Мне не/нужен контроль

      Апатия стала его второй кожей. Илья Волков ненавидел выходить из своей квартиры, превратившейся в лабиринт из пыльных синтезаторов, пустых кофейных чашек и окурков – убежище и тюрьму одновременно. Каждый шаг во внешний мир ощущался как болезненное соскабливание этой защитной корки, обнажающее кровоточащие нервы. Но сегодня пришлось. Бумаги. Срочные. Неотложные. Какая-то юридическая херня с правами на старые треки, которую нельзя было решить ни по почте, ни через вездесущего Макса. Личная подпись, будь она неладна.       Бизнес-центр в центре города – стеклянный монстр, ощетинившийся антеннами – встретил его гулом чужих голосов, приторным запахом кофе и дорогих парфюмов, холодным блеском начищенных до зеркальности полов. Илья чувствовал себя здесь чужеродным телом, багом в системе. Его неизменная черная толстовка с растянутыми манжетами и капюшоном, скрывающим отросшие темно-каштановые, почти черные волосы, недельная щетина и потухший взгляд холодных голубых глаз – все это кричало о диссонансе с деловитыми лицами в строгих костюмах, спешащих мимо с ноутбуками и папками.       Он пришел на полчаса раньше назначенного времени – патологическая точность или просто желание поскорее закончить эту пытку? – и теперь искал, где бы переждать. Он нашел свободный диванчик из кожзама в стороне от основного потока людей, у огромной стеклянной стены с видом на вечно спешащую улицу, и рухнул на него, уставившись в одну точку сквозь стекло.       Время тянулось мучительно медленно, как расплавленный свинец. Гудение в ушах смешивалось с гулом холла, превращаясь в монотонный белый шум. Он чувствовал на себе чужие взгляды – любопытные, осуждающие, чаще – безразличные. Хотелось вжаться в диван, слиться с ним, исчезнуть, раствориться в этом потоке чужой, кипучей жизни, к которой он больше не имел отношения. Он достал телефон, бездумно пролистал ленту новостей, не вникая в смысл заголовков. Еще пятнадцать минут. Господи, за что?       Не в силах больше сидеть на месте, он поднялся, решив пройтись, размять затекшие ноги. Нервы были натянуты до предела. Хотелось курить – но здесь, разумеется, нельзя. Хотелось выпить – но было слишком рано, да и негде. Хотелось послать все к черту и уехать домой, запереться на все замки, но это означало бы снова выслушивать нотации Макса и оттягивать неизбежное. Он брел по холлу, лавируя между людьми, стараясь ни на кого не смотреть, как вдруг…       Резкий толчок в плечо. Звонкий шлепок падающей папки. Шорох разлетающихся по глянцевому полу листов. — Черт! – тихое, но злое восклицание.       Илья остановился, поморщившись. Он инстинктивно сделал шаг в сторону, чтобы не наступить на белые листы, усеявшие пол перед ним. Поднял глаза. Перед ним на корточках сидела девушка, поспешно собирая бумаги. Та самая, столкновение с которой и вызвало этот хаос. Он невольно отметил ту собранную, почти механическую точность, с которой она двигалась, опускаясь на пол и подбирая листы. Ни одного лишнего жеста, полная, почти отрешенная от происходящего концентрация. Это показалось ему странным – такая предельная сосредоточенность в ответ на мелкое происшествие.       Густые русые волосы были стянуты в тугой хвост, но несколько прядей выбились, обрамляя лицо с тонкими, правильными чертами. Прямой нос, четко очерченные скулы, кожа казалась почти прозрачной под резким светом офисных ламп. Строгое темное пальто и брюки облегали подтянутую фигуру с неожиданно выразительными изгибами, которые не мог скрыть даже деловой стиль. В руках она держала планшет и теперь уже пустую папку. Она не смотрела на него. Ее лицо, которое он успел разглядеть лишь мельком, было бледным, сосредоточенным, губы плотно сжаты. Она быстро, почти лихорадочно собирала листы – какие-то эскизы, распечатки, графики.       Илья стоял над ней, чувствуя иррациональное раздражение. Ну вот еще. Мало ему своих проблем, так теперь еще и это. Какого черта она неслась, не глядя по сторонам? Хотя… возможно, это он ее толкнул? Он не помнил. Не хотел помнить. Ему было все равно. Но накопившееся напряжение требовало выхода. Ему хотелось увидеть ее реакцию. Увидеть, как эта ее маска спокойствия треснет. — Под ноги смотреть надо, – буркнул он себе под нос, но достаточно громко, чтобы она услышала. Просто потому, что нужно было выплеснуть это раздражение хоть на кого-то. На первую попавшуюся.       Девушка замерла на мгновение, ее рука с зажатыми листами застыла в воздухе. Потом она медленно подняла голову. Ее глаза – яркие, зеленые, неожиданно светлые на бледном лице – встретились с его взглядом. В них не было ни испуга, ни растерянности. Только холодная, презрительная ярость. Она не сказала ни слова. Просто смотрела на него так, словно он был куском грязи, прилипшим к ее ботинку.       Этот ее взгляд взбесил Илью еще больше, чем если бы она начала кричать или извиняться. Он фыркнул, демонстративно отвернулся и пошел прочь, к лифтам, где его уже ждал юрист. Плевать. Не его проблемы.       Он не видел, как она провожала его спину долгим, нечитаемым взглядом – взглядом, в котором холодная ярость смешивалась с чем-то еще, похожим на усталое презрение. Не слышал тихого, злого шепота: «Мудак…». Алиса Лебедева собрала последние листы, ее пальцы чуть дрожали от сдерживаемого гнева. Она опоздает на встречу. Настроение было испорчено окончательно. И этот тип… Высокий, сутулый, в мятой толстовке, с этими невозможными голубыми глазами, полными какой-то застарелой боли и вселенской обиды. Если она его еще раз увидит… Она сжала кулаки и заставила себя глубоко вдохнуть, снова натягивая на лицо маску холодной невозмутимости. Нельзя показывать эмоции. Особенно здесь. Особенно сейчас. Она выпрямилась и решительно пошла к лифту, стараясь выкинуть из головы образ нечесаного хама. Хотя его глаза – такие светлые и такие пустые одновременно – почему-то врезались в память.

***

      Неделя после столкновения в бизнес-центре тянулась для Ильи привычно вязко и бесцветно. Апатия не отступала, музыкальные идеи обходили его стороной, общение с Максом – его неугомонным другом и по совместительству кем-то вроде менеджера его давно заглохшей карьеры – сводилось к коротким, раздраженным ответам в мессенджере. Он снова заперся в своей берлоге, пропахшей табаком и несбывшимися надеждами, и только перспектива нового звонка от юриста или необходимость пополнить запасы растворимого кофе могли выгнать его наружу.       Мысли о девушке с холодными зелеными глазами и яростью во взгляде почти стерлись, заслоненные более насущными проблемами – как дожить до вечера, не сойдя с ума от тишины и пустоты собственного существования.       Но Макс был неутомим. Его энергия била через край, и он, казалось, поставил себе целью вытащить Илью из его анабиоза. В пятницу вечером он обрушил на него шквал звонков и сообщений, которые Илья сначала упорно игнорировал, а потом был вынужден сдаться под этим напором.       «Волков, мать твою, ты нужен! Сегодня туса у меня в лофте, собираю всех наших! И не только! Будет пара продюсеров, которым твой старый материал вроде как зашел, хотят пообщаться! Не упусти шанс, придурок!»       Илья поморщился. Туса. Продюсеры. Шум, пустые разговоры, фальшивые улыбки. Сама мысль об этом вызывала тошноту. Он хотел отказаться, послать Макса к черту вместе с его продюсерами. Но упоминание старого материала… Может, это действительно шанс? Не столько для музыки, сколько для того, чтобы доказать самому себе, что он еще не окончательно списан со счетов. Или просто чтобы заткнуть Макса, который не отвяжется. — Ладно, – буркнул он в трубку, сдаваясь. – Заеду на час. Не больше. И если там будет слишком шумно, я сразу уйду. — Ура! Я знал, что ты не подведешь! – воодушевление Макса было почти оглушительным. – Жду! Будет огонь! Обещаю! Кстати, Алисян тоже обещала заглянуть!       «Алисян?» – Илья нахмурился, но спрашивать не стал. Имя показалось смутно знакомым, но он не придал этому значения. Какая-то очередная подружка Макса, не более.       Лофт Макса – просторное, гулкое помещение с высоченными потолками, кирпичными стенами и панорамными окнами где-то на верхних этажах очередной безликой новостройки – гудел, как растревоженный улей. Музыка гремела так, что вибрировал пол под ногами, воздух был пропитан смесью алкоголя, дыма кальяна и десятка разных парфюмов. Толпа незнакомых и полузнакомых лиц, громкий смех, обрывки бессмысленных разговоров… Илья мгновенно пожалел, что поддался на уговоры. Он почувствовал себя еще хуже, чем в стерильном холле бизнес-центра. Там он был просто чужим, здесь – словно экспонатом в кунсткамере.       Макс тут же материализовался из толпы, сияя как начищенный пятак. Он сграбастал Илью в объятия, от которых тот едва увернулся, и немедленно потащил знакомить с какими-то людьми, чьи имена и лица тут же стирались из памяти. Продюсеры? Кажется, да. Мужчины средних лет с цепкими, оценивающими взглядами и дежурными улыбками. Они говорили что-то обтекаемое о его «интересном саунде», «оригинальном подходе», но Илья видел в их глазах лишь холодный расчет. Он отвечал односложно, чувствуя себя товаром на ярмарке тщеславия. Ему хотелось сбежать. Немедленно.       Он вырвался из-под опеки Макса и отошел в самый дальний угол, к панорамному окну, делая вид, что любуется огнями ночного города. Налил себе стакан воды из кулера, демонстративно игнорируя щедро заставленную барную стойку. Нужно было продержаться еще минут сорок, дождаться формального разговора с продюсерами (если он вообще состоится), а потом можно будет незаметно исчезнуть.       И тут он ее увидел.       Она стояла у противоположной стены, возле импровизированного бара, разговаривая с какой-то ярко-рыжей девушкой. Он узнал ее сразу. Та самая девушка из холла бизнес-центра. Сегодня она выглядела иначе. Никакого строгого пальто и брюк. На ней были черные узкие джинсы, обтягивающие длинные ноги, простая серая футболка с неброским принтом и потертая кожаная куртка, небрежно накинутая на плечи. Русые волосы были распущены и падали мягкими волнами на плечи, несколько прядей снова выбились, обрамляя лицо. Она держала в руке бокал с чем-то светлым – вино или шампанское – и выглядела здесь так же неуместно, как и он сам.       Ее лицо было спокойным, почти непроницаемым, но Илья, теперь уже наблюдая внимательнее, заметил легкое напряжение в линии плеч, то, как она чуть крепче, чем нужно, сжимает тонкую ножку бокала. Она явно была не в своей тарелке в этой шумной, развязной толпе. Рыжая девчонка рядом с ней казалась незнакомой, но держалась увереннее.       Их взгляды случайно встретились поверх голов танцующих и галдящих людей. Он видел, что она его тоже узнала. На ее лице не отразилось ни удивления, ни явной неприязни. Только мимолетная тень узнавания – холодная вспышка в зеленых глазах – и тут же вежливое, почти ледяное безразличие. Она сделала едва заметный кивок – такой, каким вежливо приветствуют случайного знакомого, чье имя с трудом вспоминаешь, – и тут же вернулась к разговору с подругой, словно его и не было.       Илью снова кольнуло раздражение. Ее безразличие бесило еще больше, чем открытая враждебность в прошлый раз. Она сделала вид, что их столкновение в холле – пустяк, не стоящий внимания. Или, что еще хуже, она действительно так считала? Он для нее – просто никто? Пустое место?       Он допил воду одним глотком и уже собирался найти Макса, чтобы попрощаться и свалить из этого балагана, пока его раздражение не переросло в нечто большее, как Макс сам материализовался рядом, буквально излучая энтузиазм.       — Ну что, Волков, ожил немного? А то кислый ходишь! – он снова хлопнул Илью по плечу, заставляя поморщиться. – Слушай, я тебя как раз искал! А вот и Алиса! Привет! Рад, что ты все-таки пришла!       Девушка из холла и ее рыжая подруга подошли к ним. На лице девушки при виде Макса появилась легкая, чуть удивленная, но теплая улыбка. Она явно была рада его видеть, и эта перемена в ней – от ледяного безразличия к Илье до теплой улыбки Максу – взбесила его еще больше.       — Макс? Привет! Да, решила заглянуть, как и обещала, – голос девушки звучал совсем иначе – теплее, живее. – Давно не виделись! Ты как тут?       — Отлично! Тусуюсь вот, – расплылся в улыбке Макс. – Рад, что ты выбралась! Я слышал, ты с Кириллом рассталась? Наконец-то! А то совсем пропала из-за него. Познакомься, кстати, это Илья Волков, мой друг, гений музыки и мизантропии. Илюх, это Алиса Лебедева, моя давняя подруга, талантливейший дизайнер. А это… – Макс чуть запнулся, глядя на рыжую девушку, – … Даша, верно? Кажется, мы виделись пару раз? Подруга Алисы.       Даша кивнула, дружелюбно улыбаясь Максу и с любопытством разглядывая Илью. Алиса снова перевела взгляд на Илью, ее улыбка исчезла, уступая место вежливой нейтральности.       — Очень приятно, – произнесла она ровным, спокойным голосом, словно стерла из памяти их встречу в холле.       — Ага, – буркнул Илья, чувствуя себя лишним и злым на эту ее способность переключаться.       — Слушай, Алис, раз уж ты здесь! – Макс, казалось, не замечал напряжения. – Я тут Илье как раз говорил… ему бы визуал для музыки не помешал, а ты же у нас спец! Может, пообщаетесь? Вдруг что-то интересное придумаете? Обложку там, или клип… А то у тебя как раз сейчас, наверное, больше свободного времени появилось?       Илья едва не рассмеялся от абсурдности ситуации. Он, она, обложка? После ее ледяного взгляда в холле и такого же ледяного безразличия пять минут назад? И Макс еще так бестактно намекает на ее недавнее расставание…       — Нет, – отрезал он резко, глядя прямо на Алису. – Мне ничего не нужно. Я сейчас ничем не занимаюсь.       Макс снова осекся. Даша неловко кашлянула. Алиса же лишь слегка приподняла бровь.       — Понятно, – сказала она все тем же спокойным тоном, глядя не на него, а на Макса. – Жаль, Макс. Звучало интересно. Но нет так нет. Мы, наверное, пойдем, Даш? Спасибо за приглашение, Макс! Была рада тебя видеть!       — И я рад! – Макс выглядел расстроенным. – Заходите еще! Или звони!       — Обязательно, – кивнула Алиса. Она бросила на Илью последний, мимолетный, совершенно безразличный взгляд и, подхватив под руку Дашу, уверенно направилась к выходу.       Илья смотрел им вслед. Его бесило все – ее спокойствие, ее мгновенная трансформация при виде Макса, ее безразличие к нему, к его музыке, хотя она ее и не слышала толком, наверное. Она была знакомой Макса. Давней подругой. А он, Илья, для нее – просто случайный хам, не стоящий внимания. И это почему-то задевало сильнее, чем ее уничижительный взгляд в прошлый раз.       — М-да, чувак, – протянул Макс, когда девушки скрылись. – Что это на тебя нашло? Она же Алисян! Классная девчонка, талантливая. И подруга моя старая. Мог бы и не хамить так. Она только-только отходить начала после этого своего Кирилла…       — Отвали, Макс, – прошипел Илья. – Я ухожу. Настроения нет. Ни на тусы, ни на продюсеров.       Он развернулся и быстро пошел к выходу, игнорируя растерянные возгласы Макса. Ему нужно было убраться отсюда. От этой музыки, от этих людей, от воспоминаний о холодных зеленых глазах, которые умели быть такими теплыми для других. Он видел эту девчонку второй раз в жизни, и она бесила его все больше.