом сердце. Холод был колючим и ощутимым, но вокруг лежал мягкий, искрящийся снег, и в этой белой тишине ощущалась настоящая сказка. Лили даже не замечала, как мёрзнут руки — всё внимание забирала первозданная красота природы. В гостиной уютно потрескивал камин, выбрасывая в комнату тёплые отблески — в этом городе, как выяснилось, такие были почти в каждом доме. Город сам по себе был крошечным, по сравнению с тем мегаполисом, откуда они переехали. Здесь всё было рядом, все знали друг друга по имени и, казалось, всё про всех. В этом была и своя прелесть, и скрытая опасность. Лили вдруг поймала себя на тревожной мысли: рано или поздно кто-нибудь узнает, что она не бета, как почти все думают, а омега. За этим последуют пристальные взгляды, язвительный шёпот за спиной, любопытные принюхивания, неудобные вопросы… и, возможно, насмешки. Она резко мотнула головой, будто стирая эти навязчивые мысли, и напомнила себе: она не одна. И никому не позволит себя обидеть. Она уже не та наивная девочка. Мартин, словно почувствовав её смятение, налил ей горячее какао в любимую кружку с весёлым рисунком и подошёл, когда она сидела у камина, жадно грея руки и ноги после прогулки. Он молча устроился рядом, их плечи соприкоснулись. — Обещаю, всё будет хорошо, — мягко сказал он, и в его голосе звучала непоколебимая уверенность. — Знаю, папочка, — улыбнулась Лили, чмокнув его в тёплую щёку. — До конца учебного года осталось всего два месяца. Я хотел предложить домашнее обучение. Так ты сможешь спокойно подготовиться к экзаменам, не отвлекаясь на адаптацию. Новая школа — не лучшее решение прямо сейчас, — его слова были просты, но именно в этой простоте заключалась их сила. Отец всегда говорил немного, но казалось, он знал её лучше всех, видел её насквозь. — Это было бы прекрасно, — облегчённо вздохнула Лили, чувствуя, как с неё спадает напряжение. — Тогда решено. С понедельника начнётся новая жизнь, — сказал он, вставая. — Хотя, она уже началась. Он улыбнулся, легко потрепал её по плечу и ушёл, оставив Лили у камина, согретую не только живым огнём, но и тёплой мыслью, что всё действительно будет хорошо.