Пульс и Пепел

Он не добил. Не потому, что не мог, потому что замер. Клинок стиснут в руке, дыхание рваное, кровь всё ещё капает на землю, но Блэйд стоит, словно застыл в янтаре. Его взгляд скользит по лицу Дань Хэна - не по ране, не по боли, а по чертам, всё ещё юным, всё ещё невыносимо знакомым. Линия челюсти. Прищур глаз. Брови, будто слегка искажаны хмуростью, даже сейчас. Он видел это лицо раньше. В той самой беседке. Тогда всё было иначе: не было вражды, не было стали между ними. Только утро, глиняная чаша с вином и редкий, но искренний смех. Тот день, что Блэйд хотел забыть больше всего. И всё же память цепляется, как заноза. Он видел, как солнце просачивалось сквозь листву, играло на волосах, как Дань Фэн поднимал на него взгляд. Тот взгляд. Чистый, как весна. И такой невыносимый. Охотник сжал рукоять меча. Пальцы побелели.                               'Зачем ты пришёл, если не в состоянии добить?' Блэйд сделал шаг назад. Но память, вопреки увесистой подошве, не отступает. Она вцепляется в него, тянет за горло. Держит крепче, чем любой бой. Перед глазами вдруг вновь не поле боя, а дерево. Солнечные лучи сквозь листву. Голоса. И тепло. Настоящее.

***

Солнечные блики дрожат в листве, и в этой дрожи есть что - то живое, почти невыносимо тёплое. Блэйд - тогда ещё Инсин - сидел в беседке, разложив угощение: простые явства, да вино в глиняной чаше. Он прикрыл глаза, позволяя утру течь сквозь него, как вода, - без мыслей, без целей. А потом - шаги. Лёгкие, размеренные. Тень упала на поверность стола, и он, не открывая глаз, уже знал, кто это. - Ты опять принёс вино, - сказал Дань Фэн, и в голосе его не было укора, только привычное чуть насмешливое спокойствие. - А ты опять пришёл, зная, что оно будет, - отозвался Инсин, распахивая один глаз, - Значит, не против. Дань Фэн присел рядом, поправляя полы одежд. Его движения были, как всегда, точными, будто он рассчитывает не только шаг, но и дыхание. Видьяхара принял чашу и отпил, не спеша. Солнце играло бликами в его волосах. Инсин не смотрел на него открыто - не смел. Но каждый миг, каждое движение отпечатывалось внутри, как клеймо. - Иногда я думаю от чего ты порой пьёшь с утра пораньше, — тихо произнёс Дань Фэн, глядя вдаль, - но ничего оптимистичного на ум не приходит. Инсин хотел усмехнуться. Но почему - то не смог. - Иногда.. - выдохнул он, - иногда я просто хочу сидеть рядом с тобой. Без оружия. Без громких слов. Ветер колыхнул листву. Чаша звякнула о камень, когда её поставили на пол. - Тогда просто сиди. Я здесь. И он сидел. Смотрел, как свет ложится на плечо Дань Фэна. Как блестит чешуйчатая кожа. Как ветер чуть треплет его волосы. И не знал - это ли был самый счастливый день его жизни. Или самый проклятый. Потому что всё, что было потом, началось с этого покоя. Тень от беседки растекалась по полу, и ветер всё ещё играл в листве, рассыпая свет пятнами. Инсин чуть подался вперёд, локтями опираясь на колени. Дань Фэн молчал, но в этом молчании не было тяжести. Оно не тянуло, не тревожило. Оно было как утро - наполненное, прозрачное. - Не люблю говорить просто так, - вдруг сказал Инсин, глядя в траву, - но когда ты рядом, я будто.. меньше ошибаюсь в словах. — Возможно, дело не во мне, - спокойно ответил Дань Фэн, - а в том, что ты позволяешь себе быть честным. Инсин усмехнулся, беззлобно. - Ты звучишь, как книга, которую я никогда бы не стал читать. Но почему - то слушаю тебя. И запоминаю. Дань Фэн чуть наклонил голову. - А ты - как кузнечный молот. Громкий, прямой. Но в нужный момент точный. Это качество, которому я завидую. Инсин на секунду перестал дышать. - Ты завидуешь мне? - Иногда. Когда забываю, что зависть не то чувство, которого мне стоило бы касаться. В глазах Дань Фэна блеснула тень улыбки. Она была мягкой, почти незаметной - как солнечный блик на воде. Инсин не знал, что сказать. Но и не нужно было. Они просто сидели. И день тёк. И ничего не требовалось, кроме этого - тепла в плечах, легкого скрипа дерева, и невысказанного: я здесь. и ты здесь. и этого достаточно. Ветер прошелестел листвой. Инсин наклонился ближе, чтобы что - то сказать, может быть, что - то важное, может, глупое, но в этот миг солнце скользнуло по лицу Дань Фэна, осветив его ресницы, и он замолчал. Замер. Просто смотрел. И это было лучше любых слов. Щелчок. Ветка под ногой. Скрип металла. Треск настоящего. Воспоминание оборвалось, как нить, пережжённая на огне. И небо снова стало серым, воздух - плотным, а дыхание - рваным. Блэйд стоял, не дыша, с каплей крови на лезвии, и с чем - то ломким в сердце. Он не знал, почему именно этот миг всплыл. Не первый поцелуй, не гнев, не прощание. А тишина. Возможно, потому что сейчас её не осталось. Потому что теперь его удел - звон в ушах, медленный ритм чужого сердца, и невыносимое осознание: он всё ещё помнит. А Дань Хэн всё ещё жив.                         'Ты жив, значит я тоже не свободен.'