Там, где не должно было быть нас

Реджина стояла перед зеркалом, поправляя тонкие лямки элегантного чёрного платья, которое мягко облегало её фигуру и открывало изящную линию спины. Она слегка наклонила голову, чтобы застегнуть последнюю серьгу — аккуратный серебристый акцент, который завершал её утончённый образ. Зеркало отразило её уверенную, но всё же взволнованную улыбку. Звонок в дверь раздался именно в тот момент, когда она убрала прядь волос за ухо. Взяв в руки клатч, женщина спустилась по лестнице и открыла дверь. На пороге стояла Эмма — в тёмно-синих брюках, идеально сидящих по фигуре, и светлой блузке, аккуратно заправленной и с чуть расстёгнутым воротом. Волосы собраны, взгляд — полный восхищения. — Вау, — единственное, что удалось вымолвить девушке. Реджина усмехнулась, чуть склонив голову. — Приятно, что ты всё ещё способна терять дар речи. Хотя, ты сама сегодня выглядишь на удивление опрятно. Неужели свидание? Эмма рассмеялась и подала ей руку: — С кем-то особенной. Они сели в машину и вскоре прибыли в уютный ресторан с живой джазовой музыкой, мягким светом и белыми скатертями. Им достался небольшой столик у окна. Заказав вино, они разговаривали неспешно, с удовольствием, наслаждаясь обществом друг друга. — Генри хочет посмотреть какой-то старый фильм на выходных, — сказала Реджина, облокотившись на стол. — Ты не хочешь присоединиться? В пятницу или субботу, например. Эмма откинулась на спинку стула, задумавшись: — В пятницу я обещала встретиться с Киллианом… — начала она, не придавая значения, — …но в субботу — с радостью. Секунда — и всё изменилось. Реджина слегка отвернулась, потянулась к вину, но остановилась и вместо этого принялась аккуратно поправлять нож на салфетке. В её лице что-то поменялось — словно вспыхнула тень, неуловимая, но ощутимая. Эмма сразу это заметила. Наклонилась чуть ближе. — Что-то случилось? — Всё в порядке, — спокойно, чуть тише обычного ответила Реджина, не поднимая взгляда. — Это не моё дело, с кем ты встречаешься. Мы ведь… ничего друг другу не обещали. Эмма помедлила, а потом положила свою руку поверх её. Уверенно, но бережно. Реджина вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась. — Я встречаюсь только с тобой, — мягко утвердила девушка. Реджина наконец посмотрела на неё. Во взгляде мелькнуло сомнение, ирония, защита. Она приподняла бровь: — О, так мы теперь… встречаемся? — Да, — просто ответила Эмма, и уголки её губ чуть дрогнули в улыбке. — Так что… ты станешь моей девушкой? Миллс усмехнулась, опустив глаза в бокал. — Вслух это звучит ещё более нелепо, чем в моей голове. Свон тоже усмехнулась. — Почему ты так говоришь? Реджина медленно покачала головой, явно подбирая слова. Её голос стал почти шёпотом: — Не знаю, Эмма. Не думаю, что когда-либо по-настоящему была чьей-то девушкой. А мысль о том, что я буду твоей — совсем не укладывается в голове. Эмма чуть сильнее сжала её ладонь и подалась ближе, взгляд — полный тепла: — Значит, тебе придётся привыкнуть. Потому что теперь ты моя, Реджина. Официально. Моя девушка. На губах Реджины появилась настоящая улыбка — не усмешка, не защитная гримаса, а теплая, почти застенчивая. Она ничего не ответила — только посмотрела на Эмму так, будто в этот миг и правда поверила, что это возможно. С этого момента разговор пошёл легче. Брюнетка заметно расслабилась, позволила себе смеяться, флиртовать, всё чаще касаться руки Эммы. Напряжение растворилось, и теперь между ними было только это — простое, настоящее «мы».

***

Музыка сменилась — теперь звучала медленная, чувственная мелодия с живыми струнными. Свет в зале стал мягче, теплее. Некоторые пары начали подниматься из-за столов и выходить на танцпол. Эмма, не раздумывая, поднялась. Обошла стол и протянула руку: — Потанцуешь со мной? Реджина на секунду удивлённо приподняла бровь, но в следующую — вложила свою ладонь и встала. Они двинулись в центр зала. Девушка осторожно положила руку на талию Реджины, их другие руки остались переплетёнными. Они начали двигаться в такт — медленно, плавно, в полной синхронности, будто танцевали уже сотни раз. Эмма слегка притянула женщину ближе, её взгляд скользнул по губам, затем по глазам. — Ты выглядишь просто изумительно, — прошептала Свон, губы почти касались уха Реджины. — Ты тоже Эмма. — Её голос был чуть ниже, глубже, напоённый тем напряжением, которое скапливалось в ней весь вечер. Эмма не отрывалась от уха Реджины, шепча нечто, что в этот момент могло быть услышано только ею: слова желания, предвкушения, то, что заставляло кровь пульсировать быстрее. — Я умираю от желания тебя поцеловать. Реджина на мгновение прикрыла глаза, будто от волнения — и удовольствия от услышанного. Затем чуть отстранилась, чтобы посмотреть Эмме в глаза. На её губах играла вызывающая, знойная улыбка: — Тогда чего ты ждёшь? Она наклонилась ближе, её голос стал тёплым, обволакивающим: — Отвези меня домой, Эмма. На секунду Эмма перестала дышать. Желание вспыхнуло в ней ярко, ослепительно. Она тут же взяла Реджину за руку, почти не отводя взгляда, расплатилась на ходу с официантом, и, всё ещё держа её за руку, повела сквозь зал к выходу. На улице был прохладный воздух, но ни одна из них не почувствовала этого. Между ними всё уже горело. Машина Эммы ждала недалеко и, когда двери закрылись — всё остальное исчезло. Остались только они. И всё то, что должно было случиться этой ночью.

***

Как только дверь дома за ними захлопнулась, Эмма уже не сдерживалась. Одним движением она прижала Реджину к ближайшей стене, губы тут же нашли её в жадном, требовательном поцелуе. Женщина выдохнула против её губ, отвечая с не меньшим пылом, пальцы сжались на плечах Эммы. Их дыхание стало глубоким, рваным, тела прижались друг к другу плотнее. — Всё-таки ты любишь руководить, — выдохнула Реджина с лёгкой усмешкой, когда Свон чуть отстранилась, чтобы вдохнуть воздух. — Только когда знаю, что ты хочешь, чтобы я это делала, — хрипло прошептала Эмма и снова накрыла её губы поцелуем, одновременно стягивая с плеч тонкие лямки вечернего наряда. Платье мягко соскользнуло на талию, открывая обнажённую спину и гладкую кожу. Эмма сразу провела по ней ладонью, и Реджина едва слышно застонала, выгибаясь навстречу прикосновению. Почти не отрываясь друг от друга, они двигались дальше по коридору, пока не оказались у стола в гостиной. Эмма прервала поцелуй, прикусила нижнюю губу брюнетки и усмехнулась: — Здесь подойдёт? — Я бы сказала — идеально, - ответила та. Глаза уже блестели от желания. Эмма аккуратно, но решительно приподняла её, посадила на край стола и раздвинула её ноги, задирая подол платья. Поцелуи становились всё смелее, движения — всё острее, будто каждая секунда разлуки сегодня собиралась отыграться сейчас. Блузка девушки уже была полностью расстёгнута и Реджина с наслаждением провела пальцами по её груди, животу, скользя по коже, впитывая тепло. Она притянула возлюбленную ближе, практически прижав к себе всем телом. — Ты — безумие, — прошептала она ей в губы. — Только твоё, — ответила Эмма, прежде чем снова потеряться в её дыхании. Руки скользнули по талии Реджины, крепко удерживая, пальцы оставляли следы жара на коже. Она наклонялась всё ниже, целуя ключицы, шею, плечи, пока не оказалась на коленях между раздвинутых ног Реджины. Реджина запрокинула голову и застонала сквозь сжатые губы, пальцы вцепились в волосы Эммы, тело дрожало от ощущений. Эмма знала каждое движение, которое заставит её терять контроль, и теперь использовала это знание с удовольствием, и немного с торжеством. — Скажи мне, чего ты хочешь, — прошептала Эмма, поднимая на неё взгляд. — Тебя. Всю. Прямо сейчас, — голос женщины был низким и хриплым, в нём звучала не только страсть, но и нечто большее, нечто глубже. Слова Реджины будто сорвали все остатки сдержанности. Эмма склонилась ниже, ладонями скользнув вверх по бёдрам брюнетки, нежно, с трепетом, но в то же время с непоколебимой уверенностью. Прикосновения были обжигающе-медленными — дразнящими, почти нетерпимыми. Реджина прикусила губу, запрокинув голову и оперевшись ладонями о край стола. Дыхание её стало более поверхностным, глаза закрылись, будто от сосредоточенности — или чтобы не потеряться в том, что чувствует. Эмма была предельно внимательной: её губы, язык, пальцы двигались в безмолвной гармонии, изучая каждый отклик, каждую дрожь. Реджина пыталась сохранить контроль, как обычно, но тело подводило её — оно отзывалось на каждое касание слишком живо, слишком остро. Её спина выгнулась, ноги сжались вокруг талии Эммы, голос вырвался хриплым, сдавленным стоном: — Эмма… Имя прозвучало как мольба, как предупреждение, как признание. Эмма подняла голову, её глаза были наполнены чем-то большим, чем просто страсть. Она взяла Реджину за руку, поцеловала ладонь, а затем, не разрывая зрительного контакта, продолжила — мягко, но настойчиво, погружая её в вихрь ощущений. Реджина вскрикнула, не в силах больше сдерживать себя. Волна накрыла её — жаркая, мощная, всепоглощающая. Она потеряла контроль, дыхание сбилось, пальцы дрожали, вцепившись в плечи Эммы, будто ища опоры в этом наводнении чувств. Блондинка поднялась, не говоря ни слова, и просто обняла её, прижав крепко, оберегающе, зарывшись лицом в изгиб шеи. Женщина обвила её руками, прижимаясь, почти растворяясь в этом объятии. — Ты… — выдохнула Миллс, ещё не восстановив дыхание. — …только моя? Эмма улыбнулась, уткнувшись в её кожу: — Официально, Реджина. Абсолютно и безоговорочно твоя.