Пульс и Пепел

Зримая тень от листвы ложилась на траву, а в кроне дерева, среди ветвей, покачивалась фигура. Светло - зелёный отблеск скользил по прядям волос - Дань Хэн читал, почти не двигаясь. Он казался призраком весны, ненастоящим. Слишком хрупким для этого Мира. Блэйд застыл. Он не сразу понял, почему картинка перед глазами обожгла грудь. Ветви. Тень. Лицо, повернутое к свету. Всё это он уже видел. Тогда - не книга, а чаша в тонких пальцах. Вино, смех, солнце. Сейчас — ложь. Он смотрел на юношу и не знал дрожит ли его рука или дрожит само время. Но думать было некогда. Он шагнул из тени. Клинок вспорол воздух. Копьё Дань Хэна отразило удар по привычке - спокойно, точно. Без слов. Они сталкивались раньше, и каждый раз Блэйд надеялся услышать нечто большее, чем только стук оружия. Но когда копьё встретилось с клинком, откликнулся не металл - грудь. Как в кузне, когда сталь ещё жива.

' Помнишь ли ты, щенок, чьих рук работа это копьё? ' - хотелось крикнуть ему, но слова застряли.

Блэйд искосо смотрел на того, кого знал и не узнавал. Стук. Звон. Ещё.

- Не бей наотмашь, - звучал голос из прошлого. - Копьё должно говорить.

- А ты не греми, как подкова в кузне, - усмехался видьяхара, - Мы ведь не воюем. Пока что.

Тот же металл. То же копьё. Он сам сковал его, когда ещё верил, что сталь может быть подарком, а не приговором. Блэйд ударил сильнее. Теперь каждый звон был не эхом тренировки, а упомянутым приговором. Копьё выскользнуло из рук Дань Хэна, отлетев в траву, варварски сминая. Он отшатнулся, но было поздно - клинок Блэйда скользнул по ребру, алый след прорезал одежду, плоть, тишину. Кровь залила траву. Зелёную. Блэйд застыл, уставившись на капли, впитавшиеся в землю. Багряные. Когда - то он считал зелёный цвет символом упрямства - как трава, упорно пробивающаяся сквозь камень. А теперь он видел, как этот цвет бледнеет под алым, как слабо, оказывается, сопротивляется судьбе. И в этом смешении красного и зелёного было нечто уродливо прекрасное. Как воспоминание, которого не вернуть. Как человек, которого не простить. И в этой исковерканной гармонии выстраивается тревожный вопрос:

А если бы всё было иначе?

Звон стали отозвался в груди. Глухой удар сердца. Потом - пауза. Дань Хэн не сразу понял, что всё уже произошло. Он стоял на колене, чувствуя под пальцами мягкую, тёплую траву. Слишком тёплую. Это была кровь. Он не проронил ни слова. Боль пришла не сразу: только тяжесть воздуха, пульсация в груди, как клеймо. Трава шевельнулась. Блэйд приближался. Но не торопился. Никогда не торопился, когда чувствовал себя победителем.

' Ты мог бы исцелиться, ' - напомнил внутренний голос.

Но он не станет. Он уже выбрал: не быть отголоском, не быть кем-то из прошлого. Его жизнь - его. Даже если она закончится здесь. Безымянный поднял взгляд. Блэйд смотрел на него, но не с торжеством, а с чем-то уставшим. Будто искал не врага, а отражение. Дань Хэн закрыл глаза. Ветер коснулся лица. Трава колыхнулась. И в этом движении - не прощение. Не победа. Но достоинство.