The Woodcutter

Гарри впустил Рона и все ему рассказал. Два человека, которые теперь знали, через что ему пришлось пройти. Вторым был Кингсли. Он плакал и смеялся, вспоминал, как у него в постели был любовник, и если выражение лица Рона и выдавало, что именно он думает о Малфое, Гарри этого не замечал. Он ни разу не прервал своего друга во время разговора. И когда Гарри закончил, Рон задал страшный вопрос: "Что ты собираешься теперь делать?". Гарри пожал плечами. "Пока не уверен, но я не могу здесь оставаться. Мне так жаль, Рон", - сказал он и хлопнул его по спине. "Нет, не будь таким, приятель. Мне просто жаль, что Гермиона так с тобой поступила. Я больше не могу представить себя женатым на ней, только не после этого. Зная, что она способна причинить такую боль...", - сказал он, качая головой. "Мне жаль это слышать, и, хотя это не звучит радостно, возможно, это к лучшему. Но не принимай решения, основываясь на моей обиде", - сказал он в ответ. Она должна была лучше знать Гарри, - ответил рыжеволосый, покачав головой. Они остались в кабинете Гарри, выпили по чашке чая, и когда они, наконец, отправились домой, Гарри рассказал ему о неделе, которую Кингсли посоветовал ему обдумать свое решение. На одном дыхании он также сказал Рону, что не вернется. Завтра будет его последний день. Он хотел исчезнуть. Рон сказал, что все понимает, а затем отправился с Гарри домой, где они съели вкуснейшую лазанью, хрустящий зеленый салат и бутылку красного вина. Когда на следующий день Гарри вошел в свой кабинет, он разобрался со всеми документами и даже отправился на место, чтобы, наконец, задержать ублюдка, который изготавливал и продавал это дерьмовое зелье. Это были его последние аплодисменты за его очень короткую карьеру. Он купил Кэссиди огромный букет цветов, сказав, что надеется, что ее новый босс будет таким же снисходительным, каким был он сам. Она плакала, когда он уходил, а когда он подошел попрощаться с Кингсли, тот был совершенно разбит. Он не хотел верить, что теряет своего любимого аврора. "Если ты когда-нибудь захочешь вернуться, Гарри, в любое время, здесь всегда найдется место для тебя", - сказал он, пожимая Гарри руку. "Спасибо", - тихо сказал он, а затем ушел так же тихо, как и появился, и ни Драко, ни Гермиона не видели его и даже не знали, что это было его последнее появление. После этого они больше никогда не видели Гарри, пока не прошло три года. *** Тсс! - прошептал мальчик. Трое юных волшебников играли в лесу, когда старший из них рассказал им историю о Дровосеке. Двое других слышали отрывки из этой истории и посмеялись над ним, когда он рассказал им, что это правда. После этого Камерон, старший из них, усадил их за стол и рассказал все, что знал о Легенде о Дровосеке. "Давным-давно жил-был человек, который переехал сюда, чтобы жить подальше от людей, которые причиняли ему боль. Многие люди использовали его и издевались над ним до такой степени, что он стал думать, что он ничего не значит. Поэтому он построил хижину в этом лесу, вдали от всех и вся. Очевидно, он поклялся, что, если магия поможет ему исцелиться, он, в свою очередь, исцелит лес. Легенда гласит, что когда Дровосек исцеляется или умирает, он уходит, а его место занимает новый человек, чтобы этот лес всегда мог процветать. Первого известного дровосека звали Кассиус Мэтьюз. Он просто появился здесь однажды, и каждый раз, когда у него возникали неприятные воспоминания, он срубал дерево. Примерно через год после того, как он ушел, следующим дровосеком стал мужчина постарше, его звали Элтон Уоррен. Он проработал дровосеком всего несколько месяцев, прежде чем умер. Последний, кто упоминается в этой истории или легенде, - это человек по имени Джексон Бут. Легенда гласит, что когда Дровосек умирает или уходит, новый дровосек понимает, что ему суждено прийти сюда и что теперь это его дом, и переносится в хижину. Магия приводит его сюда, чтобы исцелить. Он знает, что должен оставаться здесь и рубить деревья каждый раз, когда ему становится больно, чтобы избавиться от боли. Двое младших мальчиков, которых звали Чарли и Джеральд, широко раскрыли глаза от услышанного. Это правда, что Кэмерон была старше их, но теперь у них было так много вопросов. Если старый Дровосек умирает или уходит, как люди узнают, что его место займет новый - ведь это всего лишь легенда. Никто никогда их не видел?" - со знанием дела спросил он. "Звук, который издает дерево, когда его срубают, и есть разница - вы знаете, что появилось новое дерево, когда крики дерева отличаются. Вот увидите - если вы подождете достаточно долго и прислушаетесь внимательно, вы поймете, что появился новый дровосек. В последний раз, когда кто-то слышал крик, он был похож на волчий вой. Когда они приходят сюда, то сначала только и делают, что рубят деревья, чтобы избавиться от боли. Со временем становится лучше". "Но деревья - никогда не кажется, что их становится меньше", - сказал Джеральд. "Это не так. Деревья плачут, когда их срубают, потому что чувствуют боль, исходящую от Дровосека. Но они волшебные и почти сразу же отрастают снова", - ответила. Мальчики недоумевали по этому поводу. Как бы им хотелось увидеть хижину и встретиться с Дровосеком во плоти. "Откуда они знают?" - прошептал Чарли. "Откуда они знают, что именно?" - спросил Кэмерон, который был очень рад, что у него есть аудитория, которая уделяет его истории то внимание, которого она заслуживает. "Как деревья узнают, что это новый дровосек или что старый ушел?". Кэмерон вздохнул. "Мой папа говорил мне, что все зависит от волшебника, который пострадал. Лес узнает и расскажет деревьям. Деревья будут трястись, начнут гнить, вызывая нового Дровосека, когда будет казаться, что старый умер или залечил свою рану и ушел. Лес знает, что нужно привести сюда кого-нибудь, - ответил он. Все трое мальчиков сидели, глубоко задумавшись. Хижина так и не была найдена, и долгое время не было слышно, как плачут деревья. Но Камерон был полон решимости сделать так, чтобы его историю рассказывали долгие годы. Он хотел встретиться с Дровосеком, пожать ему руку и пообещать никогда никому не причинять вреда. Они еще немного побродили по лесу, пока не услышали звон колокольчика, возвещающий, что пора возвращаться домой на ужин. Когда все трое мальчиков сели за стол, они набросились на еду так, словно это был их последний прием пищи, а когда мама Кэмерона приготовила им по чашке горячего шоколада перед сном, они почувствовали усталость от дневных прогулок и радость от того, что провели его друг с другом. Когда Кэмерон и двое других мальчиков укладывались спать, они впервые за долгое время услышали, как плачет дерево, что заставило их всех сесть в кроватях и широко раскрытыми глазами посмотреть в окна, а затем друг на друга. "Я же говорил вам", - прошептал Кэмерон. Звук был жуткий, если не сказать прямо-таки пугающий. Из леса доносились неестественные рыдания, и если бы кто-нибудь мог себе это представить, то, вероятно, увидел бы капли сока, стекающие с коры пострадавшего дерева. Пронзительные крики, громкие вопли, слезы тоски и боли сопровождали остаток ночи, и пока мальчики лежали без сна, молясь о наступлении утра, новому дровосеку было так больно, что он продолжал рубить деревья до утра. *** День, когда Гарри ушел из министерства, выдался непростым. После того, как Рон признался, что не хочет жениться на Гермионе, он ушел домой и оставил Гарри одного. Гарри лежал в постели, и его обида с неожиданной силой вернулась к нему. О том, как Гермиона использовала его, о том, как Драко велели это сделать, заключив с ней сделку. О том, как ему пришлось уволиться с работы своей мечты, просто чтобы сбежать ото всех. Так отчаянно плакал в своей постели, моля о чем-нибудь, о чем угодно, лишь бы унять эту боль и просто вырвать ее из своей груди, чтобы он снова мог функционировать. Иногда Гарри просто хотелось, чтобы у него был нож, чтобы самому избавиться от боли. Избавиться от боли, чтобы она никогда не вернулась. Он мечтал оказаться где-нибудь в другом месте, в любом другом месте, где ему не пришлось бы ни с кем встречаться. Поговорить с кем-нибудь. Порадовать кого-нибудь. И, пожалуйста, ради всего святого, сделай все, что угодно, лишь бы унять его боль. Закрыв глаза, он надеялся и желал, молился и шептал самому себе слова волшебного утешения, не зная, услышит ли его кто-нибудь. Когда Гарри проснулся, он лежал в незнакомой кровати в деревянном домике посреди леса. Протерев глаза, он сел и огляделся. Вся мебель была сделана вручную из дерева: деревянный каркас кровати, диван с пышными подушками, стены, полы - все было сделано из дерева. Кроме камина. Он был сделан из стали и горел с такой силой, что Гарри пришлось махнуть рукой, чтобы убавить огонь. Там была великолепная ванная комната, достаточно большая для одного человека - ванна, душ и туалет, - и довольно просторная кухня, насколько он мог судить, все еще лежа на кровати. Одеяла были теплыми и мягкими, даря ему комфорт, которого он никогда не знал. Тепло и маняще. Он встал с кровати и прошелся по комнате. Деревянный пол был устлан мягкими плюшевыми ковриками, защищавшими от холода. В гостиной на стенах висели гобелены, на кухне была горячая вода, а шкафы были до краев забиты всевозможной едой и напитками. Гарри сглотнул, не понимая, как он сюда попал, и попытался вспомнить, что произошло. Они с Роном распили бутылку вина и даже не допили ее. Значит, это не могло быть следствием похмелья или какой-то глупости. Здесь действовала магия. Внезапно он вспомнил, чего хотел. Тишина, вокруг нет людей, которые могли бы пялиться на него или предать. Он вложил в свое желание всю свою магию и задумался, не это ли привело его сюда. Он увидел записку, прикрепленную с внутренней стороны двери хижины. Он подошел к нему, снял и начал читать. Дровосек, Со временем твоя рана заживет. Деревья будут направлять тебя. Оставайся здесь, сколько захочешь. Держи свой топор острым. Оно вообще не было подписано, так что Гарри оставалось только гадать, кто его написал. Он приклеил его обратно к двери и пошел в ванную. После этого он сел и начал плакать и смеяться одновременно. Возможно, это был шок, возможно, это была паника от неизвестности, он не был уверен. Его магия знала, что отправила его сюда, знала обо всех издевательствах, через которые он прошел, и теперь пыталась исцелить его. О, это было чудесно! Гарри весь день был не в себе, и когда наступила ночь, он натянул джинсы и ботинки, решив остаться с обнаженной грудью, перекинул топор через плечо и вышел на улицу. Он не знал, чего ожидать, но собирался сделать все, что в его силах. Ему было позволено оставаться здесь столько, сколько он пожелает, и он собирался это сделать. Луна стояла высоко в небе, направляя его туда, где ему нужно было быть. Гарри не знал, откуда он это знал, но с каждым шагом он становился все увереннее. Тяжело дыша, он шел по заснеженной земле, пока не добрался до дерева, которое выглядело таким мертвым и сломанным, что с него отваливалась кора, потому что в нем больше не было жизни, за которую можно было бы цепляться. Не колеблясь, он точно знал, что ему нужно делать. Он согнул руки, отвел топор назад и нанес удар. Тук! Крики, завывания и стоны были слышны по всему лесу. Гарри споткнулся на звуках, и это заставило его громко вскрикнуть. Его действия не были его собственными, но они были такими. Как будто он смотрел на себя сверху вниз. Он покачал головой и провел рукой по дереву, чтобы успокоить его. Дерево вздрогнуло от его прикосновения, но Гарри словно знал, что прямо сейчас дереву не нужно утешение. Оно хотело ощутить на себе удар его топора, оно хотело почувствовать боль, позволить пустоте заполнить его, чтобы, когда оно снова вырастет, оно было сильнее и здоровее, чем раньше. Выпустить всю гниль и болезни, которые заполняли его, разъедали, как раковая опухоль. Он скривился от отвращения и снова поднял руку. Тук! Тук! Тук! Крики, которые Гарри издавал, когда рубил мясо, и которые он сам издавал, были душераздирающими, и у тех, кто мог их слышать, мурашки пробегали по спине. Ему было все равно, что другие могут его услышать, ему было все равно, что утром на его руках появятся волдыри, он только знал, что это дерево нуждается в исцелении и что он был тем, кому суждено было помочь ему. Пот выступил у него на лбу, дыхание стало затрудненным из-за физической нагрузки, но Гарри сейчас не был сосредоточен на своих потребностях. Чем больше он смотрел на дерево и чем больше размахивал топором, тем больше злился. Потому что дерево перед ним - ему показалось, что оно сдвинулось - превратилось в лицо его самого первого обидчика. Он смеялся над ним, издевался над тем, что у него никогда не было бы семьи, если бы он имел к этому какое-то отношение. Хихикал над тем фактом, что он украл у мальчика родителей одним взмахом своей белой палочки. Волдеморт. Когда мышцы спины Гарри напряглись при каждом ударе, при каждом жестком ударе о гнилое дерево, при каждой слезинке, скатившейся из его глаз, при каждом крике и всхлипывании, он поклялся себе, что это будет последний раз, когда он будет думать о ублюдке, который изменил его жизнь. Да, он срубил бы столько деревьев, сколько смог, чтобы выбросить образ темного лорда из головы, но, покончив с ним, он никогда больше не упоминал его имени и даже не вспоминал о нем. Волдеморт был мертв и похоронен, и теперь он должен был оставаться таким. И единственный разумный способ, которым это могло произойти, - это если бы Гарри встретился лицом к лицу со своими демонами. Демоны, которые так долго мучили его, не давали ему ни с кем поговорить об этом. Друзья, которые поддерживали его в школе, были для него утешением, но бывали времена, когда, хотя они знали, через что он проходит, они предпочитали либо не верить во все это, либо не придавать этому слишком большого значения. Никто не знал всей правды. Даже Дамблдор. Гарри продолжал размахивать топором. И плакать. И ненавидеть то, как круто изменилась его жизнь еще до того, как она началась. Дерево кричало все тише, когда порез на его боку стал шире, готовясь упасть и умереть, и когда Гарри наконец остановился, тяжело дыша, он навалился на него и увидел, как оно с тяжелым стуком упало на землю, как только что убитый враг. Его спина была мокрой от пота, рука сжимала топор, крики стихли, превратились в тихое сопение, и ночь снова погрузилась в тишину. Гарри повернулся и пошел обратно в свою хижину, пообещав вернуться завтра и порубить дерево на дрова помельче.