close proximity

Проживание со своим парнем, будучи студентом, имело много преимуществ. Для начала, Юме никогда не приходилось беспокоиться о том, что закончатся капсулы для стирки: Джо всегда покупал их, когда замечал, что в контейнере осталось меньше пяти штук. В свою очередь, Юма следил за порядком в квартире, дабы ничто не мешало Джо творить (он также убирал за ним всякий раз, когда на их обеденном столе и раковине в ванной обнаруживались остатки масляной пастели или краски, но не суть). Больше всего Юме нравилось, что он мог каждый день с первых рядов наблюдать за тем, как Джо собирается на занятия. Тот учился на художественном факультете, и занятия в его мастерских обычно начинались не позже восьми утра, поэтому вставал он намного раньше. Юма же учился в бизнес-направлении: его лекции даже не требовали посещения, и уж точно не начинались так рано, так что чаще всего Джо шаркал по квартире, пока он то просыпался, то снова проваливался в сон. Когда они только начали жить вместе, Юму это слегка напрягало, но опять же, он знал, во что ввязывался, когда предложил своему парню переехать к нему в новом учебном году. Да и не то чтобы Джо так уж сильно шумел, если не считать звука упавшего телефона или то, как он тихонько напевал себе под нос. Он витал где-то в своём мире, когда собирался, и проходился по всем действиям, не обращая внимания на то, что происходило за его пределами. Юма этим чуточку пользовался, когда просыпался и садился, прислонившись к спинке кровати, глазами преследуя Джо по комнате. Тот этого часто не замечал, из-за чего наблюдать за ним было ещё увлекательнее. Обычно Джо возвращался из ванной — его кожа блестела от увлажняющего крема, а губы казались пухлыми от блеска, который он, вероятно, позаимствовал у Юмы, — и осматривал комнату с сосредоточенным выражением лица в поисках своих вещей и учебников. Одним из последних в списке его дел перед тем, как уйти на занятия, было одеться, так что Юма смаргивал оставшуюся сонливость, желая насладиться каждой секундой, когда мог увидеть оголённую кожу Джо. Тот, не торопясь, стягивал через голову поношенную пижамную футболку, просто чтобы бросить её на пол, совсем не попав в корзинку с вещами (Юма потом ворчал себе под нос, подбирая её с пола), после чего ногой отбрасывал в ту же сторону свои слишком короткие пижамные штаны. Юма заметил, что он уже выбрал заляпанные краской джинсы, которые наденет, потому что они уже лежали у изножья их кровати. Джо всегда с трудом натягивал их, еле-еле балансируя на своих длиннющих ногах. В итоге они всё же садились низко на его талии, обхватывая её так, что у Юмы в животе что-то скручивалось. Он всегда приходил в восхищение перед телом Джо. Явная контрастность его черт поражала Юму вновь и вновь: широкие плечи, но тонкие руки и ноги; большие руки, но маленькие и аккуратные пальцы; тёмные глаза, обрамлённые нежными щеками и ещё более нежными губами, — и он весь принадлежал Юме, безоговорочно. Какая же мечта. — Думаешь, мне стоит надеть чёрный свитер сегодня? — рассеянно спросил Джо, роясь в своей стороне шкафа. Пока он передвигал одну вешалку за другой, Юма наблюдал за тем, как с каждым движением его рук перекатывались мышцы его спины. — Если с белой обувью, то да, — ответил он с кровати, сфокусировав глаза на красочном следе в форме ладони на левой стороне джинс Асакуры. След от руки принадлежал Юме и остался после игривого шлепка по заднице, когда его парень пытался объяснить ему теорию цвета в прошлом месяце. Наконец выбрав, что наденет, Джо закрыл дверцу шкафа и положил свитер на кровать, проверяя его на наличие ворсинок или ещё чего-то. Юма почувствовал, как что-то в нём зашевелилось, что-то опасное, учитывая, как мало времени у них было перед тем, как Джо нужно будет уйти на свои занятия. Это что-то назревало в нём уже давно, всё утро, если быть честным. — Подойди на секунду? — он сел чуть ровнее, скрестив ноги, и похлопал по кровати перед собой. Джо растерянно приподнял бровь, но просьбу выполнил: забрался на кровать и на коленях дополз до того самого места, куда показал Юма. — Когда тебе нужно уходить? Ответ Юма знал, но он также знал, что выдавать свою идею слишком рано не стоит. Джо нуждался в мягком подходе, в возможности сделать шаг назад, если ступил слишком далеко на уязвимую территорию. — Наверное, где-то через двадцать минут? Тридцать, если на автобусе, — пожал плечами Джо, неловко сложив руки на коленях. Юма считал его невероятно прекрасным даже в такие моменты, когда над горизонтом едва показывалось солнце, а воздух в квартире ещё не успел согреться. Торс Джо был всё так же обнажён. Юма положил руки на его плечи, большим пальцем покрыв одну из родинок с левой стороны. — Почему ты спрашиваешь? — Джо звучал оправданно смущённым, но всё равно подался навстречу прикосновению, даже придвинулся чуть ближе, пока их колени не соприкоснулись. Юма опустил руки ниже, одной остановившись на предплечье Асакуры, а второй — на его левой груди, пальцами обводя сосок. — Мне интересно, думаешь ли ты, что этого времени достаточно, чтобы немного повеселиться? — выдохнул Юма, уже чувствуя себя слишком взволнованным всей этой ситуацией, которая стала результатом его же необузданного возбуждения. Он поднял глаза, посмотрев Джо в лицо, чтобы увидеть намёки на сомнение или дискомфорт, но вместо этого увидел лишь румянец на его щеках. — Что ты имеешь в виду? — прошептал Джо, прерывисто задышав, когда подушечка большого пальца Юмы, наконец, поймала его сосок, надавив на нежную кожу. Он чувствовал, как с каждым касанием Юмы в его штанах постепенно становилось всё неудобнее и неудобнее. — Я просто хочу отвлечь тебя, малыш… Помочь расслабиться перед долгим днём, если хочешь, — Юма был уверен, что его голос граничил с рычанием, но не то чтобы Джо не слышал этого раньше. Как он подметил одним вечером, когда насчитал одиннадцать засосов, украшающих его торс разными оттенками пурпурного, иногда Юма мог давать волю своему собственничеству. Когда Джо осознал всю реальность происходящего, его сердце ослабло, а в голове появилась легкость, словно он куда-то испарялся. По его позвоночнику пробежало тепло, осевшее между ног. Глаза Юмы были тёмными, а взгляд — сосредоточен на его губах, всё ещё отражавших солнечные лучи, проникающие в комнату. Джо поборол своё желание замкнуться. Мысли в его голове становились всё вульгарнее, заставляя его чувствовать себя не в своей тарелке. Это чувство окрыляло. — Хорошо… Да, это звучит… хорошо, — пролепетал он, ощущая сухость и в горле, и во рту. Мозг услужливо подсказал ему, что язык Юмы во рту помог бы ему восстановить влажность, вдобавок избавив от першения в горле. Терпение стало покидать его, заставляя сжимать руки, сложенные на коленях, в кулаки. Юма улыбнулся ему и притянул к себе, соединив их губы в слишком жарком для раннего утра поцелуе. Звук ударившихся друг о друга зубов заставил Джо зашипеть прямо в губы своего парня. Его руки дрожали, когда он обхватил ими талию Юмы, дабы притянуть его ближе. Гладкая текстура его ночной рубашки заставляла обнажённую грудь Джо пылать. Поцелуй сохранял свою неистовость, когда Юма протолкнул свой язык так глубоко в его рот, как только мог физически, наслаждаясь вибрацией сдавленных стонов. Спина Джо подогнулась, и он упал на матрас. Юма тут же оседлал его, не давая даже малейшему вздоху разделить их губы. Румянец растекался по ушам и шее Асакуры, окрашивая его в ещё более нежный оттенок розового, чем тот, который он учил растушёвывать несколько недель назад. Юма оторвался от его губ, дабы оставить влажные поцелуи на его шее, покрывая её слюной, в то время как Джо мог лишь дышать, выдавливая из горла неровные вздохи. Добравшись до его ключицы, Юма впился в неё зубами, а руками потянулся к бёдрам Джо, дабы удержать их на месте, когда тот выгнул спину, издав напряжённый скулёж. Решив оставить след чуть выше воротника свитера, который Джо собирался надеть на занятия, Юма укусил мягкую кожу, через пару мгновений прижав к ней язык, дабы унять боль. Он приподнялся, чтобы проверить результат, и ухмыльнулся, увидев цветущий оттенок сливы, который вскоре превратится в более глубокий фиолетовый. — Пожалуйста… Уже становится больно… — задушенно произнёс Джо слабым от нужды голосом. Юма не хотел дразнить его, да и времени на это не было, поэтому он принялся искать пуговицу чёртовых джинсов и, расстегнув её одной рукой, стянул их вместе с боксерами до самых колен. — Ты уже такой мокрый, чёрт… — Юма был слегка ошарашен, но его первобытный мозг кричал ему, чтобы он заставил своего парня ещё больше отдаться желанию. Джо был сдержан во всех отношениях, даже в сексуальном, и обычно это многого стоило для него — вот так возбудиться. Вините в этом неторопливое утро понедельника или какие-то другие скрытые силы, но в груди Юмы пылала горячая смесь нежности и желания, стоило его глазам сфокусироваться на капельках жидкости, стекающих на живот Джо. Он аккуратно обхватил рукой его член, зная, что он, наверняка, немного чувствительный, и собрал липкий предэякулят, выделяющийся из головки, используя его, чтобы плавно скользить в непрерывном ритме нежных стимуляций. Реакция была мгновенной: надрывный стон Джо прозвучал громче, чем они оба ожидали, оставив Юму ласково ворковать ему нежности. — Тебе хорошо, любовь моя? Похоже, что да, — он наклонился так, чтобы быть ближе к уху Джо, и слова его звучали тихо, успокаивающе. — Да… хорошо, — пролепетал тот в ответ невнятным от пьянящего удовольствия голосом. Хватка Юмы была слабой, а движения — свободными и плавными. Он проводил большим пальцем по головке члена через каждые четыре стимуляции, как и нравилось Джо. — Уже такой твёрдый и большой для меня, да, Джо-джо? — промурчал он прямо в его ухо, скорее чувствуя, чем слыша вырывающиеся вздохи своего парня. — Твои уши всегда так сильно краснеют, когда я трогаю тебя вот здесь, да? — Юма надавил пальцами под самой головкой его члена и заставил всхлипнуть, откинув голову на белые простыни, на которых так красиво разметались его чёрные волосы. — Мне надо немного… надо больше… — едва выдавил из себя Джо сквозь дрожащие стоны, всё такие же тихие и мягкие. Юма мог слышать их только из-за своей близости. Громким Джо никогда не был, но его стоны были такими драгоценными, что сердце Юмы замирало от чувства, которое он даже не мог объяснить бессмысленными словами. Они отражали ту сторону Джо, которую мог видеть только он. Впечатлительную и сокровенную сторону, которую Юма поклялся защищать с того самого дня, как прошёл в кампус художественного факультета с букетом роз и карточкой со своим номером. — Надо немного сильнее? Скоро кончишь? — он чуть крепче сжал член и стал надрачивать быстрее, на полпути встречая бёдра Джо, непроизвольно начавшие двигаться вверх. Это было лучшее, что Юма видел в своей жизни. — Всё, что попросишь… Вот так… — выдохнул он, оставляя поцелуи на плече Джо. Он чувствовал, что тот уже на грани: его мышцы напрягались, а стоны переходили на отчаянное рычание. — Ты чувствуешь себя красивым, когда я вот так прикасаюсь к тебе? Юма понятия не имел, откуда взялся этот вопрос, но похотливый демон в его сознании кричал, чтобы он задал его. Этот же демон заставил его резко выкрутить руку при следующей стимуляции, вырвав громкий всхлип из груди его парня. — Да… Хорошо, когда ты так делаешь. Хочу быть красивым для тебя, — Джо звучал целиком и полностью слетевшим с катушек, сбивчиво выплёвывая слова, которые имели для Юмы куда больший вес, чем он, должно быть, осознавал. Юма прикусил губу от накативших эмоций, и сжал головку члена между большим и указательным пальцами, дабы ещё больше приблизить его к надвигающемуся оргазму. — Я думаю, ты самый красивый прямо перед тем, как кончить. Когда твои щёки краснеют, а глаза — блестят. И всё из-за меня, да? — Юма приподнялся, опираясь на локоть, и посмотрел в сверкающие глаза Джо, полные непролитых слёз. Он наклонился и поцеловал его в обе щеки, затем один раз в нос, и ещё бесчисленное количество раз — в лоб, прежде чем упереться в него своим. — Для тебя. Только для тебя, — простонал Джо. Его голос сломался, превратившись в всхлип, а руки — сжали простыни. Ладонь Юмы была вся в сперме, но он снова ускорился, считая секунды в ритм поскуливаний Джо и наблюдая за тем, как его глаза темнели всё больше и больше, затягивая в свою глубь, как две чёрные дыры в космосе. Наверное, это и была любовь: магнетическая сила, посеявшая в нём желание держать Джо в своих руках и никогда не отпускать. Другого разумного объяснения не было. — Не сопротивляйся. Вот так… Ты делаешь такой красивый беспорядок для меня, — дыхание Юмы веером ласкало искусанные губы Асакуры. Прильнув, чтобы проглотить высокие стоны, из-за которых Джо потом точно будет смущаться, он снова протолкнул свой язык в его рот, кончиком проведя по внутренней линии его губ. Из уст Джо сорвался едва ли не крик удовольствия, который тут же вдохнул Юма. Его грудь тяжело вздымалась, а бёдра резко подскакивали на кровати, когда оргазм снёс его, как фура, посылая шоковые волны наслаждения от лица и до самых пальцев ног. Юма помог ему прийти в себя, вернувшись к нежным стимуляциям, и убрал руку, только когда Джо прервал их поцелуй и покачал головой, поморщившись от чувствительности. — Я тебя очень, очень сильно люблю. Надеюсь, ты знаешь об этом, — через несколько минут пробормотал Юма, губами прижимаясь к коже его лба в очередном поцелуе, а рукой — поглаживая обнажённую грудь, пока дыхание Джо постепенно выравнивалось. — Знаю. Я тоже люблю тебя. Ещё сильнее, — хриплым голосом произнёс тот и тихо посмеялся, приподнявшись, чтобы тоже поцеловать его, только в подбородок. — Лежи. Сейчас принесу что-нибудь, чтоб вытереть тебя, — неохотно отстранился Юма, когда заметил время на цифровых часах и понял, что у него осталось около десяти минут, чтобы привести Джо в порядок. Возможно, ему стоило заказать такси в качестве компенсации за то, что прервал его утреннюю рутину. Он сбегал в ванную, вернувшись с влажным полотенцем, и аккуратно провёл им по нижней части живота Джо, стараясь не морщиться от слегка болезненного хныканья, которое издал его парень, когда грубая текстура полотенца коснулась его размякшего члена. — Ты всё собрал в сумку? Я могу захватить всё, что тебе нужно, пока ты одеваешься, — предложил Юма, обратно натягивая джинсы Джо. Застегнув молнию, он потянулся за свитером, который в какой-то момент свалился на пол. — Всё на месте, но спасибо за предложение. Джо поднял руки над головой, чтобы он смог надеть на него свитер, и улыбнулся, когда одежда оказалась на его торсе. Бросив взгляд на воротник, Юма заметил там след, который оставил чуть ранее. От увиденного ему вдруг стало жарко. — Было весело, — посмеялся Джо и, наклонив голову, чмокнул его в губы, прежде чем подняться с кровати, чтобы взять свои вещи. — Да, но я очень надеюсь, что ты не опоздаешь. Я буду чувствовать себя таким виноватым, — захныкал Юма, нервно проводя руками по своим волосам, пока Джо закидывал сумку на плечо. — Занятие начнётся через полчаса. Я успею как раз к началу, если уйду прямо сейчас, — гордо заявил тот, когда проверил время в телефоне. Юма громко вздохнул и, схватив его за плечи, подтолкнул к входной двери. Когда Джо оказался на улице, топая в сторону остановки рядом с их домом, он наконец смог выдохнуть с облегчением. Тот повернулся и помахал ему, отправив воздушный поцелуй, а Юма ответил ему маленьким сердечком из пальцев и улыбкой. Закрыв входную дверь, он прислонился к ней головой, остро ощущая ноющую пульсацию в паху. Часы показывали семь тридцать, а это означало, что у него есть ещё час, чтобы собраться с мыслями перед онлайн-встречей по предстоящему групповому проекту. Ему понадобится очень долгий душ.