Рокировка

Япония, 27 апреля 2006 года Настольная лампа испускает тусклый свет, которого детективу хватает с головой. Ему даже этого много. Зачем вообще нужна электроэнергия, если это, конечно, не для компьютера? Вот и Эл не понимает. Или просто не хочет понимать. Лёжа на спине, парень смотрит в потолок без возможности подняться — сил на это совершенно нет. Он тянется до ближайшей мармеладки, валяющейся около мусорки, и суёт её в рот. Какое блаженство после суток голода. Два дня ушло на разгадку похищения ребёнка в центре Токио. Оказалось, это местная шайка-лейка, которая выбивает таким образом деньги из своих должников. Как банально и глупо. К счастью, их деятельность на этом закочена: контору прикрыли, а начальнику отдела полиции, расследовавшему дело, выразили огромную благодарность. Ягами-младший отказался от лавров и просто молча плюхнулся на холодный пол своей комнаты. Так и лежит, пока не вспомнят. — Эру! — стучит в дверь Сатико, гремя чем-то в руках. — Спустись, поешь с нами. Со стороны может показаться, что Эл — двадцатичетырёхлетняя инфантильная сыночка-корзиночка, которой одежду до сих пор мама стирает. Нет, это, конечно, правда... Ну, что мама одежду стирает, а не то, что он инфантил. Молодой человек компенсирует свою, в общепринятом смысле, "лень" выдающимися навыками. Поэтому его никогда никто ни в чем не винит: детектив же не сидит на шее у родителей — скорее они на его. — Сейчас, — с трудом двигает челюстями Эл. Когда Сатико, судя по звукам, уходит, затворник выключает компьютер и нажимает на кнопку у лампы на столе, погружая комнату во мрак. Шаркая по лестнице в привычной для себя босоногой манере, Ягами слышит сверху звук открывающейся двери. Саю весело бежит вниз, по дороге улыбаясь брату. Считай, что поздоровалась. Опережая Эл, девчушка забегает на кухню и помогает маме накладывать ужин. Точно, ужин. Уже вечер? Сколько детектив был занят? Какое сегодня число? — Здравствуй, Эру, — за столом сидит Миками, как обычно в костюме и красном галстуке. — А он что здесь делает? — весьма дружелюбно интересуется Ягами, глядя из-под чёлки. — Какой ты гостеприимный! — качает головой Сатико и достаёт из холодильника упаковку с шоколадными эклерами. — К нему друг пришёл, а он так себя ведёт. Отца как обычно нет: он с коллегами радуется закрытому делу, им сейчас отсыпают благодарности за помощь в деле, и, собственно, в его раскрытии. Всё как всегда. Главная звезда сегодняшнего вечера, которая как обычно остаётся в тени японской полиции, усаживается слева от Теру, пододвигая к себе десерт. У всех в тарелках мисо-суп и отдельно рис рядом, а у него гроза всех худеющих, которые не едят после шести. Мама уже давно смирилась с пренебрежением сына морепродуктами, мясом, овощами, супам... Этот список можно продолжать бесконечно. Поэтому теперь она готовит специально для Эру только сладкое, либо покупает уже готовое в магазине. — Миками, как у тебя дела в университете? Ты в последнее время так редко к нам заходишь, — интересуется Сатико, окуная ложку с рисом в суп, чтобы тот впитался в крупу. — Я сейчас очень занят написанием курсовой работы, сессия на носу, как никак, — объясняет Теру, кушая настолько аккуратно, что хоть в белой рубашке сядет — всё равно не запачкает. Ах да, он же в ней и сидит. — Какие вы всё-таки разные, но такие дружные! Наверное, если бы познакомились сейчас, ни за что не нашли бы общий язык, — по-доброму замечает хозяйка, опираясь щекой на левую руку. — У вас даже предпочтения в одежде полностью противоположные. — Да, а ещё Миками учится, а наш Эру сидит дома и целыми днями отдыхает! — весело комментирует Саю. — Я не отдыхаю, я живу комфортную для себя жизнь, — сонно пережёвывает последний эклер юноша, запивая его чаем с тремя растворившимися кубиками на дне кружки. — Мам, можно мы немного посмотрим телевизор в гостиной? А потом он уйдёт туда, откуда пришёл. И всё же прямолинейности Эл не занимать. — Эру! — хмурится мать, постукивая своей ложкой по уже пустой тарелке. — Конечно посмотрите, я пока пойду в комнату: жутко устала за сегодня. Сатико довольно отходчивая, поэтому она особо не ругается, даже не кричит. На это есть громкая и неугомонная Саю: — О! А можно я с вами? — а вот, кстати, и она. — Можно, — Ягами поднимается со стула, кивая другу на диван неподалёку. В Японии о настоящей сущности Эл знают только родители, Саю необязательно. Не то чтобы ей не доверяют — скорее, считают недостаточно серьёзной. И это правда: она ведь ещё ребёнок, которому сериалы для девочек смотреть да чипсы по вечерам есть. Возможно, когда она станет старше, Ягами обязательно всё расскажет. А пока пусть думает, что брат просто ленивый программист без образования и планов на будущее. Внешне так он, впрочем, и выглядит. — Что будем смотреть? — кидает на пол подушку девочка и прыгает сверху. — Скоро дораму с Рьюгой Хидеки будут показывать! Давайте посмотрим?! Не услышав ответа, Саю хватает со столика пульт и включает телевизор. Ягами-старший садится на диван, за спиной у сестры. Миками устраивается рядом, с интересом поворачивая голову налево, в сторону друга. Не просто так же его позвали вместе в зомбоящик повтыкать. — Мне кажется, в тебе что-то изменилось, — первым начинает диалог Теру. — Ко мне, — уточняет. — Подобное поведение присуще тебе, но ты сейчас как будто действительно смотришь по-другому. Это из-за того, что у тебя не получилось поступить? Ах да, ещё одна сладкая ложь. Красивая история о том, как Эл якобы не прошёл по баллам в университет, в котором сейчас учится его камрад. — Нет, я доволен тем, что имею, — в привычной для себя монотонной манере отвечает детектив. Он держит холодные ладошки на коленках и отрывает незаинтересованный взгляд от экрана, чтобы перевести его на Теру. — Надеюсь, однажды у тебя получится мне всё рассказать, — говорит Миками загадочно, с ноткой печали в голосе, как будто ему не всё равно. Так может, ему на самом деле не наплевать? — Не знаю, что именно, — продолжает тот. — Но получится. И тогда мы сможем с тобой нормально поговорить, друг. Ягами ничего не отвечает: его социальная адаптация не настолько обширная, чтобы принимать "правильные" решения в дружбе, в общении. Но разве у них не всё хорошо? Они гуляют вместе, разговаривают, даже иногда созваниваются, когда Эл снова засядет на несколько месяцев в своей берлоге и не выходит никуда, кроме кухни. — Миками, ты бы смог предать меня? — тихо спрашивает парень. Минутное молчание настораживает. — Да, — честно признаётся азиат. — Да, я бы смог подставить тебя, если бы от этого зависело что-то более ценное в огромных масштабах. Например, судьба человечества, спасение определённого количества людей или общая безопасность, — задумчиво перечисляет Теру, загибая пальцы. — И советую тебе сделать тоже самое. Если когда-нибудь я сойду с ума или постараюсь сделать что-то безумное, например, из-за чего могут пострадать невинные — дерзай. Собственноручно вонзи мне нож в спину, и этот нож будет приятнее любых объятий. Детектив не находится с тем чтобы продолжить дискуссию. Миками видит это и только улыбается на прощание, понимая, что уже поздно, уже пора. Юноша машет рукой и поднимается с дивана. — До встречи, друг. Теру удаляется в прихожую, Саю это замечает и подскакивает, чтобы проводить его. — Приходи к нам ещё! — скачет девочка вокруг гостя, который молча одевается по ходу того, как ему подают вещи. — Мы с Эру будем тебя ждать! — Обязательно, пока-пока, — кивает Миками и выходит за порог — Саю остаётся только закрыть за ним дверь. Эл остаётся сидеть на диване, по его щеке скатывается еле заметная слеза. Что-то трескается в груди в этот вечер. Сегодня приходят новые мысли, и он понимает: однажды настанет момент, когда придётся осознать неизбежное. В глубине души парень думает о том, что слова Теру о предательстве вполне логичны и оправданны, даже если они наносят сильный ущерб сердцу.

***

Великобритания, 5 марта 2006 года Пока Мелло занят играми во дворе, у Лайта есть время побыть наедине с собою, потому как друг в последнее время зачастил к нему в комнату. Связано ли это с недавним происшествием или нет — парень думает, что да: один раз уже было что-то подобное перед Рождеством...

***

Занятия на сегодня отменены, все собираются на первом этаже, чтобы нарядить главную ёлку в холле, между двумя лестницами, ведущими наверх. Украшают не только ёлку: весь детский дом подвергается праздничному настроению. Мишура на шторах, рисунки снежинок на окнах и фигурки оленей на полках. — Смотри, на тебя похож, — крутит-вертит в руках маленького Бэмби Мелло явно с намерением обидеть. — Правда? — смущается рядом стоящий Дживас, опуская взгляд в пол. — Я такой же милый? — Ты такой же тупой, это был не комплимент! — рычит от несостоявшейся шутки блондин, кидая игрушку обратно в коробку. — Ниа, что ты делаешь? Маленький ребёнок стоит со звездой в руках, растерянно ища глазами помощь со стороны. — Хочешь повесить? — подходит Мелло совершенно спокойно, ещё не зная, что скоро будет обходить однокашника за километр, а то и за два. — Давай помогу. Ниа кивает, и к нему тут же несут стремянку. Вернее, поближе к ёлке, дабы ребёнок смог взобраться на самый верх железного коня и дотянуться до верхушки срубленного дерева. Метт садится в красное кресло и наблюдает за самодеятельностью друга, склонив голову набок. Остальные дети тоже с интересом смотрят на происходящее. Лайт не остаётся в стороне: проделки нового знакомого — это всегда что-то сногсшибательное, он каждый раз переплёвывает самого себя. Никто не решится без спросу взять инвентарь местных рабочих. Никто, кроме Мелло. Держа стремянку, мальчик контролирует подъём Ниа, чтобы тот не упал. — Это точно безопасно? — уточняет кто-то из воспитанников. — Определённо! — кивает Кель, когда мальчик уже тянется до зелёной "шапки". Ещё немного, и... Стоя на правой ноге, левой Ниа немного отталкивается, потому что не получается со своим низким ростом насадить звезду. Это становится роковой ошибкой: он теряет равновесие и срывается со стремянки вниз, падая прямо на дерево. Колкие веточки задевают его белоснежную кожу; слава богу, глаза ребёнок успевает закрыть. — НИА! — со страхом в голосе кричит Мелло и бросается под ёлку, чтобы успеть хотя бы так словить друга. И у него получается. Ривер падает прямо на товарища, несильно того калеча: дерево и мишура на нём смягчают падение. Хорошо ещё, что игрушки не успели повесить, а то и те бы разбились, причинив коже больше ущерба, чем само падение. Окружающие ахают, им пока не видно мальчиков из-за пышной ёлки, под которой те лежат, словно подарки. Метт подрывается, чтобы подойти, но Лайт останавливает его, положив руку на плечо. — Подожди, так ты всё равно не поможешь, давай я позову медсестру. Лоулайт тяжело вздыхает и уходит в неизвестном направлении. Мелло снова заставляет его волноваться. Всё как обычно.

***

По результатам осмотра, у Ниа сильных травм не обнаружено — всего лишь лёгкие ушибы и царапины от иголочек. Его отпускают быстро, а вот Мелло держат в кабинете директора и отчитывают за то, что не спросив взял стремянку, за то, что подверг однокашника опасности, за то, что... В общем, всей бумаги из детского дома не хватит, чтобы уместить список чужих провинностей. Даже если на обоях писать, всё равно будет недостаточно. После отбоя в комнату к Ниа стучат — тот тянется до ручки и медленно открывает, прекрасно зная, кого сюда принесло. — Ты как? Я не хотел, чтобы так вышло, — с порога начинает Мелло. Его вид можно было бы назвать виноватым, если бы не суровый взгляд. — Нормально, голова уже не болит, — Ривер машет рукой, мол, заходи. — Тебя директор попросил проведать? — Нет, я сам пришёл, — закрывает за собой дверь мальчик и проходит вперёд, садясь на стул, напротив чужой кровати, чтобы совсем не наглеть. — Мне типа... Жаль. Жаль тебя. Прости. Как же он ненавидит чувствовать вину, как же это раздражает — извиняться и понимать, что не прав. Хуже рыбных котлет на ужин. А они, между прочим, бывают частенько. Ниа смотрит на друга с пониманием и толикой нежности: он никогда всерьёз не злится на Мелло. Не только потому, что в этом нет совершенно никакого смысла: просто он ему нравится. Не в этом плане — в другом. Блондин как будто многого от жизни не требует, живёт беззаботно, не ставит границ. От этого веет свободой, очарованием. Глядя сейчас друг другу в глаза, они ещё не знают, что совсем скоро расстанутся. Расстанутся как друзья, которые в будущем сойдутся как противники, которые должны были стать соратниками. Может, в какой-то из реальностей им всё же повезёт обойтись без недопонимания, ссор и пренебрежения друг другом. Ну, это в другой вселенной, не здесь. Здесь такому не бывать, пока они оба живы. Мелло дожидается, когда Ниа уснёт, и заботливо накрывает его одеялом. С того дня блондин сидит вместе с другом в столовой, иногда даже кормит с ложечки. Метт находится рядом и смотрит неоднозначно, что-то в нём неприятно скребётся. Когда все идут на прогулку, Мелло проверяет, чтобы Ниа был тепло одет и ходит рядом с ним. Даже не разрешает залезать на деревья, пускай Ривер и не собирается туда. Лайт всё чаще наблюдает за чужими взаимодействиями в коридоре, в игровой, во дворе и так далее. В силу временной отстранённости Мелло, старший иногда водится с Меттом: они читают в библиотеке, залипают в настольные игры и просто сидят в столовой, обмениваясь едой. Дживас не любит овощи и посему меняет их на чужие фрукты (желательно на бананы, если повезёт). Их сотрудничество длится не особо долго: совсем скоро Мелло вспоминает про существование ещё двух своих друзей и возвращается к ним с улыбкой на лице. Метт обнимает его, а Лайт смотрит с интересом.

***

Кладя книжку рядом с собой, Лоулайт переодевается из пижамы в обыкновенные коричневые штаны и белую футболку. Мелло его называет педантом из-за этих дурацких тонкостей. Ну кому нужно по сто раз одёжку менять? Можно же просто всегда бегать в чёрном, свободном, домашнем костюме, и всё! К чему отдельное "шмотьё" для сна, отдельное — для зарядки, отдельное — для тенниса... Кстати, Лайт давно не практиковался. Наверное, последний раз летом, а сейчас уже, на секундочку, весна. Так можно и всю хватку растерять. — Поскорее бы холода сникли насовсем, — рассуждает вслух парень на выходе из комнаты, закрывая дверь и слегка опуская ручку ниже её обычного положения. Сунув руки в карманы, Лайт держит путь в библиотеку: посмотреть, что из непрочитанного им там осталось. В храме чтения, как обычно, пара человек. Ни больше, ни меньше. Сейчас постепенно теплеет, многие убегают на улицу или спят, как и полагается в тихий час. Малышне полагается, а он-то уже взрослый, может себе позволить спокойно прогуливаться по коридорам огромного здания, наслаждаясь эхом собственных шагов. Две девочки, сидящие в центре зала около компьютеров, и мальчик у окна, собирающий пазлы. Кажется, кто-то из детей не желает ложиться спать. — Здравствуй, — присаживается напротив Лайт, задвигая за собой стул. Глядя из-под ресниц, Ниа моргает пару раз, а потом снова возвращается к своему занятию. — Привет, — тихо отвечает тот. — Хочешь помочь? — Нет, — берёт одну из деталей пазла Лоулайт и дополняет картинку где-то внизу. — Ты и сам с этим хорошо справляешься, — улыбается Лайт, облокачиваясь щекой на свою правую ладонь. — Ниа, как ты считаешь, квантовое бессмертие возможно? — Ты прекрасно знаешь, что я агностик, — с привычным спокойствием проговаривает ребёнок, раскладывая картонные кусочки по цветам. — Обычно я верю только в то, что могу увидеть своими глазами, но также не могу отрицать существование чего-либо неизведанного, — ещё раз стреляет взглядом на собеседника мальчик. — А что касается квантового бессмертия, я согласен порассуждать на эту тему только исходя из идеи фантазии. Взять, например, тот случай под Рождество, когда я упал со стремянки. Возможно, в какой-то из вселенных другой я умер, свернув себе шею, — в моменте Ниа слегка улыбается уголком рта: кажется, для него данное воспоминание не особо триггерное. — У Мелло вообще этих двойников больше, чем у нас всех вместе взятых. Уверен, почти каждый из них падал с дерева или крыши детского дома. Я удивлён, как он ещё остался жив. Забавно, но Ривер вовсе не отзывается о Мелло так ужасно, как это делает второй. Даже моменты из прошлого, когда они были друзьями, не выглядят как нечто ужасное для мальчика. Лайт всё больше и больше верит в свою теорию о том, что Ниа никогда не желал расторжения той дружбе, что когда-то была. Может быть, он даже... скучает? — Ты уверен, что происшествие со стремянкой можно считать единичным? — Лоулайт замечает почти собранную картинку из библейской мифологии. Какой интересный выбор. — Может, другим твоим квантовым двойникам живётся гораздо хуже. — Думаю, у меня их меньше всех, — завершает работу последней деталью. — Я почти не выхожу на улицу, если того не требует здоровье, ну, или обстоятельства. Не ввязываюсь в передряги и мало с кем общаюсь. Шанс умереть понижается. — Но ведь ты... — Лайт хочет напомнить про будущее в лице преемника Эл, но вспоминает о том, что он не должен знать всех тонкостей. Повисает неловкое молчание. — Но ведь я что? — с любопытством косится на старшего тот, предвкушая "жареное". — Райто, договаривай. — Но ведь ты ужасно милый, и волосы у тебя вон какие, как у барашка, — Лоулайт дотрагивается до чужих вьющихся локонов, указательным пальцем завивая их ещё больше. — Возьмут и украдут красоту. Переводя всё в шутку, Лайт искренне надеется, что мальчик ни о чем не догадается. Интеллект у них равный. Ниа выдаёт гримасу удивления вперемешку с непониманием. Он слегка отстраняется, осматривает собеседника и щурится. — Не знаю, что ты на самом деле хотел сказать, но это был очень странный способ слезть с темы, — расслабляет плечи Ривер. — Даже для тебя. — Не говори ерунды, как будто ты не считаешь себя привлекательным, — пытается спасти ситуацию Лайт. — Считаю, но это не то, что должен говорить мне парень вроде тебя, — сдвигает брови Ниа — кажется, он начинает злиться. — Не замечал в тебе задатков гомофобии, — закатывает глаза Лоулайт и качает головой. Мальчик вздыхает и смотрит на своё творение ещё раз, наверное, чтобы прийти в себя после высокоинтеллектуального разговора. — Я имел в виду возраст, — собирает пазлы обратно в коробку Ривер, не обращая внимания на Лайта. — Мне одиннадцать. — Всё время забываю, что ты младше Мелло, — сидит со скрещенными руками на груди юноша, наклоняя голову вниз от собственной глупости. Внезапно Ниа останавливается и утыкается в оппонента вопросительным взглядом. — То есть рядом с ним ты себе такое позволяешь? — А что? — с вызовом поднимает на него макушку Лайт. — Тоже хочешь? Не важно, нет, я не... — Да, — моргает Ривер, приоткрывая рот от собственной же реакции. — Я тоже хочу. И это не выглядит как попытка "обскакать" Мелло, как зависть или желание присвоить Лоулайта себе. Нет, скорее, похоже на нехватку тактильности в силу недоверия ко всему, что движется. Ниа видит в Лайте старшего наставника, родителя. Взрослого, которому можно доверять. Мальчик особо ни с кем не общается в приюте, кроме Лайта и Линды. На данный момент ни с кем, кроме этих двоих, поэтому Мелло и Метт не в счёт. Они остались в раннем детстве, в далёком прошлом. Особенно первый; со вторым контактов как таковых почти не случалось. Лайт смотрит на Ниа с недоверием, словно ожидает подставы. Как будто эта лапочка может ему навредить...

***

Перед ужином Нейт всё же соглашается на небольшой сон-час под чутким руководством Лоулайта, который лежит на кровати, по обыкновению, с книжкой в левой руке. Почему в левой? Потому что правая занята белокурыми волосами. В комнате Лайта теплее, чем в комнате Ниа, поэтому решено остаться здесь. Тем более это ненадолго, всего парочка часов. В отличие от Мелло, Ривер не такой мерзляк. Он прекрасно может обходиться и без одеяла. Лёжа макушкой на второй половине подушки, Ниа прикрывает глаза, когда ладонь снова и снова касается его волос так нежно и трепетно, как будто боится навредить. — Тебе удобно? — уточняет парень, отвлекаясь на то, чтобы перелистнуть страницу. — Точно не хочешь укрыться? — Нет, мне хорошо, — чешется лбом о чужое плечо тот, зевая. Кажется, у Лайта какая-то особая сонная аура, которая убаюкивает любого, кто к нему попадает. Полежав так ещё полчаса, Ниа и впрямь засыпает. Он даже не сопит, как некоторые, поэтому хозяин комнаты не сразу замечает, как его гость погружается в царство Морфея. — Через час обед, надо успеть помыть руки, минут сорок ещё полежим и пойдём, — оповещает Лайт, но ответом ему служит лишь тишина. — Ты меня слышишь? Взглянув на Ниа, парень улыбается этой беззащитной картине. Надо же, столь осторожный и скрытный мальчик позволил себе расслабиться рядом с кем-то посторонним. А посторонними Ривер считает всех, кто не является им самим. — Забавно, если в какой-то из вселенных твой квантовый двойник оказался убит мною, — всего-навсего шутит Лайт и всё же накрывает Ниа хотя бы тонким пледом до талии. — Даже жалко будить... Сон ребёнка становится заразительным, и юноша засыпает вместе с ним.

***

Подбрасывая вверх плитку шоколада, удачно украденную из холодильника на кухне, Мелло вприпрыжку идёт в комнату к Лайту, чтобы поделиться радостью и услышать очередной вздох. Парень, по стандарту, откроет первый ящик своего комода и достанет салфетки для перемазанного рта. Тихонько открывая дверь, Кель уже готовится узнать, почему его друг не соизволил явиться на ужин, но увиденная картина сама отвечает на вопрос. Стискивая зубы от досады и горечи обиды, Мелло сжимает в правой руке шоколадку: она трескается, фольга внутри шуршит. Сейчас он ненавидит Ниа особенно сильно. Возможно, сильнее, чем когда-либо. Мальчик даже ничего не говорит: он не хочет. Не хочет видеть их обоих. А Лайта особенно. Молча покидая комнату, ребёнок доходит до своей кровати и забирается под одеяло, засыпая. Повреждённая плитка покоится у него на столе.

***

На следующий день около приюта останавливается чёрный автомобиль. Дети привыкли к тому, что кто-то постоянно приезжает, и уже не обращают на это особого внимания. После завтрака все разбегаются по кабинетам на занятия. Лайта останавливают и просят пройти к директору, где его уже ждёт новый знакомый. — Здравствуй, — сидит в кресле Эл, по своему обыкновению, прижимая коленки к груди. — Рад тебя видеть, — присаживается напротив Лоулайт. — Что-то случилось? — И да, и нет, — тянется к чашке с кофе детектив, чтобы немного отпить. — Мы с Ватари-саном обсудили наше с тобой сотрудничество, вернее, то, каким вижу его я. Теперь хочется услышать твоё мнение. Квилш Вамми сидит рядом, за своим столом. Он внимательно наблюдает за молодыми людьми, а на Лайта смотрит с некой надеждой, и, кажется, воодушевлением. Что здесь происходит?.. — Я предлагаю тебе улететь со мной в Японию, — с абсолютным спокойствием произносит Эл, как будто каждый день так кому-то говорит. — Я беру тебя под свою ответственность, ты будешь работать под моим руководством. Последний учебный год закончишь в обычной школе Токио, а насчёт университета дальше определишься сам, — облизывает ложечку тот. — Что думаешь? Лоулайт скрещивает руки на груди, откидывается на мягкую спинку и с недоверием оглядывает человека перед собой. Реально? В Японию? Безусловно, отправиться в свою родную по национальности страну здорово, тем более он прекрасно знает язык. Но как же приют? Мелло? Его дом здесь. — Ты в самом деле хочешь забрать меня в Токио? — уточняет Лайт, всё ещё не веря. — Да, я говорю на полном серьёзе, — кивает детектив, опуская взгляд вниз, чтобы взять пирожное со стола и надкусить. — У тебя есть время подумать до конца весны, потому что потом, если ты согласишься, у нас много времени займут подготовка документов и другие нюансы. — Я хочу подумать, — заявляет парень и поднимается с места. — Могу идти? — Да, можешь идти, — пододвигает к себе новую тарелку со сладостями Ягами. — До встречи. Когда Лайт уходит, Ватари встаёт из-за стола и садится напротив детектива, сложив руки перед собой. — Но, Эл, это ведь уже решённый вопрос. Ты сказал, что заберёшь его с собой, — интересуется мужчина, пускай и прекрасно знает: его старый друг опять что-то замышляет. — Если бы я поставил вопрос ребром, пылкий нрав Райто-куна дал бы о себе знать, и он бы отказался от поездки сразу, — слизывает взбитые сливки детектив. — А так у него якобы есть выбор. К тому же я знаю, что получу согласие в ответ на своё предложение. Переезд в Японию для Райто — шанс найти себя. Кажется, Эл снова всё просчитал.