Рокировка

Япония, 11 марта 2006 года Первые пару дней новоиспечённые коллеги живут в отеле, а после Эл оповещает Лайта: всё подготовлено — можно выезжать и заселяться. Лоулайт понимает, для чего столько конспирации, и поэтому не задаёт глупых вопросов, а также неуместных. А "неуместных" больше, чем глупых. "Рьюзаки, ты вообще спишь? Рьюзаки, у тебя есть другая одежда, кроме джинсов и белой кофты? Рьюзаки, какая у тебя стадия диабета? Рьюзаки, как ты пришёл к тому, чтобы стать детективом?" Последний, кстати, действительно интересует Лайта. Но ему кажется, что для этого ещё слишком рано. Поэтому на их встречах юноша предпочитает отвечать и внимательно слушать, иногда кивая, мол, я здесь, я не витаю в своих мыслях. — Квартира полностью в твоём распоряжении, — детектив останавливается около многоэтажного дома и поворачивается к Лайту. — Колких дел нет, а мелкие я раскрываю слишком быстро, поэтому какой-то бурной деятельности не будет. К тому же тебе нужно привыкнуть к новому месту. Завтра предлагаю выпить вместе кофе, я приеду сюда же. — А куда мы пойдём? — загораются глазёнки подопечного. — Никуда, — спокойно отвечает Эл и вытаскивает ладонь из кармана, чтобы указать ею на здание. — Мы посидим у тебя. Лоулайт хмурится, потирая большим пальцем правой руки чемодан, который стоит около него. Опять сидеть в четырёх стенах? — Рьюзаки, я устал чувствовать себя хомяком в клетке, мне нужно пространство, — объясняет очевидные вещи мальчик. — Давай хотя бы в кафе сходим? Мне интересно познакомиться со своей родной страной, с людьми пообщаться, в конце концов. Детектив задумчиво смотрит по сторонам — его взору предстаёт заведение с кренделем на вывеске. — Хорошо, — соглашается Эл. — Тут как раз идти пять минут, — он открывает дверь авто и ещё раз оборачивается, чтобы попрощаться. — Увидимся. — До встречи, — кивает Лайт. Ему уже не терпится зайти в свой новый дом.

***

Одна ванная комната по размеру как прошлые апартаменты в приюте на одного человека. Подобные хоромы Лоулайту и не снились — да он и не мечтал о большой жилплощади: довольствовался тем, что имеет. Даже делить кровать напополам с Мелло не ощущалось как что-то дискомфортное, наоборот, места мало, но "в тесноте, да не в обиде". А сейчас ситуация ровным счётом обратная — просторно, но одиноко. Лайт всё ещё чувствует внутри тоску, но списывает это на временные, вполне себе обоснованные чувства. Именно поэтому он первым делом, как заходит в квартиру, не моет руки, не разбирает вещи, а садится за стол писать письмо для Мелло. Телефон? А зачем звонить, это же устарелый вариант, вот голубиная почта — надёжный и современный способ, а главное быстрый. Есть у бумажек одна отличительная особенность — долговечность. Разговор по ящичку с кнопочками забудется, а вот конверт с бумажкой — память на века. Так считает и Лайт, выводя своим красивым почерком английские буквы, решая не мучить Мелло японскими иероглифами. — Осталось попросить Эл научить меня пользоваться здешней почтовой системой... — заканчивает с рукописью парень, откидываясь на спинку стула.

***

— В смысле ты ни разу не был на почте? — Лайт останавливается по пути в кафе, разводя руки в стороны от негодования. — Рьюзаки, ты... Ты удивительный человек. — У меня есть компьютер для такого случая, — Эл лениво продолжает свой путь, пока напарник в очередной раз не останавливает его. — Ну что ещё? — Там, на другой стороне улицы, — машет рукой Лоулайт. — Я вижу почтовое отделение! — Прежде, чем детектив успевает что-то сказать, Лайт начинает переходить дорогу. — Утром как раз должно быть мало народу. Рьюзаки нехотя плетётся следом, а когда они попадают внутрь, отмечает весьма высокую загруженность. Но, по всей видимости, его компаньона не пугает даже та длиннющая очередь, в которую он встаёт. — Райто, оно того не стоит: мы можем пойти в библиотеку и сесть за компьютер, в крайнем случае, я могу предоставить тебе личный, — становится рядом Эл. — Пойдём пить кофе. Но парня это предложение не интересует, он показательно поглядывает на свои наручные часы и на табло сверху, сверяясь с освободившимися окошками. Рьюзаки решает не вступать в конфликт и потому желает сесть на свободное место в небольшом зале, но они все, как назло, заняты. Следующие полчаса проходят занимательно: Лайт терпеливо дожидается получения конверта, суёт в него сложенный пополам лист размера А4 и выходит на улицу, где стоит большой красный столб. Парень опускает внутрь письмо и хлопает ладошками друг о друга. — Рьюзаки, теперь мы можем идти, — радостно оповещает Лайт. Ягами ничего не отвечает — просто обходит ненавистного коллегу и шагает до кафе, где местные жители успевают разобрать пустые столики. Одной из причин, по которой Эл посещает заведения общественного питания утром или вечером, — отсутствие большого скопления людей. Видимо, на сегодня их планы отменяются. — Эру, — машет рукой один из гостей, сидя у окна, где свободны ещё три стула. — Здравствуй, не ожидал увидеть тебя здесь в час дня. — Я уже ухожу, — Эл разворачивается к выходу, но от внимания Лайта не прячется друг его нового "начальника". — Здравствуйте, — кланяется Лоулайт. — Меня зовут Райто, — любезничает тот, вспоминая основы японского менталитета. — Здравствуй, Райто-кун, — кивает прокурор, поднимаясь и тоже кланяясь в знак уважения. — Позволь представиться, я Миками, — кладет ладонь на грудь тот. — Присаживайтесь рядом со мной, пообедаем вместе. В вашем случае позавтракаем. Рьюзаки зол как никогда, пускай внешне этого никак не показывает. Стоя в привычной для себя манере, в расстёгнутой куртке и расшнурованных кроссовках, он осматривает молодых людей, испытывая недовольство к каждому по отдельности. В его планы не входило встретить сегодня Теру, а уж тем более знакомить его со своим подопечным. Лайт оставляет друзей наедине и удаляется в сторону кассы, пока не набежало ещё больше народу. — Кто это с тобой? — интересуется Миками. — Мой двоюродный младший брат по маминой линии, — спокойно отвечает детектив. — Ему поступать через год. Приехал освоиться, — занося руку за голову, Эл пару раз проводит по непослушным волосам, как будто стараясь их выпрямить. — Видимо, очень дальняя родня, раз ты ни разу не рассказывал про него, — продолжает излучать улыбку Теру. Рьюзаки располагается напротив друга, небрежно кидая куртку на четвёртый, лишний стул. Лайт возвращается через пятнадцать минут, ставит красный поднос на столик и садится сбоку, между парнями. Детектив вспоминает, что забыл помыть руки. Лоулайт остаётся тет-а-тет с Миками, но кажется, его это совершенно не беспокоит. Опираясь на правую руку, парень хмуро смотрит в окно. Упадническое настроение сразу исчезает, когда взору предстаёт обычная улочка Токио в час пик. Тут все свои, ходят туда-сюда, как в фильмах, держат телефоны около уха и быстро-быстро говорят по-японски. — Райто-кун, — Теру отвлекает Лайта от разглядывания прохожих, обращая на себя внимание. — Откуда ты прибыл? — Из Лондона, — ни капли не нервничает Лоулайт. — Эру-сан любезно предложил остановиться недалеко отсюда на время моего освоения в большом Токио, я приехал сюда получать высшее образование. У меня ещё целый год, чтобы выбрать университет. — Сколько тебе лет? Наверное, твои родители переживают за тебя, — поднося чашку двойного эспрессо ко рту, Миками опустошает её наполовину. — Нелегко совсем одному в мегаполисе, а в компании Эру, возможно, ещё труднее. — Мне семнадцать. Нетрудно догадаться, учитывая, что мне поступать в следующем году? — усмехается Лайт собственному уму и превосходству. — Мои родители погибли, теперь я сирота, — уже тише добавляет он. Теру давится своим кофе, белой салфеткой вытирая рот и параллельно извиняясь перед мальчиком. Вскоре Эл возвращается из уборной, по дороге отряхивая мокрые руки: громкие сушилки, висящие около умывальников, он не любит. Останавливаясь перед Лайтом, детектив прекращает дёргать кистями. — А куда ушёл Миками? — парень обращает внимание на оставленный другом поднос. — Это на него совсем не похоже. — Он задавал мне допотопные вопросы, а потом попросил передать тебе свои соболезнования, — картинка в голове складывается медленно, для результата нужна версия рассказа от лица Эл. — Ты же сказал ему, что мы просто коллеги? Ягами тяжело вздыхает и садится рядом с Лайтом, высыпая в свой капучино один пакетик сахара за другим.

***

Они могли бы сейчас есть мороженое в парке или прогуливаться по торговому центру, но сидят в квартире Лайта, который слушает наставления от Эл. — Лайт-чан, чтобы ты больше не совершил глупых ошибок, постарайся не появляться на людях, — вежливо просит детектив, садясь на бордовый пуфик. — Еду я попрошу заказать тебе доставкой, составь список. — Рьюзаки, я не твоя домашняя зверушка, которую можно посадить в клетку и изредка подкармливать, — протестует мальчик, стоя перед ним. — И не называй меня "чан", это употребляется по отношению к детям младшего возраста, в частности к девочкам. — Нет, я буду относиться к тебе как к маленькому, глупому ребёнку, потому что ты даже не соизволил обсудить со мной свои ответы для Миками. — Ты мог предупредить меня о том, что соберёшься врать. — Я не вру, я просто забочусь о своей, а теперь и о твоей безопасности, — говорит Эл в догонку уходящей фигуре. — Райто, послушай, ты можешь покидать стены этого дома, но только не взаимодействуй ни с кем, договорились? Перед тем как хлопнуть дверью, мальчик произносит громкое "угу".

***

Япония, 20 апреля 2006 года После подготовки к небольшому вступительному экзамену в новую школу Лайт садится на кровать и падает на спину, глядя в потолок. Интересно, чем сейчас занят Эл? С того самого дня их договорённости касательно социальной жизни Лоулайта (а вернее, её полного отсутствия), прошло чуть больше месяца, а они так и не виделись. Детектив отправлял какие-то задания, но Лайт решал их слишком быстро, поэтому тот прекратил. За это время поговорить с Мелло по телефону удалось всего три раза: в приют стали всё чаще привозить десерты, напрямую связанные с шоколадом, Ниа засиживался в библиотеке и "не мешал никому своим присутствием", а Метт почти научился закатывать рукава. Вообще Лоулайт интересовался, как продвигаются дела в Вамми, но, видимо, ему решили поведать сугубо личные наблюдения и переживания. На вопрос "когда ты приедешь?" Лайт отвечает без вранья и ходьбы по кругу — он прямо заявляет, что пока серьёзно занят, но летом обязательно постарается прилететь. На удивление, парню вовсе не докучает одиночество — он его не чувствует вовсе. Ему нравится гулять по улицам, которые успели стать родными за такой короткий промежуток времени. Нравится общаться с кассиршей круглосуточного магазина под домом, а ещё закидывать йены в автоматы с кофе. Не имея здесь ни единого друга или родственника, Лайт чувствует себя своим среди миллиона людей, за день пробегающих мимо него. Вот и сейчас Лоулайт застёгивает ветровку, чтобы прогуляться до кафе, в котором они были с Эл. Других по близости нет — только рестораны, — а они Лайта практически не влекут: хочется комфорта, обычности. — Добрый день! — кивает женщина за кассой и дружелюбно предлагает попробовать новинки заведения — розовый горячий шоколад с малиновым сиропом. — Здравствуйте, пожалуй, откажусь, — несильно машет рукой Лайт. — Точно, что это я, Вы ведь постоянно берёте кофе без сахара, даже десерты не заказываете, вряд ли оцените приторно-сладкий напиток, — пожимает плечами сотрудница и встаёт перед экраном, чтобы нажать на кнопку для составления заказа. — Что желаете? — Большой капучино, будьте добры... — брови парня немного хмурятся от приятного удивления — его запомнили. Лайт живёт тут всего-навсего месяц, а местные сотрудники уже признают его как знакомое лицо! То есть он теперь буквально постоянник их заведения. Может, скоро и по имени назовут? Хотя нет, это весьма опасный — но до чего же приятный — фактор... Забирая свой кофе, Лоулайт ещё раз выражает благодарность и садится в самом углу зала, около вешалок. Он аккуратно размещает куртку на спинку стула, потому что вставать заново лень, и чайной ложечкой принимается поедать пену с верхушки напитка. — Здесь не занято? — раздаётся голос откуда-то сверху. — Вообще-то... — Лайт уже готовится вежливо отказать, но, завидев знакомое лицо, отклоняет идею. — Здравствуйте, Миками-сан! — мальчик поднимается, чтобы поклониться. — Присаживайтесь, конечно. — Ты один? Без Эру? — интересуется мужчина, устраиваясь напротив. Чёрт, точно. Эл же запретил любое контактирование с местными, не считая обслуживающего персонала. Что же делать? Прогнать Теру? А может, отсесть самому? Думай, Лайт, думай. — Да, я здесь один, — кивает в подтверждение своим словам Лоулайт. А с другой стороны от невинной беседы ведь ничего не будет, верно? Тем более Рьюзаки ни о чём не узнает. — Ты ведь никакой не брат Эру, верно? — сверкает отблеском своих очков Теру и непринуждённо размешивает сахар в своём американо. — Почему он не сказал мне правду? Думает, я буду ревновать? Так вот почему Эл запретил мне общаться с ним... Они встречаются. Рьюзаки не выглядит как неуверенный в себе человек, соответственно, он не допускает мысли о том, что я уведу у него парня, — Лайт задумчиво помешивает кофе: пенка уже давно растворилась. — Значит, скорее всего, тут проблема в другом — страх за излишнюю информацию для моих ушей. Наверняка великий и ужасный детектив ввёл в суть дела своего близкого человека. Хотя... — Ты чего завис? Я пошутил, Эру не из ревнивых, — успокаивает мальчика тот. — Но я действительно не понимаю, к чему эта ложь. Видимо, у него есть куда больше секретов от меня, — Миками говорит столь обыденно, как будто его это и вовсе не задевает. — Так ты из Англии, верно? — Да, — нервно кивает Лоулайт, но быстро приходит в себя. — Теперь буду жить здесь на постоянной основе. Район довольно спокойный и уютный, пускай мне и особо не с чем сравнивать, тут по крайней мере больше выбора, — напиток пьётся слишком быстро. Чёрт, нужно замедлиться. — А кто вы по специальности? Извините, если задаю слишком личные вопросы. Теру сначала о чём-то задумывается, ещё на моменте о словах Лайта про район, а после, прогоняя собственные мысли, отвечает: — Будущий прокурор, — чашка парня пустеет на глазах. — Можно на "ты", — располагает к себе тот. — Знаешь, наша беседа так хорошо идёт. Не хочешь пройтись? Вау, кажется, кому-то посчастливилось обрести первого знакомого в Токио. Но ведь Эл... К чёрту его глупые предписания, я взрослый человек из приюта для одарённых детей. Развит не по годам и могу сам распоряжаться своими временем и окружением, — уверяет сам себя Лайт и соглашается на прогулку.

***

Миками придерживает за лямку чёрную, кожаную, классическую сумку, шагая в такт Лайту. Оба парня медленно переходят с одной улицы на другую, еле успевая за светофором. — Райто-кун, ты ведь изначально рос в другой языковой среде, откуда знаешь японский? — задаёт вполне логичный вопрос Теру. Он уже предполагает возможный ответ, но ему интересно услышать точную версию. — Я начал изучать его почти сразу же, как попал в детский дом, — Лоулайт не упоминает названия, ведь это может стоить ему жизни. Эл его убьёт, если узнает, что тот разбалтывает столь щекотливую информацию направо и налево. — Думаю, если бы я родился русским, то поставил бы в приоритет его. — Похвально, — впервые на лице Миками проступает удивление, за исключением того случая в кафе, когда он узнал о смерти "родственников" Эл. Громкий крик из подворотни заставляет остановиться и непроизвольно обернуться. Около мусорных баков стоит человек небольшого роста, предположительно ребёнок. Рядом с ним — фигура повыше, держащая маленькое существо за горло. Оба, не теряя времени, срываются с места и подбегают к мужчине, чьё лицо получается разглядеть только вблизи. Замечая прохожих, он убирает ладонь с чужой шеи и перемещает на плечи, дабы прижать к себе. — Вы кто, нахрен, такие?! — кричит тот, покачиваясь в сторону. Вероятно, из-за алкогольного опьянения. Второй рукой мужчина лезет в карман и достаёт нож-бабочку, спустя секунду приставляя его к шее мальчика. — Райто, без паники, — уголком губ шепчет Миками. — Молодой человек, что Вы делаете? Отпустите ребёнка, пожалуйста, — спокойно просит Теру. Из детских глаз текут слёзы, а изо рта вылетают тихие всхлипы. Встряхивая беззащитное тельце, злоумышленник приказывает замолчать. Лайт внимательно осматривает локацию, надеясь найти хоть какую-нибудь зацепку. — Что Вам от него нужно? Давайте мы предложим вещь получше, — старается настроить контакт Миками, дабы сохранить жизнь хотя бы невинной чистой душе. — Деньги? Драгоценности? Может, Вы нуждаетесь в помощи? — Конченные ублюдки... — лепещет мужчина, отходя назад на два шага, ведя ребёнка за собой. — Себе лучше помогите и идите своей дорогой, пока есть чем ходить! — Миками, хватит с ним церемониться, — закатывает глаза школьник и машет в обратную сторону, откуда они и прибежали. — Пойдём, у нас ещё свои дела есть. Теру поворачивается к Лоулайту, смотря ему в глаза недоверчиво, будто пытаясь найти в них малейший намёк на хитрый план, а не полное равнодушие к ситуации. Но Лайт ничего не делает, даже не пытается. Он молча пожимает плечами, когда видит нежелание Миками удалиться, и уходит сам. Его силуэт пропадает за поворотом. Оставаясь в одиночестве, Теру сжимает ладони в кулаки от бессилия. Ребёнок кричит пуще прежнего, теряя надежду на спасение с каждой секундой. — Заткнись! — рявкает на малыша маргинал, уже прижимая к тонкой коже остриё. — Не смей! — подходит ближе Миками, но теперь нож наставляют на него, и он вынужден поднять руки, держа их перед собой. Про себя юноша проклинает подростка, производящего хорошее впечатление довольно недолгое количество времени. Мужчина застывает на месте с немым ужасом на лице. Хватка даёт слабину, заложник моментально освобождается и подбегает к Теру, видя в том защитника. Инициатор происшествия падает на землю, его затылок истекает кровью. Сзади стоит Лайт с полотенцем в руке. — Как ты его так... Этой тряпкой? — прижимая к себе ребёнка, вполголоса спрашивает Миками. В голове никак не желает укладываться то, что произошло пару секунд назад. — Под ним булыжник, полотенце нужно для того, чтобы не осталось отпечатков, — объясняет Лоулайт, кладя камень на землю, снимая с него ткань и пряча её в свой карман. — Строения старые, эти "осколки" иногда обваливаются в маленьких количествах, редко — в огромных масштабах, — намекает Лайт. — Любого может задеть. Теру смотрит по сторонам: действительно, камешков здесь предостаточно, особенно около мусорного бака. — Надо вызвать скорую, — Миками передаёт малыша в руки Лайта, у которого всё ещё дрожат конечности после содеянного. — Здравствуйте, тут человек, он без сознания, кровью истекает, да... Адрес? Да, конечно, сейчас... — отходя подальше, чтобы лучше расслышать людей по ту сторону трубки, парень что-то говорит про ребёнка. Через минуты две прокурор отключается, кладёт телефон в сумку и поднимает взгляд на Лоулайта: — Сейчас приедут полиция и медики. Нам необходимо их дождаться. Эл будет в ярости, — думает Лайт.

***

Обеспокоенная мать забегает в полицейский участок, подбегая к своему ребёнку, сидящему рядом с двумя парнями, на коих нет лица. Ребёнок подрывается и обнимает женщину, плача от переизбытка эмоций. Кланяясь, японка благодарит незнакомцев за спасение сына. Как оказалось, их дом находится совсем рядом. Ребёнок просто гулял один, вот и попал в неприятную ситуацию. — Здравствуйте, — к ним подходит полицейский. — Поскольку законный представитель на месте, мне потребуется согласие на то, чтобы опросить вашего сына. Они отходят, и Лайта пробивает холодный пот. Твою мышь. Вряд ли... а как его зовут? Не важно. Вряд ли малыш станет врать, он обязательно расскажет, как всё было на самом деле. Сейчас вполне реально присесть по статье о причинении вреда здоровью в состоянии аффекта, если, конечно, данный случай не засчитают за умышленное. Это нормально, что меня в первую очередь волнует собственная безопасность? Я же мог убить его... — Лоулайт сверлит взглядом пол, его глаза скрыты под чёлкой. — Но ведь он заслужил расплаты сполна. Он собирался травмировать живого человека, в данный момент я творил добро. Не я хотел покалечить ребёнка, а он! Я спасал! Я — герой! Я — справедливость, в конце концов! — Райто-кун, — тихо обращается Миками. Он упирается локтями в колени и опускает макушку на сложенные вместе ладони. — Я полностью на твоей стороне. — Что ты имеешь в виду? — Возможно, сейчас ты балансируешь на леске морали и нравственности, — по-прежнему не смотрит в сторону собеседника Теру. — Но тебе не стоит пытаться усидеть на двух стульях сразу. Ты поступил правильно. Твари заслуживают смерти. Да, людей убивать плохо, но человеческие правила на скот не распространяются. Лоулайт приоткрывает рот и ахает. Что это такое? Его поддерживают? Его поведение одобряют? Его не называют глупым, безрассудным ребёнком? — Миками-сан, серьёзно? Ваши слова противоречат профессии, на которую Вы учитесь. В плане закона, конечно же... — Райто-кун, — строго перебивает Теру, поворачиваясь к нему. — Я же просил — на "ты". — Извини, — смущённо отводит взор в сторону парень. Дверь полицейского участка открывается: порог перешагивает сгорбленная фигура с взъерошенной макушкой, с неё ручьём стекает вода. Видимо, на улице нещадно поливает. Игнорируя присутствие Миками, Эл подходит к Лайту и просит подняться, дабы поговорить наедине. Они уходят в неизвестном направлении, и больше Теру не видит ни одного, ни второго. Спустя полчаса его зовут полицейские.

***

Когда Лайт заходит в квартиру, Эл снимает промокшие кроссовки и молча опережает его, чтобы усесться на кухонный стул и осуждающе смотреть на своё подмастерье. — Я жду наказания, — Лоулайт вешает куртку на сушилку и после этого возвращается к детективу, стоя перед ним с видом нашкодившего котёнка. — Рьюзаки, я провинился и жду наказания, — повторяет свои требования тот, но в ответ получает только заинтересованный взгляд. — Ты собираешься молчать, пока я полностью не признаю свою вину? Так вот, я всё осознал. Бить людей камнями — это плохо, я больше так не буду. Не слушать старшего, в данном случае тебя, — это плохо. Я больше так не буду. Общаться с людьми — это плохо. Я больше так не буду. Но Эл как будто и не шевелится, только моргает и очерчивает глазами силуэт перед собой. — Ты весь промок до нитки, — констатирует факт юноша и уходит на несколько секунд, возвращаясь с мохровым полотенцем. Возможно, если бы Лайт озвучил свои последующие действия, то Ягами отшатнулся бы или наконец-то заговорил. Шагая к детективу, Лоулайт проходится тканью по его волосам, вытирая их от излишней влаги. Капли падают на пол пуще прежнего, остальное впитывается в полотенце. Эл поднимает голову на человека, который смотрит на него сверху. — Рьюзаки, я не мог поступить по-другому, — уже тише произносит школьник, медленно вытирая тёмные пакли. — Там другая ситуация была, выбор стоял между жизнью ребёнка и преступника. — А что насчёт тебя? — подаёт голос Эл. — Ты считаешь себя преступником? А тому даже не нужно время, чтобы подумать: — Нет. — Нам предстоит долгая работа, — детектив поднимается с места, вместе с этим Лайт прекращает свои попытки вытереть его локоны, что уже успевают высохнуть. — А сейчас ложись спать. Думаю, мы увидимся в следующем месяце, если всплывут интересные дела. Я пока не планирую полноценно внедрять тебя в работу, учитывая твою загруженность школьными делами, поэтому в последующем будем опираться на твою успеваемость и усталость. — Хорошо, я тебя услышал, — остаётся стоять на кухне с полотенцем в руке Лоулайт, когда его наставник удаляется в прихожую. — А я... Я могу общаться с Миками? — Не думаю, что это пойдёт тебе на пользу, — Эл надевает грязную обувь, и вода внутри под давлением ног выбирается наружу. Рьюзаки уходит, а Лайт идёт в уборную за инвентарём, дабы вытереть за гостем пол.