Там, где не должно было быть нас

Кафе «У Бабушки» гудело, как улей. Гомон голосов, звон посуды, запах жареного бекона и свежей выпечки — всё сливалось в шумный, тягучий как мёд, вихрь возвращённого Сторибрука. Город снова был полон. После очередного безумного путешествия в Зачарованный лес, люди — и не совсем люди — вернулись в свои дома, а с ними вернулись и хаос, и воспоминания. За угловым столиком у окна, Эмма сидела, сжав пальцами давно остывшую чашку кофе. Генри рядом о чём-то возбуждённо рассказывал, но слова проходили мимо неё, словно сквозь туман. Сердце гулко стучало — не от усталости. От тревоги. От ощущения, что сделано что-то, чего уже не исправить. Она краем глаза наблюдала за женщиной у стойки — та растерянно озиралась, не узнавая город. Темноволосая, в старомодной одежде, она казалась случайно сорванной с чужого времени. И именно так всё и было. Эмма вытащила её из прошлого. Тогда это казалось правильным. Но всё рухнуло, как только дверь кафе открылась. Реджина и Робин вошли вместе, и всё в помещении словно на миг замерло. Их шаги, прежде уверенные, стали тяжелее, медленнее. Робин остановился, отпустил руку Реджины, глаза уставились на женщину у стойки. Искажение на его лице — между изумлением, болью и чем-то ещё. Его голос сорвался шёпотом: — Мэриан?.. Женщина обернулась. И в следующую секунду они бросились друг к другу — не веря, но обнимая, словно боялись, что другой исчезнет, если отпустить. Эмма почувствовала, как всё в ней сжимается. Как будто кто-то выдернул воздух из лёгких. Она даже не успела ничего сказать, как сидящая рядом с ней Белоснежка прошептала, слишком тихо, чтобы услышал кто-то, кроме неё: — Эмма… ты… ты притащила жену Робина? Эмма не ответила сразу. Она смотрела, как Реджина стоит чуть поодаль. Не двигается. Не моргает. Как будто превратилась в каменную статую. — Я… я не знала, кто она, — выдохнула Эмма. — Она была в клетке. Я… просто спасла её. Слова звучали жалко, почти глупо. Даже самой себе она казалась наивной. Когда она всё же подняла взгляд, их глаза встретились. Карие, почти чёрные, с горечью и чем-то ещё — чем-то, что Эмма не могла сразу распознать. Это не была обычная злость Реджины. Это была боль. Такая, что от неё хотелось отвернуться. Реджина вышла. Не громко, не театрально — просто обернулась и вышла из кафе, будто в ней больше не осталось сил сражаться. Дверь за ней закрылась с глухим стуком. — Чёрт, — прошептала Эмма. Сердце сжалось. — Я должна поговорить с ней.

***

Реджина шла быстро, почти бегом. Пальцы дрожали, воздух казался слишком густым, чтобы дышать. Мэриан. Она вернулась. Эмма вернула её. Конечно, по привычке, она винила Свон. Это было легко. Привычно. Безопасно. Но внутри всё было не так просто. «Ты знала, что делаешь? Или просто снова решила спасти кого-то, не подумав о последствиях?» Реджина остановилась у угла улицы, оперлась о стену. Горло сжалось. И, как назло, за её спиной раздались шаги. — Реджина! Подожди! Эмма. Запыхавшаяся, с мольбой в голосе. — Реджина, пожалуйста… — начала она, запыхавшись. — Я не хотела… — Конечно не хотела. Ты просто случайно разрушила мою единственную попытку быть счастливой, — голос Реджины был ядовитым, но тихим. — Ты мастерски в этом преуспеваешь, Свон. Эмма вздрогнула. — Я не знала, что она жена Робина. Я пыталась спасти невинную женщину! — А ты когда-нибудь думала, что твоя одержимость спасением всех вокруг может разрушать жизни других? — глаза Реджины метали молнии, но в них читалась боль. Настоящая. — Ты забрала у меня шанс. Опять. — Мне жаль, — выдохнула она. — Честно. Я… я... Реджина молчала. Несколько секунд. А потом усмехнулась. Горько. — Жаль? Это всё, что ты можешь сказать? И прежде чем Эмма смогла ответить, Реджина снова повернулась и пошла прочь, оставляя девушку на пустой улице, с комом в горле и странным, жгучим чувством в груди. Не только виной. Это было что-то другое. Что-то, что она не готова была пока называть.