Рокировка

С неба падает очередная звезда — значит, где-то снова рождается новый человек, новая душа посещает мир людей. Как говорится, всему своё время, каждому уготована своя судьба. Звезда знает своё дело, у неё не может произойти "ошибка". Нельзя прожить жизнь другого человека, так ведь? Небольшая сияющая малышка летит вниз с невероятной скоростью, спешит порадовать очередную пару скорым рождением ребёнка. Она долетает до Великобритании, и вдруг... ничего не происходит. Спешит дальше, мелькая над безмерным количеством стран, городов. И только Японию маленькая звёздочка одаряет особенно ярким сиянием, буквально выстреливая им в регион Канто города Токио. Япония, 26 октября 1982 года Самый разгар осени, а если точнее, её середина. Молодая девушка сидит напротив окна и поглаживает свой круглый живот сквозь ткань домашнего платья. Она тяжело вздыхает и смотрит на часы, ждёт жениха с работы. Сатико всего семнадцать лет, недавно у неё был День рождения, скоро будет ещё один — у малыша, который поселился в её организме. Забеременеть в столь юном возрасте не входило в планы, но бог послал ребёнка, когда посчитал нужным. — Аборт? Я не собираюсь делать аборт, — барышня кладёт руку себе чуть ниже груди, хмурясь на своего суженого. — Врачи говорят, это может быть чуть ли не мой единственный шанс родить ребёнка. Несмотря на пылкий нрав чужих слов, ведёт себя Сатико вполне себе спокойно: она сама по себе неагрессивный человек, даже когда находится в положении. — Хорошо, я тебя услышал, — кивает парень с очками на носу, сдержанно глядя девушке в глаза. Смотря на любимого со страхом, молодая мама ждёт окончательного решения второй стороны. И она его получает. — Рано или поздно у нас всё равно появился бы ребёнок, — подходит ближе Соитиро, но только для того, чтобы обнять свою любовь. — Будем рожать, значит. Утыкаясь носом в плечо суженого, счастливая девушка прикрывает глаза, которые уже успевают намокнуть от нахлынувших эмоций. Ключ в дверном замке щёлкает. — Дорогая, я дома, — чуть громче обычного оповещает парень, заходя в дом. — Ну и жара на улице, хорошо хоть под вечер похолодало. Ты как? Хорошо себя чувствуешь? — Нормально, тебя ждала, — встаёт с кресла Сатико, помогает снять пальто и приглашает на кухню, размеренными шажками идя до неё. — Твои родители должны вернуться через неделю, верно? Может, успею родить до этого момента, — она ставит чайник на плиту и зажигает её. — Что-то мне подсказывает, малыш захочет выйти ближе к Хэллоуину. — Ох, в день, когда оживает вся нечисть? — по-доброму смеётся юноша и кладёт левую ладонь на тёплый живот любимой. — Повезёт же нам, два праздника одновременно.

***

Япония, 31 октября 1982 года Больничная палата наполнена уставшими улыбками рожениц и тихими перешёптываниями. Кому-то уже привезли младенца, кому-то — нет. Раннее утро, четыре часа. И даже после всех тех адских мук девушки, которым ещё не положили рядом ребёнка, продолжают лежать и ждать, не успокаиваясь. — Сатико Ягами, это Ваш, ещё раз поздравляю, — улыбается медсестра, прикатившая малыша матери. Сотрудница берёт нового обитателя этого мира на ручки и бережно приземляет его на кровать, кивая девушке. Теперь они могут побыть наедине. — Спасибо Вам, — Сатико смотрит на своё творение, указательным пальцем правой руки проводя по гладкому лбу. — Моё чудо... Мой... До неё доходит: имя так и не выбрано. Вернее, они с женихом обсуждали этот момент, но так и не пришли к окончательному варианту. Мияно, Лайт и Сато. Пара металась между этими вариациями, но сейчас девушке они уже не кажутся подходящими. Взглянув на малыша, дёрнувшего ручкой и поднёсшего большой палец ко рту, Сатико наклоняет макушку вбок. — Ты похож на Эл. Эл Ягами. Эру Ягами, — приближается к ребёнку та, чтобы соприкоснуться с ним лбами. Так и началась история Эл, Эл Ягами. Ребёнка, рождённого под чужой звездой судьбы. Великобритания, 11 сентября 1994 года Горделивый, не щадящий жителей Британии ливень барабанит по крышам. Люди торопятся с работы побыстрее домой: к семье, котам и чашечкам согревающего чая. Ничто так не радует, как ужин в кругу близких после тяжёлого дня. Впереди выходные — ложечка мёда в банке дёгтя. Среди жилых зданий расположены детские дома, где обитают дети без поддержки за спиной. Кого-то сюда отдают добровольно, кого-то — из-за обстоятельств. И то, и то одинаково больно. Вечный философский вопрос: кому хуже — инвалиду с рождения или инвалиду, ставшему таковым посреди жизни? Все детские дома между собой похожи, за исключением одного — приюта Вамми. Пристанище одарённых деток, с пелёнок до старших лет. Здесь воспитывают настоящих гениев, каждому предоставляется отдельная комната, но кто-то всё равно спит рядом — чаще всего это совсем малыши, которым страшно оставаться в одиночестве. Но об этом позже. В отделении полиции, на скамье в коридоре сидит мальчонка лет трёх на вид. Девушка в форме проходит мимо ребёнка, бросает на того сочувствующий взгляд и идёт дальше, неся в руках стопку бумажек. — Вы уверены в своём решении? — задаёт вопрос мужчине вдвое старше неё самой, присаживаясь напротив. — Мы не знаем, какие могут быть проблемы со здоровьем при подобном раскладе. У него ведь даже нет имени. Малыша нашли сегодня утром в одном из заброшенных зданий на окраине города, и одному богу известно, где рожала его женщина, которой столь большое количество времени удавалось скрывать наличие сына. Работая проституткой, несчастная забеременела от одного из клиентов, судя по внешнему виду ребёнка, от азиата. Сама мать лежала без сознания недалеко от булыжников, где сидел ребёнок. Случайный прохожий прогуливался с собакой и наткнулся на странную картину и не прошёл мимо — обоих доставили в отделение полиции. — Да, я уверен, — кивает тот, поправляя очки. — Результаты тестирования поражают, у него хорошие задатки, — объясняет своё решение мужчина. — Мать претендует на него? Но я так понимаю, даже если и да, у неё всё равно нет никаких шансов. — Так как официальных документов о принадлежности ребёнка конкретно этой женщине нет, долгой процедуры с лишением родительских прав не последует, — кивает полицейская и пододвигает белый лист бумаги к мужчине. — Сама гражданка пока молчит; мне кажется, ей по большей части всё равно. Я сейчас позову мальчика, поговорите с ним. Девушка уходит, а спустя минуту дверь с тихим скрипом приоткрывается, и в комнату заходит ребёнок, выглядывая. — Здравствуйте, — вежливо приветствует шатен. Он одет в зелёную рубашку для сна и синие джинсы. — Здравствуй, — машет рукой Ватари, указывая на стул по другую сторону от стола, приглашая сесть. Моргая, ребёнок сначала не понимает, чего от него хотят, а после кивает и с ногами забирается на сидушку, устраиваясь по-турецки: так удобнее. — Предлагаю тебе отправиться со мной в дом Вамми, там ты найдёшь себе друзей, у тебя будет своя комната и... — Вы мой новый папа? Да? — перебивает его тот, глядя из-под чёлки с долей опаски. — А, да, — кивает мужчина, потирая затылок от неожиданного вопроса. — Ох, я же совсем забыл представиться. Меня зовут Ватари. Малыш немного молчит, глядя в пол, а после снова переводит взор на старика. — А меня нет, — мотает головой, давая понять, что у него нет даже имени. — Это поправимо, не переживай, — встаёт из-за стола Ватари, добродушно протягивая ладонь и слегка наклоняясь. — Так что, ты согласен? — Да, я согласен, — пожимает руку мальчик, ведя себя чересчур спокойно для четырёхлетнего ребёнка. — Я согласен, Ватари-сан. С этого момента жизнь мальчика с будущим именем "Лайт" приобретает новое начало, новый смысл.