The Woodcutter

Гермиона кипела от злости, увидев первую полосу газеты. Зачем Малфою соглашаться помогать ей с Гарри, если он помолвлен? Вот настоящий ублюдок! Ей хотелось оторвать ему голову и вдавить ее в землю. Не то чтобы он мог отказаться от ее предложения, но, по крайней мере, она бы знала. Или, возможно, ей следовало запретить ему заниматься сексом с Гарри. Она уже собиралась выйти из своего кабинета, когда раздался стук в дверь. "Входи", - сказала она, выпрямляясь и пытаясь спрятать газету. "Я вижу, ты это видела", - сказал Рон и указал подбородком на ее мусорную корзину. "Ты выглядишь шокированной". "Это потому, что я в шоке. Я действительно понятия не имела, Рон, а Гарри знает?" - спросила она, пытаясь получить от него хоть какую-то информацию. - Я думал, что сказал тебе о его уходе, это все, что я собирался сказать по этому поводу. Я не знаю, где он, и сомневаюсь, что он знает. И даже если он прочитал газету, он поправится, если вы с Малфоем будете держаться от него подальше, - крикнул он, заставив ее вздрогнуть. Он посмотрел на нее. - Ты чувствуешь какие-нибудь угрызения совести за то, что сделала? Вообще, или ты больше беспокоишься о себе?" - спросил он. Она прикусила губу. "Конечно, я люблю Рона! Если ты спрашиваешь, сожалею ли я о том, что сделала, то ответ отрицательный. Мне нужно было, чтобы у Гарри был кто-то..." Прежде чем она успела закончить фразу, Рон выбежал из комнаты, хлопнув дверью. В этот момент Гермиона поняла, что потеряла обоих своих друзей из-за того, что была невыносимой всезнайкой. *** Драко написал Гарри в общей сложности шесть писем, и каждое из них вернулось обратно. Неоткрытым, без ответа, недоставленным. В волшебном мире это означало одно из двух. Либо Гарри был мертв, и совы не смогли доставить почту, во что Драко отказывался верить, потому что не могло быть такого, чтобы герой их мира просто умер и не услышал об этом. Или - на Гарри наложено столько маскирующих чар, что никто не сможет его найти, если только он сам не захочет, чтобы его нашли. Он слышал, что волшебники так поступают, если хотят исчезнуть. Как будто волшебство могло спрятать их от остального мира, пока они не окрепнут настолько, чтобы полностью вернуться к жизни. Он надеялся, что именно по этой причине его письма не доходили до адресата. Дни шли своим чередом, и Драко надеялся и желал, чтобы Гарри вошел в эти двери и они поговорили о том, что произошло. С каждым днем на сердце у него становилось все тяжелее, ненависть к самому себе становилась все глубже, но он никогда не терял веры в то, что они с Гарри снова найдут друг друга и, возможно, получат шанс начать все сначала. *** Май, 1999 Меня зовут Гарри Поттер. Я Дровосек. Я слишком долго молчал. Я пытался взять себя в руки, залатать огромную дыру в своем сердце. Я не могу сделать это в одиночку. Я приехал сюда две недели назад и срубил так много деревьев, но многие из них все еще гнилые. Я не подведу. Волдеморт пал в последний раз. Гарри поклялся себе, что не перестанет рубить деревья до тех пор, пока не перестанет видеть лицо человека, убившего его родителей. Однажды утром после завтрака он взял топор и начал рубить, не переставая кричать от боли и мучений. Птицы на здоровых деревьях наблюдали за ним своими глазками-бусинками, но знали, что не стоит беспокоить этого человека, потому что он был здесь не просто так. Убив своих родителей - Тук! Оставив мне шрам - Тук! Сделав меня сиротой - Тук! Турнир трех волшебников - Тук! Отдел тайн - Тук! Развязав войну - Тук! Убив меня дважды - бах! Когда Гарри закончил, его трясло от всех эмоций, которые покинули его тело. На земле было семь деревьев. Он упал на колени, уронив топор рядом с собой, и громко закричал вселенной, заявляя, что все, наконец, закончилось. Он не собирался уделять этому ублюдку больше ни секунды своего времени. В его голове не будет жить никто, кто не заслуживал этого. Он вернулся домой и проспал три дня подряд. Кэмерон, Джеральд и Чарли слышали плач каждую ночь и спрашивали своих родителей, как они думают, перестанет ли когда-нибудь Дровосек плакать. Мать отругала его и сказала, что это не их дело, когда он перестал плакать. Его отец просто сказал - когда будет готов. Почти каждый день трое мальчиков отправлялись в лес, чтобы попытаться найти хижину, в которой жил Дровосек, но всегда возвращались домой с разбитыми ногами и тяжелым сердцем. Они были далеки от того, чтобы найти то, к чему так отчаянно стремились, но и сдаваться не собирались. Кэмерону особенно хотелось сказать Дровосеку, что ему было приятно слушать его, потому что тогда он понимал, что ему становится лучше. Но сказка на ночь предупреждала, что дровосеки не очень-то дружелюбны к другим людям. Они не смеялись и не разговаривали, и ни одного Дровосека никто никогда не видел в реальной жизни. Кэмерон хотел разобраться в этом и поклялся себе и двум своим друзьям, что целью его жизни будет найти именно этого Дровосека, потому что он как будто звал его к себе. На самом деле, он собирался спросить их соседа - Северуса Снейпа - не захочет ли тот помочь и, возможно, пригласить его в свое приключение, даже если он будет ворчливой старой летучей мышью! *** Май 1766 года Я уже три недели не срубал ни одного дерева. Боль, наконец, начинает покидать меня. Я искал свою вину во всем, что со мной сделали, и не нашел ни одной. Я ни в чем не виноват, я был жертвой. Больше не надо! Я умею выживать. Если вы читаете эти строки, и вам больно - слушайте внимательно: Поговорите с Матерью Магией. Она исцеляет вас изнутри. Станьте с ней единым целым. Но знайте - есть кто-то, кто знает, что вы рядом, и он наблюдает и ждет подходящего момента, чтобы подойти к вам. Не позволяйте этому пройти мимо вас. Не позволяйте ошибкам других определять ваше будущее. В ЭТОМ НЕТ ВАШЕЙ ВИНЫ!!! Гарри отложил книгу и потер уставшие глаза. Он знал, что ему еще многое предстоит сделать для исцеления, но на сердце у него уже стало легче. Он был в состоянии апатии, когда перестал ненавидеть Волдеморта, но это было так необходимо. В его списке было еще много имен, с которыми ему нужно было поработать, и он знал, что это будет мучительное путешествие. Семья Дурслей. Каждый из них причинил ему такую боль, что он содрогался при воспоминании об этом. Избиения, голод, пренебрежение, оскорбления, выговоры - все это нахлынуло на него, как поток. Гнилая, отвратительная вода, от которой ему хотелось задохнуться от вони, и он рыл ямы везде, где только мог, пытаясь все это вычерпать. Как рана, которая была настолько инфицирована, что ее нужно было снова вскрыть, чтобы из нее вытекла вся отвратительная гнойность, чтобы на этот раз она могла зажить должным образом. Гарри было интересно, сколько деревьев потребуется, чтобы избавиться от незаконнорожденной маггловской семьи, которая так ужасно его воспитала. Он был в восторге от того, что деревья вырастали снова почти сразу после того, как их срубали. Его ноги всегда знали, куда вести его, там, где были самые гнилые места, умоляя дать им шанс вырасти заново. Лес - каждый день - оживал, когда он выходил из своей хижины. Птичье щебетание не прекращалось даже тогда, когда он взмахивал топором, снег хрустел под его ногами, а опавшие листья посылали ему скрытое послание - оставить их там. Их время пришло и ушло. Часто Гарри казалось, что он слышит голоса в лесу. Он не мог сказать, были ли они мужскими или женскими, но были похожи на шепот. Голос призывал его причинить ему наибольший вред, а затем успокоить его, избавив от мучений. В первый месяц, что он был здесь, он каждую ночь ложился спать измученный, слишком уставший, чтобы видеть сны, но всегда с мыслями о Драко и их занятиях любовью. Как он тянулся к нему глубокой ночью, чтобы понять, что его больше нет рядом. Он никогда больше не будет там. Почти каждое утро он просыпался уставшим от кошмаров о человеке без носа. Но те дни почти прошли. Теперь он просыпался среди новых лиц, старых воспоминаний о том, как его заперли в чулане. Воспоминания о том, как ему не давали есть, потому что он вовремя не скосил траву. Воспоминания о том, как его всего дважды выпускали из комнаты, чтобы сходить в туалет. Воспоминание за воспоминанием обрушивались на него, и в тот день, когда Гарри почувствовал себя физически плохо от всего этого, он понял, что ему предстоит встретиться лицом к лицу с еще одним из своих демонов. Вернон Дурсль. С его толстыми пальцами, похожими на сосиски, с его круглым лицом, которое багровело от ярости по самым глупым поводам. Как его рубашки никогда не сидели на нем как следует, выставляя напоказ его отвратительный живот. Как еда застревала у него в усах, вызывая у Гарри тошноту, если этот ублюдок приближался к нему. На этот раз он не плакал. У него не было обиды на человека-маггла, который был его так называемым дядей. Остались бы только гнев, ненависть и полное опустошение от того, как ему все это время удавалось избегать жестокого обращения. И, возможно, если бы Гарри был хоть немного в здравом уме, он подошел бы к настоящему мужчине, ударил его по лицу и нассал ему в рот. Почувствовав себя лучше после этой мысли, он пошел по тропинке, по которой не ходил раньше. Лес был необычным в этом смысле, каждый день он прокладывал для Гарри новые тропинки. Так он точно знал, где находятся гнилые деревья, которые нуждались в его остром топоре. Он остановился, вспомнив, что Кассиус написал в своем дневнике. "Спасибо тебе, Мать Магия, за то, что привела меня сюда. Спасибо, что помогла мне вылечиться. Я не закончил и наполовину, но, если будет на то твоя воля, я бы оставался здесь как можно дольше". Только для того, чтобы услышать ответ прямо у себя над ухом, произнесенный нежнейшим голосом: "Гарри, твое сердце исцеляется. Вот почему я выбрал тебя. Такова моя воля. Продолжай быть добрым" Гарри вздрогнул и слегка улыбнулся. Насвистывая себе под нос, он подошел к поляне, где в ряд стояло около шестидесяти деревьев, настолько гнилых, что можно было почувствовать их запах. Выражение его лица изменилось, когда он увидел, сколько деревьев потребуется, чтобы избавиться от его ненависти, но он с нетерпением ждал этого. Нет ничего лучше, чем срубить дерево и в то же время хорошенько размяться, демонстрируя одному из своих демонов, как он тебя трахает. Это должно было быть эпично.