Bad Idea

— Ты уже надоела! — говорит черноволосая.       Она смотрит в черные глаза, происходит бой глазами, и… — Боже… ладно, ты меня убедила Йоко, — говорит Синклер сдаваясь. — Вот и отлично, потому все говорят о том, что там будет просто супер туса! А там, глядишь подцепишь себе какого-нибудь парня… или девушку, — подъёбывает свою подругу Танака. — Ты… — хочет ей высказать Синклер, — очень нехорошая женщина! — И твоя лучшая подруга! А как мы знаем…? Скажи кто твой друг, и я скажу тебе кто ты! — Ты не исправима. Что туда надеть? Дресс-код есть? — Дресс-код? На домашнюю вечеринку? Подруга, я думаю я тебя запустила. — Ну, мало ли. И вообще, я так-то работаю! — Синклер мы с тобой в одном отделе работаем, не рассказывай мне! — И я прикрываю твою задницу постоянно. Поэтому скажи чем мне прикрыть свою!       Для взрослой тёти, её гардероб нифига не взрослый. Ну, не то, чтобы она совсем взрослая, и не то, чтобы гардероб совсем детский, но… ладно, в двадцать три это ещё нормально.       Йоко, закатив глаза, подошла к шкафу Синклер и принялась его перебирать с видом эксперта, отбрасывая в сторону вещи, которые, по её мнению, не годились для «супер тусы». — Так, это слишком скучно, это слишком мрачно, это слишком… гм… похоже на то, что ты собралась на похороны, а не на вечеринку, — бормотала она себе под нос.       Энид, скрестив руки на груди, наблюдала за этим с легким раздражением. — Эй, полегче! — воскликнула она. — Там вообще-то мои вещи! — Да-да, знаю, — отмахнулась Йоко. — Но тебе нужно что-то… более яркое, более веселое, более… сексуальное!       Наконец, она остановилась, и в ее глазах загорелся огонек. — Ага! Вот оно! — воскликнула она, вытаскивая из шкафа сложенную стопку вещей.       Синклер ахнула. Это была ее любимая, но почти не ношенная красная футболка, которую она так и не отнесла в ателье, чтобы там сделали интересный принт. А ещё пара ярко-красных джинсов скинни, которые она купила под влиянием момента, но так и не решалась надеть. — Красный — цвет страсти, — провозгласила Йоко, с победной улыбкой поворачиваясь к Синклер. — И тебе он очень идет!       Голубоглазая поколебалась. Да, яркое ей нравится, но настолько… красное? Не многовато ли? Но Йоко так на нее смотрела, что она не смогла ей отказать. — Ну… не знаю, — пробормотала Энид. — Может быть, это слишком… — Никаких «может быть»! — отрезала Йоко. — Надень это, и ты будешь самой крутой девчонкой на вечеринке!       Она протянула ей одежду, и Синклер, вздохнув, приняла ее. — Ладно, — сказала она. — Уговорила. Но если я буду выглядеть как идиотка, это будет твоя вина!       Йоко засмеялась. — Не волнуйся, — сказала она. — Ты будешь выглядеть потрясающе! Просто поверь мне.       Когда светловолосая закончила переодеваться и посмотрела в зеркало, она была удивлена. Красный цвет действительно ей шел, подчеркивая ее темные волосы и глаза. И, как ни странно, она чувствовала себя в этой одежде не такой уж и некомфортно. — Ну что, как я выгляжу? — спросила она, поворачиваясь к Йоко.       Йоко присвистнула. — Не будь мы знакомы с детства, и будь я не в отношениях, взяла бы тебя прям здесь, — шутит Йоко, смущая светловолосую. — Ладно, ты победила. Это реально классно.       Йоко обняла ее. — Я всегда побеждаю, подруга, — сказала Йоко. — А теперь, давай на вечеринку!       Громкая музыка, яркий свет, толпа людей, танцующих и смеющихся — все это обрушилось на нее, словно цунами. Когда-то, года наверное два назад, для неё это было привычно, она была почти в своей среде. Но всё меняется и люди не исключение.       Она почувствовала себя потерянной и одинокой. Ей захотелось развернуться и убежать обратно, но внезапно она чувствует как Йоко крепко держит её за руку, не давая ей этого сделать. — Ну что, пошли веселиться? — крикнула Йоко, перекрывая шум музыки, и потащила ее в центр комнаты.       Энид позволила Йоко вести себя, хотя внутри неё всё ещё бурлило смесью страха и неуверенности. Они пробирались сквозь толпу, и с каждым шагом Энид чувствовала, как её сердце бьётся всё быстрее. Музыка пульсировала в её ушах, а яркие огни создавали вокруг какое-то волшебное, почти сюрреалистическое пространство.       Синклер сопротивлялась, чувствуя, как внутри нарастает паника. Ей не нравилось быть в центре внимания, ей не нравилась громкая музыка, ей не нравилось толкотня. Ей хотелось просто сидеть дома с книжкой и чашкой горячего шоколада.       Но Йоко не отступала. Она тянула ее за руку, заставляя двигаться вперед.       И всё-таки она чувствовала себя не в своей тарелке. Все эти незнакомые люди, громкая музыка, запах алкоголя и пота — все это вызывало у нее тошноту. Ей хотелось найти укромное местечко и просто переждать, пока все закончится.       Но Йоко не давала ей этого сделать. Она схватила ее за руки и начала тянуть в танец. — Да ладно тебе, — крикнула Йоко. — Просто расслабься и двигайся!       Энид, чувствуя на себе ее взгляд, попыталась повторить движения Йоко, но у нее ничего не получалось. Она чувствовала себя неуклюжей и скованной. — Прости, — прошептала Энид Йоко. — Я не умею танцевать.       Йоко остановилась и посмотрела на нее с сочувствием. — Эй, все в порядке, — сказала она. — Никто не заставляет тебя танцевать. Просто делай то, что тебе нравится.       Она отпустила ее руки и отошла в сторону, оставив Энид одну посреди танцпола.       Энид, почувствовав себя еще более одинокой и потерянной, начала осматриваться в поисках выхода.       Нет. Она не может так поступить с Йоко. Они подруги уже давно. Ничего страшного, что она разучилась веселиться.       Забывшись в своих мыслях она сталкивается с кем-то, начиная чувствовать себя неловко. — Ой, извините, — пробормотала светловолосая.       Она подняла глаза и увидела перед собой красивую девушку с длинными черными волосами и пронзительными голубыми глазами. Девушка смотрела на нее с любопытством. — Ты глаза то разуй, — сказала девушка грубо, — тут разный народ, и все пьяные. А ты и так… плохо собравшаяся красная шапочка.       Эта шутка заставила Энид улыбнуться, она кивает и решает уйти, однако… — Я Уэнсдей, — представилась она, а ты?       Энид замялась. Она не знала, что ответить. Ей не хотелось знакомиться с новыми людьми, но в то же время она не хотела быть грубой. — Я… Энид, — прошептала она.       Уэнсдей улыбнулась, от чего у светловолосой от страха кровь застыла в жилах, а потом… она подумала о том, что очень красивая улыбка. Да нет, очень даже ничего. И чего это она. — Ты здесь одна? — спрашивает Уэнсдей.       Энид покачала головой. — Я с подругой, — ответила она. — Но она где-то здесь танцует. — Ну, может, выпьем тогда? Как тебе идея? — Оу, я не хочу оставлять её одну, и… — Звучит так, будто она твоя мамочка. Ну ладно, будешь готова принести бабушке пирожки, приходи на кухню, — вновь улыбается черноволосая.       Энид проводила Уэнсдей взглядом, чувствуя странную смесь замешательства и заинтригованности. В этой девушке было что-то такое, что притягивало и отталкивало одновременно. Ее грубость, прямолинейность и необычная внешность вызывали любопытство, а ее пронзительный взгляд заставлял чувствовать себя неуютно.

Вздох

      Она смотрит на танцующих, пытаясь там найти Йоко. Попытаться найти подругу, извинитья и уйти?

Или…

Выдох

It was a bad idea calling you up       К чёрту всё, там, бабушка, пирожки, алкоголь и Уэнсдей. Краси… нет. Не всмысле некрасивая, а в смысле Энид не лесбиянка. Вроде-бы. — А я думала ты придёшь раньше, — говорит Уэнсдей, — что выпьешь? Ты тут недавно. — Недавно, а что посоветуешь? — Ну смотри, тут есть бурбон, вино, хер знает конечно для кого тут оно, пиво, если не хочешь выделяться, водка, если хочешь ужраться. Решать тебе. — А что будешь ты? — Я? Хороший вопрос, но можно ли тебе доверять, и чего ты ждёшь от сегодня? — Ничего не жду. Мне можно доверять, и я… хочу повеселиться. — Ха! Ладно. Проверим. Тогда, к чёрту кухню, топай за мной. Was such a bad idea 'cause now I'm even more lost       Энид чувствует как не успевает за физически более низкой и юркой Уэнсдей, и внезапно для себя решает взять её за руку. Черноволосая оборачивается, оглядывает её, и… молчит. Просто идёт дальше.       Ещё минутка, и они оказываются в Ванной, выгнав всех кто там был. — Итак, я спрошу ещё раз. Ты точно хочешь повеселиться? — Да! — говорит Энид. It was a bad idea to think you were the one       Аддамс достаёт пакетик, в нём две таблетки. Затем, она словно по волшебству находит два стакана. — Это наркотики? — спрашивает Синклер. — Ты сказала, что тебе можно доверять, я доверяю тебе, а ты мне. Иначе никак. Ну, бахнем!       Они обе проглатывают по таблетке. — Теперь на выход? — Ага, как же, для начало, надо чтобы вштырило, присядь. — А что за эффект будет от этих таблеток? — Понятия не имею, — признаётся черноглазая. — Эм… — Я доверяю человеку который мне их дал. Так что меня это не волнует.       Энид не успела ничего ответить, как вдруг мир вокруг неё начал расплываться. Цвета стали ярче, звуки — громче, а ощущения — острее. Она почувствовала, как по ее телу пробегает волна тепла, а сердце начинает биться быстрее. — Что… что происходит? — пролепетала она, хватаясь за голову. — Не волнуйся, — сказала Уэнсдей, глядя на нее с загадочной улыбкой. — Это просто таблетки начинают действовать.       И тут мир взорвался. Энид почувствовала, как ее тело наполняется энергией, а разум — невероятной ясностью. Она вдруг поняла все тайны вселенной, все ответы на все вопросы. Она видела, как переплетаются между собой нити судьбы, как формируются события, как рождаются и умирают миры.       Это было ошеломляюще, потрясающе и… немного пугающе. — Я… я все понимаю! — воскликнула Энид, чувствуя, как из ее глаз текут слезы. — Я понимаю, зачем мы здесь, что мы должны сделать!       Уэнсдей наклонилась к ней и прошептала на ухо: — Тише, тише. Просто наслаждайся моментом.       Она взяла Энид за руку и повела ее к зеркалу. — Посмотри на себя, — сказала Уэнсдей. — Ты прекрасна.       Энид посмотрела в зеркало и увидела, что ее глаза светятся необыкновенным светом. Ее волосы струятся, словно водопад, а губы расплываются в блаженной улыбке. Она никогда не чувствовала себя такой красивой и уверенной в себе. — Я… я действительно красивая, — прошептала она, не отрывая взгляда от своего отражения. — Ты всегда была красивой, — сказала Уэнсдей. — Просто раньше ты этого не видела.       Она поцеловала Энид в щеку, и Энид почувствовала, как ее тело наполняется еще большей энергией. Она обняла Уэнсдей в ответ, ощущая ее холод и спокойствие. — Я чувствую себя странно, Уэнсдей, — прошептала она. — Тебе плохо? — Нет, нет… просто… я ну… не лесбиянка. — Окей, и? — И я пиздец как тебя хочу, — она поворачивается к Аддамс целуя её грубо и быстро, прямо в губы. — Ебать, меня также накрыло. Так что я согласна. Куда пойдём? — А надо куда-то идти? — Неее, секс в ванной во время тусы это самое худшее из всех. — Да? — А то, пойдём поищем где уединиться.       Они вместе выходят из ванной, и тут черноволосая начинает пытаться открыть все двери какие видит. — У тебя есть, ну, типо, заколка, или что-то в этом роде, что-то гнущееся? — Э-э-э, да, вот, — Синклер отдаёт ей предмет подходящий по описанию. — Приготовся увидеть магию.       И действительно, Уэнсдей взламывает вход в комнату меньше чем за минуту, сильно поражая голубоглазую спутницу. — Ты… воровка? — спрашивает Синклер. — Ага, и сейчас я украду твоё сердце, — говорит черноволосая.       Энид покраснела от такого напора и опустила взгляд, не зная, что ответить. Сердце бешено колотилось в груди, а в животе порхали бабочки. Наглая, напористая, жёсткая, холодная… может, это не наркотик ведёт Синклер в эти объятия? А может эти объятия ловушка хищника? К чёрту. Она уже давно не была с кем-либо, а потому, может себе позволить расслабиться. Так ведь? — Заходим или нет? — прошептала Уэнсдей, приоткрывая дверь в комнату.       Энид подняла глаза и увидела, что Уэнсдей смотрит на нее с вызовом. В ее глазах горел огонь, который словно бы притягивал к себе.       Сглотнув, голубоглазая кивнула. — Да, — прошептала она. — Пошли.       Черноволосаа толкнула дверь, и они вошли в комнату. Это была спальня, обставленная в минималистичном стиле. Большая кровать, тумбочка, шкаф. Ничего лишнего.       Уэнсдей закрыла дверь на замок и повернулась к Энид. — Что ж, — сказала она. — Теперь мы одни. You put your hands under my shirt       Она начала медленно приближаться к Синклер, ее глаза не отрывались от ее губ. Светловолосая чувствовала, как ее тело горит от желания. Ей хотелось прикоснуться к ней, обнять ее, поцеловать ее.       И Энид не выдерживает подобного действа, целуя девушку перед собой. Грубо, быстро, тяжело, нависая над ней своим ростом. Да, голубоглазая выше, сантиметров на двадцать. Хотя, все выше Уэнсдей.       Уэнсдей, не ожидавшая такого порыва, на мгновение замерла, но затем ответила на поцелуй с такой же страстью. Её руки обвились вокруг шеи Энид, притягивая её ближе. Их языки встретились, и между ними словно пробежал электрический разряд. Синклер чувствовала, как её тело наполняется жаром, а сердце бьётся всё быстрее.       Слившись в поцелуе, они забыли обо всем на свете. Лишь их тела, жаждущие друг друга, существовали в этом мире. Языки сплелись в страстном танце, губы кусали и ласкали, руки обнимали и сжимали. — Ты точно не лесбиянка? — спрашивает черноволосая, когда их губы перестают быть рядом, — слишком горячо целуешься. — Это всё из-за таблетки. — Да конечно, от экстези такого не бывает. Ты же просто хочешь меня, так ведь? — Да! Undid my bra and said these words       Черноглазая начала медленно снимать с светловолосой её красную футболку, её пальцы скользили по коже, вызывая мурашки. Синклер закрыла глаза, наслаждаясь каждым прикосновением. Когда футболка упала на пол, Уэнсдей провела руками по её обнажённой спине, её прикосновения были нежными, но настойчивыми. — Я хочу тебя всю, — шепчет ей Аддамс. — Так возьми, — шепчет в ответ Синклер. «Darling, you're so pretty, it hurts»       Энид улыбнулась и начала медленно снимать с Уэнсдей её нижнее белье. Её пальцы скользили по её коже, вызывая новые волны мурашек. Когда они обе остались обнажёнными, они легли на кровать, их тела сливались в единое целое. You pushed me up against my wall       Внезапно, черноволосая толкает свою партнёршу на кровать. И почти тут же припадает к её шее губами, резко, грубо, целует будто наказывается, параллельно её руки скачут по оголённому верху светловолосой. Threw my clothes down on the floor       Но Синклер далеко на промах, секс может не её конёк, но она там не новичок. А потому руки ложатся на задницу черноглазой, которая моментально реагирует на это. — Хочешь мою жопу? К сожалению, для этого нужно быть больше, чем девкой которую я подцепила на тусе. «Darling, are you ready for more?» — Ты подцепила? Ха, прости, но я уж точно выше тебя, — говорит она и резким движением меняет своё положение с пассивного на активное, и целует Аддамс в губы, — думаю, я могу получить чуть больше чем можно. — Я тебя явно недооценила. Хорошо, что ты можешь? — О, тебе понравится, — говорит светловолосая и…

КУСЬ

— Ай! Блять! — говорит Уэнсдей, — ты совсем ёбнулась?       Энид укусила её за плечо, грубо. — Ой, что не так? Резко перестала быть крутой? — она целует шею Аддамс, совсем не заботясь о чём-либо.       Уэнсдей застонала от боли и удовольствия, её тело изгибалось под прикосновениями голубоглазой. Она чувствовала, как каждое движение светловолосой вызывает в ней волны наслаждения, которые заставляли её забыть обо всём на свете. — Ты… ёбнутая… — говорит Уэнсдей, — такая же как я. It was a bad idea calling you up       С этими словами, Аддамс присасывается к её плечу, намереваясь оставить там засос. О, да. — Этой твой первый раз с девушкой? — спрашивает Энид. — Нет, и не последний. А теперь…       Брюнетка нагло вновь позицию сверху, намереваясь снять надоедливые джинсы. Красные. Надо же только придумать такое. Хотя, сука, смотрятся охуенно. Но лучше будет без них. — Я буду смеяться, если под джинсами будут красные трусики, — говорит черноглазая.       Но бельё оказалось чёрным, обычным, не примечательным.       Уэнсдей целует живот Синклер, вызывая кучу мурашек.       Синклер застонала, её тело изгибалось под прикосновениями Уэнсдей. Она чувствовала, как каждое движение черноволосой вызывает в ней волны наслаждения, которые заставляли её забыть обо всём на свете.       Аддамс улыбнулась, её губы скользили по коже Энид, оставляя за собой след огня. Она чувствовала, как её собственное тело горит от страсти, как каждое прикосновение к светловолосой вызывает в ней новые волны желания.       Синклер застонала, её руки обвились вокруг шеи Уэнсдей, притягивая её ближе. Их языки снова встретились в страстном поцелуе, их тела сливались в единое целое.       Уэнсдей продолжала свои ласки, её руки скользили по телу Синклер, вызывая новые волны наслаждения. Она чувствовала, как каждое её движение вызывает в светловолосой новые стоны и вздохи.       Она опустилась ниже, и ее губы коснулись ее лобка. Энид вздрогнула от этого прикосновения, и в ее животе вспыхнул новый пожар. Она крепко сжала простыню, пытаясь удержаться на грани. — Если я сниму их с тебя, ты будешь довольна? — спрашивает Аддамс, показывая на черные трусики. — Да! — Отлично.       Уэнсдей умело ласкала ее, ее язык творил чудеса. Энид чувствовала, как ее тело расслабляется и наполняется удовольствием. Она была готова отдаться ей полностью, без остатка. — О, Уэнсдей, — простонала Энид, чувствуя приближение оргазма.       Внезапно Аддамс отрывается от процесса. Was such a bad idea, I'm totally fucked — Что? — тяжело дышит голубоглазая, — что такое? — Так дело не пойдёт, я привыкла не только отдавать, но и получать.       Она снимает с себя всю одежду, и садиться на лицо Синклер. — Давай, будь хорошей девочкой, сделай мамочке приятно, — она устраивается получше готовясь наслаждаться.       Энид, немного ошарашенная таким поворотом, тем не менее, была готова подчиниться. Её руки скользнули по бёдрам Уэнсдей, и она начала нежно целовать и ласкать её, чувствуя, как черноволосая начинает двигаться в такт её движениям. Она вытянула шею и коснулась языком клитора Уэнсдей. В ту же секунду Аддамс вздрогнула всем телом, и застонала от удовольствия.       Уэнсдей застонала от удовольствия, её тело изгибалось в ритме движений Энид. Она чувствовала, как волны наслаждения накатывают на неё одна за другой, заставляя её забыть обо всём на свете.       Черноглазая начала двигаться своим телом в такт движений языка голубоглазой, пока в один из моментов не осознала, что она не одна, её руки опустились на груди блондинки, и начали их мять. Снизу послышался сдавленный стон.       Казалось бы немного времени прошло, или… много? За приятным делом времени не замечают, и Аддамс поняла что приближается, и решает, что она не хочет утопать одна.       Уэнсдей начинает своими руками доставлять удовольствие Энид, мягко, нежно, её пальцы делают немыслимое, возвращают Синклер на дорогу к оргазму.       Мир словно бы сузился до размеров комнатки, нет, до них двоих. Энид не знала, что ещё отдать, тепло, запах, касания, она готова на всё, и этого было слишком мало. Она чувствовала, как её тело наполняется жаром, каждое прикосновение Уэнсдей вызывало в ней новые волны наслаждения. Её дыхание становилось всё более прерывистым, а сердце билось быстрее. Она изгибалась под прикосновениями черноволосой, её тело отвечало на каждое движение, как будто они были созданы друг для друга. It was a bad idea to think I could stop       Черноволосая, чувствуя, как Синклер приближается к пику наслаждения, ускорила свои движения. Её пальцы скользили по телу светловолосой, вызывая новые волны мурашек. Она чувствовала, как каждое её движение вызывает в Энид новые стоны и вздохи. — Уэнсдей… — с трудом отрывается Синклер, — я… я скоро! — Я тоже. Сделаем это вместе!       Уэнсдей продолжала свои ласки, её руки скользили по телу Энид, вызывая новые волны наслаждения. Она чувствовала, как каждое её движение вызывает в светловолосой новые стоны и вздохи.       Энид застонала громче, чувствуя, как тело пронзает разряд тока. Ей казалось, что она сейчас взорвется от наслаждения. И в этот момент обе одновременно достигают вершины.       Оргазм обрушился на Энид, как цунами, сметая все на своем пути. Ее тело пронзила сильнейшая судорога, мышцы напряглись до предела, а затем разом расслабились, оставив после себя лишь приятную слабость.       Уэнсдей, отдавалась ощущениям, её мозг словно бы был на короткое время отключен от внешнего мира. Ей было всё равно, кто она, откуда и зачем. Здесь и сейчас была только Энид, ее тепло, ее вкус, ее неистовая страсть.       В голове словно взорвалась сверхновая, рассыпая миллиарды искр удовольствия по всему телу. Ее сознание помутилось, мир вокруг перестал существовать. Была только она, и Уэнсдей, и это непередаваемое чувство единства и блаженства.       И вот, когда Энид начала изнывать в муках удовольствия, ее собственное тело отозвалось, словно пробудившись от долгой спячки. Оргазм настиг ее внезапно, без предупреждения.       Мощная волна энергии пронзила ее от головы до кончиков пальцев, вырывая из груди сдавленный стон. Все мышцы напряглись до предела, а затем разом отпустили, оставив после себя лишь приятное оцепенение. Was such a bad idea, I can't get enough       Мышцы таза сокращались в бешеном ритме, выжимая из нее остатки сил. Каждое сокращение отдавалось волной наслаждения, которая прокатывалась по всему телу, от кончиков пальцев до корней волос.       На остатках сил, Уэнсдей встаёт с лица Энид, и ложится на её плечо.       Обе тяжело дышат, всё равно желая остаться в потоке удовольствия.       Однако, первая проиграет Синклер. Она первая заговорила. — Су… — она тяжело дышит, ей бы выровнять дыхание, но… — сука… это, это был лучший оргазм! — Самый лучший? — улыбается Уэнсдей. — Да! Это был самый лучший оргазм за мою жизнь.       Уэнсдей ухмыляется. — А ты, точно не лесбиянка? — Знаешь, начинаю сомневаться в этом.       Обе смеются над этим. — Ну что, поваляемся ещё немного, одеваемся и выходим? — Ой… ах, Энид-Энид, ты такая, — она приближается к её уху, — наивная.       Внезапно на Энид нападает страх и смущение. Неужели она… — Ты думаешь, я тебя отпущу после того, пока не буду удовлетворена морально. — Ты… — Лежи, и наслаждайся, — она целует её в губы, а рука опускается к лону Энид. It was a bad idea meeting you so late       Энид вздрогнула под прикосновением холодных пальцев, но не отстранилась. Наоборот, что-то внутри нее затрепетало в предвкушении. Она знала, что ее ждет дальше, и она была готова. Даже жаждала этого.       Грубые, но уверенные движения Уэнсдей, казалось, зажигали в ней огонь. Все чувства обострились до предела, и она ощущала себя невероятно живой, настоящей.       Ей нравилось это. Нравилось быть во власти Уэнсдей, нравилось подчиняться ее воле. Нравилось чувствовать себя такой слабой и беззащитной.       Стоны, которые вырывались из ее горла, были громче и откровеннее, чем когда-либо прежде. Она изгибалась под прикосновениями Уэнсдей, словно змея, танцующая под дудку заклинателя. Was such a bad idea 'cause I can't think straight       Но черноволосую были не остановить. Она ласкала, целовала, дарила тепло… нет. Это уже не тепло, это уже грёбаный пожар, который просто так не остановишь.       Прикосновения Уэнсдей были как удар хлыста, как порыв ледяного ветра, как укус дикого зверя. В них не было нежности, не было ласки, не было сочувствия. Только чистая, первобытная страсть, жажда власти и неутолимое желание.       И Энид, вопреки всему, хотела этого. Она хотела быть сломленной, униженной, растоптанной. Она хотела отдать себя в руки этой жестокой и прекрасной девушке, и позволить ей сделать с собой все, что угодно.       Пальцы Уэнсдей проникали внутрь, и каждое движение отзывалось волной наслаждения, пронзающей все тело. Дыхание сбилось, сердце бешено колотилось в груди, а разум застилала пелена похоти.       Энид запрокинула голову и закричала. Ее тело содрогалось в экстазе, мышцы напряглись до предела, а затем разом расслабились, оставив после себя лишь приятную слабость.       Но Уэнсдей не останавливалась. Она продолжала ласкать ее, добиваясь новых и новых оргазмов. Энид уже не могла ничего контролировать. Она была полностью во власти черноволосой, и ей это нравилось. — Давай, — говорит Уэнсдей, — я хочу увидеть твоё лицо перед оргазмом. Покажи мне чего ты стоишь, сучка.       Энид застонала, её тело изгибалось под прикосновениями Уэнсдей. Она чувствовала, как каждое движение черноволосой вызывает в ней новые волны наслаждения, которые заставляли её забыть обо всём на свете. Её дыхание становилось всё более прерывистым, а сердце билось всё быстрее.       Уэнсдей улыбнулась, её губы скользили по коже Энид, оставляя за собой след огня. Она чувствовала, как её собственное тело горит от страсти, как каждое прикосновение к светловолосой вызывает в ней новые волны желания.       Она смотрела на Уэнсдей с обожанием, словно та была богиней, сошедшей с небес. — Ты… — прошептала Энид, задыхаясь от переполнявших ее чувств.       Она попыталась что-то сказать, но слова застряли у нее в горле. Уэнсдей улыбнулась, увидев её состояние, от её вида веяло всемогуществом, и продолжала мучать Энид ласками.       Наконец, Энид закричала. Ее тело содрогнулось в мощном оргазме, который казался бесконечным. Она зарылась руками в волосы Уэнсдей, притягивая ее ближе, словно боясь, что та исчезнет. It was a bad idea to bring you back home       Лицо Энид исказилось в экстазе, брови взлетели вверх, оголив покорный и измученный лоб, из полуоткрытого рта вырывались сдавленные стоны. И вот, в кульминационный момент её глаза распахнулись, и в них Уэнсдей увидела не просто похоть, а чистое, незамутненное откровение.       Синклер словно вырвалась из плена своей обычной жизни, своей неуверенности, своих сомнений. Она была свободна, она была настоящей, она была полностью отдана этому моменту, этой страсти, этой ей, Уэнсдей Аддамс.       И это заводило не меньше, чем трепещущее от удовольствия тело под собой. Осознание власти, которую она имеет над этой девушкой, разжигало в ней новый огонь желания. Was such a bad idea, I need to be alone — Смотри на меня, — прорычала Уэнсдей, продолжая свои ласки, — смотри, как я заставляю тебя кончать.       И Энид смотрела. Глаза в глаза, передавая всю гамму чувств, захлестнувших ее — от безумного восторга до полного подчинения. Ее зрачки расширились, и во всем лице читалось нескрываемое обожание. You put your hands under my shirt       И в это мгновение Уэнсдей поняла, что зацепилась. Что она попала в ловушку, расставленную ею же самой. Потому что сейчас, глядя на эту сияющую от счастья девушку, она чувствовала что-то, чего не испытывала никогда раньше. «Darling, you're so pretty, it hurts» — Ладно, два лучших оргазма за всю мою жизнь. С… спасибо, — тяжело говорит Энид, прикрывая глаза от блаженной неги. — Ха, малышка, это, не конец, — говорит Аддамс и облизывает свою руку, которой подарила наслаждение светловолосой. You pushed me up against my wall — В… всмысле? — Я, — говорит черноволосая, — всё ещё не удовлетворена. Да и ты… красиво кончаешь. И знаешь, ты наконец-то стала сладкой. Threw my clothes down on the floor       Энид с ужасом раскрывает глаза. — М-может не нужно? М-мне и двух оргазмов хватило? — Если ты не кончишь в третий раз, мы больше не увидимся. «Darling, are you ready for more?» — Я… доверяю тебе, — выдыхает Синклер.       Ей чёрт подери предложили кончить ещё раз, и судя по всему они могут встретиться ещё раз.       Разум Энид отключён, чтобы подумать логически. Да и… поздно уже. Ей тоже нужно отдыхать.       Тем временем губы Аддамс, как и она сама опускались к лону голубоглазой, с явным и жёстким намерением.       Её жаркие поцелуи уже не оставляли след, нет, проблема не в поцелуях, а в том, что всё уже сгорело, и третьего раза не…

АХ!

      До селе Синклер была недостаточно громкой. Но этот язык. Эти губы. Эти движения. На этот раз, Уэнсдей видимо играет с ней серьёзно. Чего она ждала тогда раньше? — Блять, Господи, боже, д-да!       Однако, Аддамс не останавливается. Сейчас, тело Синклер не просто мокрое, теперь она сладкая, такая, как надо, слишком расслабленная. — Сладкая, — поднимается Уэнсдей, чтобы тут же опуститься назад.       Этот вкус… трудно описать словами. После того, что произошло, Синклер стала нужно кондиции. Это потрясающе.       Аддамс не пропускает ни единой складочки, и сама наслаждаясь тем, что делает. Главное, чтобы после, они с Синклер смогли уйти тихо. Иначе, слухов не избежать.       Эта дрожь, такая, какая предвещает…       Синклер взорвалась под ласками Уэнсдей очередным оргазмом. На этот раз слишком бурно. Но не перебор. — Скажи только одно, — говорит Энид, кажется она сейчас задохнётся, — чем я тебя привлекла? — Ой, это такой милый вопрос. Знаешь, я тебе скажу так. Ты была… подавлена. Тебе видимо не нравятся шумные вечеринки и прочие темы. — И ты решила меня так порадовать? — Нет, я до последнего думала, что ты передумаешь. Но ты молодец. Художница? — Дизайнер. — Везёт мне на вас. Творческих, — говорит Уэнсдей, и взяв свою одежду, достаёт визитку, — возьми, захочешь встретиться, позвони, я приеду в любую часть города. Но если будет далеко, то с тебя мороженное! — говорит Уэнсдей. — Ха, хорошо, звучит не настолько уж и напрягающе. — Ты просто не знаешь мои аппетиты. — После трёх оргазмов, догадываюсь. — Пора одеваться и валить отсюда. Сделаем это вместе? — Да, можем… погулять, — говорит Энид, — ну, если хочешь… — Ты сначала оденься, потом решим.

***

      Что вы знаете о том, как живётся человеку, который кажется начал новую жизнь?       Ладно, всё это к тому, что последние две недели Энид светилась словно новогодняя ёлка, которой навесили ещё подсветки. Всё что было раньше перешло в состояние неважного, и теперь, она не просто лучший сотрудник месяца, а лучший сотрудник месяца с гигантским отрывом.       Да. Две недели. Две недели с того вечера. — Так что там было? — спрашивает Йоко. — Я не скажу, — говорит Энид краснея, — и вообще, ты меня там бросила! — А потом я тебя искала, волновалась, ну! Колись. — Я… я там встретила кое-кого. — Ооооо, кто он? — спрашивает черноволосая заглядывая прямо в глаза.       Синклер отводит взгляд. — Ну… не он.       Атомная бомба? Царь бомба? Вы бы видели реакцию Йоко на эту информацию… — АААААААААААААА! — Может, ты не будешь орать в офисе? — спрашивает красная как рак. — Прости, — извиняеться Танака, — так… и вы виделись ещё? И… то есть, у тебя номер хоть есть? И вообще, что с того, что ты встретила там… девушку. — Нет, не виделись, номер есть, я с ней переспала. — говорит Синклер, спокойным тоном.       Но для Йоко это прозвучало как гром среди ясного неба. Она застыла на месте, раскрыв рот от изумления. — Ты… что?.. Погоди… Ты…       Она запнулась, не в силах подобрать слова. — Ты… переспала… с девушкой?..       Энид, покраснев еще сильнее, отвела взгляд. — Ну… да, — пробормотала она. — Типа… да.       Йоко молчала несколько секунд, переваривая эту информацию. Затем ее лицо озарила широкая улыбка. — Энид, — сказала она, обнимая подругу. — Я так рада за тебя! Я всегда знала, что в тебе есть что-то такое… особенное!       Она отстранилась и посмотрела на Энид с восхищением. — И кто же она? — спросила Йоко. — Рассказывай все в подробностях! Как вы познакомились? Что она делает? Она красивая? Она хорошо целуется?       Энид засмеялась, глядя на ее взволнованное лицо. — Погоди, Йоко, — сказала она. — Не все сразу.       Она вздохнула и начала рассказывать о том вечере на тусовке, о взломанной двери, о страстном сексе и о том, как Уэнсдей покорила ее сердце.       Йоко слушала ее, затаив дыхание, и, чем больше рассказывала Энид, тем шире становилась ее улыбка. It was a bad idea calling you up — Вау, — сказала Йоко, когда Энид закончила свой рассказ. — Это… ну просто невероятно. Жаль только, вы после не виделись. Но, номер есть, может позвонишь? — Ну, не знаю, работать нужно. Может на выходных… или…       Рядом с ними словно по велению духа материализуется начальник. — Так, это, Синклер, у тебя сегодня выходной. Заказчик тобой доволен, выделил деньги на премию тебе. И завтра тоже. В общем приходишь в понедельник, ещё один такой месяц, и вместе пойдём на повышение.       Энид смотрит на него хлопая глазами. — Ау, я с кем говорю! — он щёлкает рядом с её лицом, — вперёд за расчётом пока я добрый! — Энид, это твой шанс! Позвони ей!       Что это если не везение?       Она уходит. Забрав деньги а следом собравшись.

Вдох.

      Поехать домой сейчас…

Или…

Выдох.

      Она достаёт бумажку, которую хранит в бардачке своей тачки. Was such a bad idea, I'm totally fucked       Раздающиеся гудки говорят о том, что номер слава богу существует. Значит Уэнсдей не соврала. А может это не её номер? — Ало, кто это? — говорит заспаный голос так похожий на голос Уэнсдей. — Э-это я, ну, девушка с вечеринки, мы… мы с тобой переспали и… — Только не говори что ты беременна, потому что это точно не я. А вообще с какой вечеринки? Потому что я на многих сплю с кем-то.       Сердце Энид предательски сжимается, слёзы наворачиваются на глазах. Она… — Господи, Энид, я уже поняла что это ты. Просто дурачусь. Я тебя запомнила. И твой дрожащий голос. Ждала весточку раньше. — Я… п-прости. М-может… ну… э… встретимся? — Окей, кафе «Боттель» через час. Это в центре если что. — Хорошо.       Блять. В центре дорого. Но может, если заказывать будет только черноволосая это не сильно ударит по недавно набухшему карману. Она кстати так и не считала сколько ей дали. Но не мало.       Парковка у Кафе в центре была забита, разве что чуток свободного места, и её мини-купер пролезет. It was a bad idea to think I could stop       Это всё, на что у неё хватило тогда средств, не осуждайте. Видимо кто-то из золотой молодёжи совсем оборзел, поскольку очень близко ко входу в само заведение стоял форд GT, чёрный. Красивый падла.       Но она открывает дверь, почти сразу начиная искать глазами черноволосую. Не обману…       Она уже машет рукой. — Привет, — говорит Уэнсдей, — ты как? Нашла место для парковки? — Откуда ты… — Тут вообще-то окна стоят, если ты не видишь. Ладно, я не знаю что ты любишь, поэтому заказала только сок. Апельсиновый. Тебе же можно апельсины? — Д-да, вроде, никто не запрещал. — Отлично. Вот меню, — говорит черноволосая, отдавая бумагу своей собеседнице, — бери что хочешь, я плачу. — Я… мне хватит и сока. — Клёвая тачка. — Ты хоть не издевайся, — говорит Энид, — вообще, я коплю. — Это… похвально. Значит смотри, какой у нас план. Мы сейчас здесь пообедаем, ну, я позавтракаю, потом, мы идём в боулинг, потом в ночной клуб, там накидываемся, потом идём на пляж, и там тусим. — С-с кем? — взволнованно спрашивает Синклер. — Там будет… — кажется Уэнсдей её понимает, — ты хочешь вдвоём? Тогда, обед-боулинг-клуб-набережная, там встречаем рассвет. Согласна? — У… у меня не хватит столько. — Боже, я тебе говорю что я плачу. Я пригласила тебя. Теперь ты довольна? — Ну… Was such a bad idea, I can't get enough — Всё нормально, — спокойно произносит Уэнсдей, — всё Окей, не парься.       Энид всё ещё чувствовала себя немного неловко, но улыбка Уэнсдей и её спокойный тон помогли ей немного расслабиться. Она взяла меню и начала листать его, хотя в голове у неё всё ещё крутились мысли о том, что она не привыкла к такому вниманию. — Ладно, — наконец произнесла она, — но я всё равно не буду заказывать что-то дорогое.       Уэнсдей усмехнулась. — Энид, серьёзно, я не собираюсь тебя ограничивать. Бери что хочешь. Или хочешь, я закажу за нас обеих?       Энид пожала плечами, немного улыбаясь. — Ну… ладно. Только не что-то слишком экзотичное.       Уэнсдей кивнула и помахала официанту. Когда он подошёл, она быстро заказала пару блюд, которые, судя по всему, были её любимыми. Энид не стала спорить, хотя внутри всё ещё чувствовала себя немного неуверенно. — Ты часто так делаешь? — спросила она, когда официант ушёл. — Приглашаешь кого-то на целый день?       Уэнсдей покачала головой. — Знаешь, пожалуй это так, да, вот, сегодня тебя пригласила, вот, ещё приглашала Энид, вот, приглашала её, да, вот, тебя опять же, девчонку светловолосую вот, звала, кажется, Энид зовут, — Синклер рассмеялась понимая что Уэнсдей шутит, — а если серьёзно, то ты такая первая, ты была слишком… хороша в тот раз. Bad idea       Энид почувствовала, как её щёки снова заливаются краской. Она отпила сока, чтобы скрыть смущение. — Я очень хочу, чтобы мы провели потрясающий день, ну или его остатки. — Спасибо, — тихо сказала голубоглазая, — я… я тоже хочу. Bad idea — Кстати о пляже, ты точно уверена? Я бы охотно взглянула на тебя тебя в мокром купальнике, потому что мокрую тебя, я уже наблюдала, — шепчет возбуждающим тоном черноволосая.       Энид густо покраснела, не зная, куда деть глаза. Она закашлялась и попыталась сделать вид, что очень внимательно изучает меню. — Уэнсдей! — прошипела она, стараясь не привлекать внимание окружающих. — Ну зачем ты так? Bad idea       Уэнсдей лишь загадочно улыбнулась, наблюдая за реакцией Энид. Ей нравилось смущать её и видеть, как её щеки наливаются румянцем. — Что? Разве я не могу выразить свое восхищение? — невинно спросила она. — К тому же, я всего лишь констатирую факт. Ты выглядела потрясающе той ночью. И я уверена, что в купальнике ты будешь выглядеть не хуже.       Энид прикусила губу, чувствуя, как ее сердце начинает биться быстрее. Она не знала, как реагировать на такую откровенность со стороны Уэнсдей. С одной стороны, ей было немного неловко, но с другой — ей льстило такое внимание. — Ладно, — пробормотала она, стараясь перевести тему. — Давай просто поедим и потом решим, что будем делать дальше.       Уэнсдей кивнула, соглашаясь прекратить поддразнивать Энид хотя бы на время. Но в её глазах все еще играл озорной огонек, намекающий на то, что этот день обещает быть очень интересным.

***

      Жизнь не имеет свойства стоять на месте. Ну, только если у трупа. Но это и не жизнь.       Одно свидание неумолимо потянуло за собой второе, второе потянуло третье, на котором они вновь переспали.       И вот, вроде бы, уже нужно принять решение, и Энид хочет сказать заветные слова. Но… а, нет никаких но.       Это свидание началось с прогулки по парку, и плавно переходило к кафе, сидя и поедая мороженное. Уэнсдей решает начать первая: — Знаешь, я должна тебе кое-в-чём признаться. Bad idea — Уэнсдей… я… я знаю. И… я и испытываю тоже самое, я люблю тебя! — она тянется, чтобы поцеловать Аддамс и та ей отвечает на поцелуй.       Они начали встречаться. Теперь это настоящие отношения, а не нечто напоминающее их. — Я всё понимаю, но, у меня целый дом, блин, а не тесная квартира. — говорит Энид. You put your hands under my shirt — А ещё туалет на улице, и сушилка для белья, называется ветер. — помечает Уэнсдей, хотя, когда была в гостях, ей было не до таких мелочей. — Ты драмматизируешь. Я не была у тебя в гостях, но не думаю, что твоя квартира просторнее моего дома. — О, поверь, ты будешь в шоке. — ухмыляется Уэнсдей. — Тогда жду не дождусь этого шока, — мурлычет Энид, приближаясь к Уэнсдей и нежно покусывая ее мочку уха. — Может, ты прямо сейчас покажешь мне хотя бы часть своей «шокирующей» квартиры? Я уверена, там найдется место, где мы сможем уединиться? Undid my bra and said these words       Она отстраняется, глядя Уэнсдей прямо в глаза с вызовом. — Или ты боишься, что я не выдержу такого «шока»?       Уэнсдей на мгновение замерла, казалось, обдумывая предложение Энид. Её обычно непроницаемое лицо выдало лёгкую заинтересованность. Она слегка склонила голову набок, изучая реакцию Энид. «Darling, you're so pretty, it hurts» — Ты играешь с огнём, Энид. И я не уверена, что ты понимаешь, насколько он может быть жарким.       Она провела кончиком пальца по щеке Энид, оставляя за собой мурашки. — Представь себе нечто тёмное, мрачное, с кучей смертельных ловушек подстать мне. О, это сам филиал ада на земле.       Она взяла Энид за руку и потянула за собой, направляясь к выходу из кафе. Энид, задыхаясь от предвкушения, поспешила за ней, чувствуя, как волнение нарастает с каждой секундой. Она не знала, что её ждёт в квартире Уэнсдей, но была готова ко всему. Ведь, в конце концов, это Уэнсдей, и с ней никогда не бывает скучно. You pushed me up against my wall — Скажи, ты мне доверяешь? — Д-да. — Отлично, тогда, завяжем тебе глаза. Верь мне. Ладно?       Конечно когда Энид услышала о том, что у Уэнсдей есть квартира, она представляла себе тесную однушку/двушку, где-нибудь неизвестно где. — Осторожно, возьми меня за руку.       И Энид берёт несколько минут, потом подъём на лифте, ещё немного, ещё чуток и…       Синклер стоит и завороженно смотрит вниз. Под ними этажей пятьдесят, если не больше, некий страх сковал светловолосую, но она сделала шаг вперёд. — Э… это что? — спрашивает она не в силах прийти в себя. Threw my clothes down on the floor — Это Нью-Йорк. А, или ты про стекло? Оно пуленепробиваемое, не переживай. — Пере… — Синклер оборачивается назад, и видит позади себя аппаратаменты.       И сейчас она понимает, что находится в «квартире» которая больше чем весь её дом раза в два наверное. — Мне… мне только одно хочется спросить. Напомни, где, ты работаешь? — О, я не работаю. Мне дают деньги родители. Пока что. — Они… они дают тебе деньги на съем такой квартиры? — Нет, они купили мне её, зачем снимать.       Энид молча переваривает информацию, чувствуя, как ее челюсть медленно отвисает. «Не работает? Купили? Да это же сумасшедший дом!» — проносится в ее голове. Но вслух она произносит лишь: — К-круто… Очень круто.       Она оглядывается по сторонам, стараясь скрыть замешательство. Апартаменты действительно впечатляют: огромные окна с панорамным видом на город, минималистичный дизайн с намеком на готический стиль, темная мебель, разбавленная яркими акцентами вроде букетов черных роз и причудливых скульптур. На самом деле, это был просто дичайший контраст между тем что внутри и тем, что снаружи. Но… — Итак, — Уэнсдей прерывает ее разглядывание, — раз ты пережила первый «шок», перейдем к следующему этапу. Я полагаю, ты хочешь увидеть мою… спальню? — Д-да.       Они поднимаются на второй этаж апартаментов, боже… эта спальня…       Одна только кровать наверное больше, чем Уэнсдей, Энид, и умножить на два вместе взятые. Жуть. — Я думаю тебе нравится. Ляжем? — П-погоди. Я… я в ахуе. Это… — она чувствует как ей слегка поплохело, — у меня голова кружится. Это вообще… законно?! — Если бы это было незаконно, я бы жила где-то относительно около тебя, и была бы ничем не примечательной на вид. А я в буквальном смысле могу сорить деньгами. Кстати. Может… ну, перед тем как Приступим… пыхнем? — Чего? — Боже, Синклер, наркотики, я предлагаю тебе наркотики. — Ты… ты как-то часто их принимаешь, тебе так не кажется? — У меня тяжёлая жизнь. Но в ней… в ней наконец-то появилось что-то светлое. — Я хочу чтобы ты завязала с этим. You said «Darling, are you ready for more?» — Это постепенный процесс. И перед тем, как завязать, нужно обязательно насладиться. — Боги… хорошо.

***

      День, вечер, ночь. Если бы Энид только знала, с кем она в отношениях, то предложила бы во время первого раза начать их. Почему? Уэнсдей ненасытная кошка, впрочем, и без наркотиков.       Ей бы сейчас сладко спать, но… словно бы она должна что-то здесь понять. От нечего делать она спустилась на кухню, выпить воды. Да и перекусить было бы неплохо.       Энид достаёт из холодильника нарезку какой-то колбасы и наслаждается жизнью от того, что это что-то вкусное. Но на ночь есть вредно.       Слегка почувствовав себя хозяйкой, она она поднялась в спальню, и заметила тумбочку хм… о, паспорт. Так… — Твою… — говорит она совершенно не боясь, что Аддамс услышит. Потому что… — Что? — сонно и не соображая спрашивает Уэнсдей. — Бля-я-я-ть… — Что случилось? — резко реагирует Уэнсдей.       Светловолосая смотрит на дату рождения в паспорте, и понимает что её девушке всего шестнадцать лет… — Ты… блять! Сука! Сука! Сука!       Энид начинает собирать свои вещи. — Боже, да что не так?! — То, что тебе нет восемнадцати, и то, что ты блядская наркоманка!       Уэнсдей резко садится на кровати, её сонливость мгновенно исчезает, сменяясь смесью удивления и раздражения. Она смотрит на Энид, её глаза сверкают в полумраке спальни. — Наркоманка? Это ты про что, идиотка? Я принимаю лекарства, прописанные врачом! А шестнадцать лет… — Она нервно облизывает губы. — Это всего лишь формальность. Я развита не по годам, в отличие от некоторых. — Ну да, конечно, трава, амфетамин и прочие спиды были врачом прописаны, пизди меньше! Ты могла сказать мне что тебе нет восемнадцати, и я бы даже не пошла бы за тобой тогда!             Уэнсдей молчит несколько секунд, её лицо остаётся непроницаемым, но в глазах мелькает что-то, похожее на панику. Она медленно встаёт с кровати и делает шаг к голубоглазая. — Энид, постой, — говорит она, пытаясь взять её за руку, но Энид резко отдёргивает её. — Не трогай меня! — кричит Синклер, её глаза наполняются слезами. — Энид, пожалуйста, — говорит она, её голос дрожит. — Я люблю тебя. Я не хочу тебя потерять.       Энид замирает, но не оборачивается. Её плечи дрожат, и она сжимает губы, чтобы не заплакать. — Любовь не может быть построена на лжи, Уэнсдей, — говорит она тихо. — Я не могу быть с тобой.       Она вырывает руку и выходит из комнаты, не оглядываясь. Уэнсдей стоит в спальне, смотря ей вслед, её глаза наполняются слезами. Она садится на кровать, обхватывает голову руками и начинает тихо плакать.       В квартире становится тихо, слишком тихо. Энид уходит, и с каждым шагом она чувствует, как её сердце разрывается на части. Она не знает, как жить с этим. Она не знает, как жить вообще. Но она знает одно: ничто уже не будет таким, как прежде.

Две недели спустя.

      Сказать что Синклер была убита, всё равно что сказать ничего.       Это… это страшный удар для неё. Йоко смогла сделать всё, чтобы перевести Энид на дистанционную работу, впахивая за двоих, чувствуя вину за то, что свела их.       Синклер пила в одиночестве, первые пару дней, просто не веря в произошедшее. Она спала с малолеткой. Это… это ужасно!       И вот стоило светлой голове хоть слегка прояснится, как она уже засыпала. Час ночи, конечно.

Дзииииинь

Дзииииииинь

It was a bad idea calling you up       Внезапный звонок заставил её раскрыть глаза. Неизвестный номер. — Кто? — спрашивает она сонным голосом. — Знаешь… я устала. — доносится голос… Уэнсдей?       Позади слышится шум автомобилей. — Я люблю тебя Энид, и я докажу тебе это. Прости что обманывала тебя. Сегодня, я больше не смогу тебя обмануть. — Что?! Где ты! УЭНСДЕЙ! — Энид чувствует как разрывается её сердце. — Я на мосту. Но не советую приезжать, не хочу ранить тебя ещё сильнее. — Нет, нет, я приеду! Was such a bad idea, I'm totally fucked       Синклер собралась меньше чем за минуту.       Энид выскакивает на улицу, забыв и забив на всё, почти дико садится в свою машину, и разгоняет бедную до предела её возможностей, гоня на мост, из их воспоминаний.       Всю дорогу Энид молилась. Молилась, чтобы успеть, молилась, чтобы Уэнсдей передумала, молилась, чтобы всё это оказалось дурным сном.       Когда машина остановилась у подножия моста, Энид выскочила из неё и побежала вверх по лестнице. Ветер свистел в ушах, неся обрывки разговоров, звуки машин. Она искала её глазами, боялась увидеть самое страшное.       И вот она увидела её. Уэнсдей стояла на краю моста, спиной к городу, лицом к темной воде. Её чёрное пальто развевалось на ветру, словно крылья ворона. It was a bad idea calling you up — Уэнсдей! — закричала Энид, задыхаясь, — Не делай этого!       Уэнсдей медленно обернулась. В свете фонарей Энид увидела её лицо, залитое слезами. — Энид… — прошептала она. — Ты пришла. — Да, я пришла, — ответила Энид, стараясь говорить спокойно. — Потому что я не могу позволить тебе это сделать. — Я сломала тебе сердце, — сказала Уэнсдей. — Я врала тебе. Я не заслуживаю прощения. — Да, ты причинила мне боль, — согласилась Энид. — Но это не значит, что ты должна умирать. Ты можешь исправить свои ошибки. Ты можешь стать лучше. — Я не знаю, как, — прошептала Уэнсдей. — Я не умею быть хорошей. — Я помогу тебе, — сказала Энид, делая шаг вперед. — Я буду рядом с тобой. Я… я люблю тебя!       Уэнсдей смотрела на неё, и в её глазах появилось проблеск надежды. — Ты… ты правда любишь меня? — Да! Боже… — ответила Энид честно, — я люблю тебя! И я готова тебя простить! Я верю в тебя. Верю в нас!       Она протянула руку к Уэнсдей. — Давай отойдем отсюда. Давай поговорим. Давай попробуем всё исправить. Вместе.       Уэнсдей смотрела на её руку, затем на её лицо. В её глазах боролись страх и надежда. — Я тоже люблю тебя! — говорит Уэнсдей и…

Прыгает.

      Энид издаёт душераздирающий крик, бросаясь вперед, но было слишком поздно. Она видит лишь всплеск воды внизу, в черной бездне океана.       Время словно замедлилось, и она не могла поверить в то, что только что увидела. Уэнсдей прыгнула. Её фигура исчезла в темной воде, и Энид показалось, что мир вокруг неё рушится. — Нет! — крикнула она, её голос разорвал ночную тишину. — Нет, нет, нет! Was such a bad idea, I'm totally fucked       Она бросилась к перилам, её руки дрожали, а сердце билось так сильно, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Она смотрела вниз, в темную воду, но Уэнсдей уже не было видно. Паника охватила её, и она начала кричать: — Уэнсдей! Уэнсдей! Пожалуйста! Нет!       Мгновения тянулись как часы… внезапно она слышит… крик. Крик. КРИК! УЭНСДЕЙ ЖИВА! Ч… — Мисс, вы в порядке? — спрашивает мужчина появившийся рядом так неожиданно. — Я… нет… Уэнсдей, она… — Прошу за мной, мисс.       В горле застрял вопрос что.       Она идёт. Они спускаются вниз и… там Уэнсдей. Ж… живая? И… целая?       Энид не задумываясь подбегает к своей как ей казалось галлюцинации целуя её. Ожидая почувствовать вкус морской воды или крови, она чувствует вкус помады, которую использовала во время вечеринки. Тогда… — Ты…       Уэнсдей её обнимает. — Всё хорошо, я была привязана к тросу. Я жива.       Энид плачет у неё на плече.       Энид не могла поверить своим глазам. Уэнсдей была жива, целая, и стояла перед ней. Она обнимала её так крепко, словно боялась, что та исчезнет, как мираж. Слёзы текли по её щекам, и она не могла остановить их. Всё, что она чувствовала, — это облегчение, смешанное с ужасом от того, что произошло. It was a bad idea to think I could stop — Ты… ты жива, — повторяла Энид, словно пытаясь убедить себя, что это не сон. — Ты жива… — Да, я жива, — ответила Уэнсдей, её голос был мягким, но в нём слышалась вина. — Прости меня, Энид. Прости за всё.       Энид отстранилась, посмотрела ей в глаза, и её сердце снова сжалось. В глазах Уэнсдей была боль, раскаяние, но также и надежда. — Ты… ты привязана к тросу? — спросила Энид, её голос дрожал. — Это был… розыгрыш? — Нет, не розыгрыш, — ответила Уэнсдей, её голос стал тише. — Это был… глупый способ доказать тебе, что я серьёзно. Что я готова рискнуть всём, чтобы вернуть тебя. Но я не хотела, чтобы ты пострадала. Я… я не хотела, чтобы ты испугалась. — Испугалась? — Энид фыркнула, её голос звучал горько. — Уэнсдей, я думала, что ты умерла. Ты понимаешь, что я чувствовала? Ты понимаешь, что ты сделала? — Я доказала тебе, что я готова умереть за тебя. А ещё, я узнала что ты меня любишь. Но отныне, я обещаю, в нашей жизни не будет никаких обманов и лжи.       Энид смотрела на неё, её сердце разрывалось на части. Она хотела злиться, кричать, уйти… но не могла. Потому что, несмотря на всё, она любила её. — Ты… ты не должна была этого делать, — сказала Энид, её голос звучал тихо, но твёрдо. — Ты не имеешь права так рисковать. Ни своей жизнью, ни моими чувствами. — Я знаю, — ответила Уэнсдей, её голос дрожал. — И я обещаю, что больше никогда не буду этого делать. Я… я готова на всё, чтобы загладить свою вину.       Энид молчала, её глаза были полны слёз. Она не знала, что сказать. Она не знала, как жить с этим. Но она знала одно: она не могла просто уйти. — Ты… ты обещаешь? — спросила она, её голос звучал почти умоляюще. — Обещаю, — ответила Уэнсдей, её голос был полон искренности. — Я люблю тебя, Энид. И я готова сделать всё, чтобы всё исправить.       Энид смотрела на неё, её сердце сжималось от боли. Но в глубине души она верила ей. Верила, что Уэнсдей действительно любит её. Верила, что они смогут преодолеть это. — Хорошо, — сказала она, её голос звучал тихо. — Но ты должна понять, что это… это последний раз. Я не выдержу ещё одного такого испытания. — Я понимаю, — ответила Уэнсдей, её глаза были полны слёз. — И я обещаю, что больше никогда не подвергну тебя такому.       Энид кивнула, её сердце сжималось от боли, но также и от надежды. Она обняла Уэнсдей, прижалась к ней, чувствуя, как её сердце бьётся рядом. — Я люблю тебя, Уэнсдей, — прошептала она. — И я готова попробовать всё исправить. Но только вместе. Was such a bad idea, I can't get enough — Вместе, — повторила Уэнсдей, её голос был полон любви. — Мы справимся. Мы всё исправим.       Энид целует свою… любимую, понимая, что это конец. Конец обманов, лжи, и новое начало. На этот раз, всё будет по другому, верно?

Good idea.