Мне не/нужен контроль

      Выходные Илья провел в привычном анабиозе, стараясь вытеснить из головы воспоминания о пятничной вечеринке – о шуме, о пустых лицах продюсеров, и главное – о ней. Алиса Лебедева. Ее ледяное спокойствие, ее безразличие, ее теплая улыбка, предназначенная не ему, а Максу. Это бесило. Необъяснимо, иррационально бесило. Он пытался вернуться к музыке, но секвенсор на экране монитора оставался упрямо пустым. Вместо битов и мелодий в голове стучало только глухое раздражение – на Макса, на самого себя, на эту зеленоглазую девчонку, которая посмела его… проигнорировать. Раздражение смешивалось с апатией, создавая гремучий коктейль саморазрушения. Он почти не спал, питался кофе и сигаретами, игнорировал звонки.       В понедельник утром его выдернул из этого состояния особенно настойчивый трезвон телефона. Макс. Илья хотел сбросить, но что-то подсказало – лучше ответить, иначе этот неугомонный припрется лично, со своей оглушительной бодростью и непрошеными советами.       — Чего тебе с утра пораньше? – прорычал Илья в трубку, голос был хриплым от недосыпа и табака.       — Доброе утро, солнышко! Голос как у грампластинки на последнем издыхании! – Макс был неисправимо бодр. – Не поверишь, но тот продюсер, помнишь, лысоватый такой, Семен Маркович, проявил интерес! Говорит, слышал твои старые демки еще пару лет назад, и ему очень зашло. Хочет встретиться, обсудить возможное сотрудничество. Представляешь?!       Илья поморщился. Сотрудничество. Лысоватый продюсер Семен Маркович. Звучало как начало плохого анекдота.       — Не интересует, – отрезал он.       — Да ты с ума сошел?! – взвился Макс. – Это же шанс! Шанс вернуться! Вспомни, как ты горел раньше! Они готовы вложиться, студию оплатить, все что угодно!       — Я сказал – нет, – Илья старался говорить спокойно, но голос предательски дрожал от смеси злости и какого-то глухого отчаяния. Вернуться? Куда? В тот ад фальшивых улыбок, пустых обещаний и вечной гонки, из которого он еле выполз?       — Илья, блин! – Макс явно был на грани. – Ну хоть поговори с ним! Один раз! Я уже почти договорился о встрече! Завтра, в обед. Ну что тебе стоит?       — Мне это не нужно, Макс. Я завязал.       — Завязал он! Ты не завязал, ты загнулся в своей берлоге! Просто послушай себя со стороны! Тебе нужна эта встреча! Может, это как раз то, что тебя встряхнет? – Макс перешел на почти умоляющий тон. – Пожалуйста, Илюх! Ради меня. Ради… ради всего. Один час. Если не понравится – пошлешь его нахер и все. Договорились?       Илья молчал, глядя в окно на серый, безрадостный пейзаж. Часть его хотела послать Макса вместе с продюсером. Но другая… другая часть, та, что все еще помнила вкус творчества, адреналин сцены, кайф от создания чего-то нового, шептала: «А вдруг? Вдруг это действительно шанс?». Да и отказать Максу, который, несмотря на всю свою бесцеремонность, искренне пытался ему помочь, было сложно.       — Ладно, – выдавил он наконец. – Один час. Где и когда?       Макс облегченно выдохнул и быстро продиктовал адрес – та же самая кофейня в центре, где они как-то сидели с другими музыкантами пару лет назад. Ирония судьбы.       На следующий день Илья приехал на встречу ровно в назначенное время, чувствуя себя так, словно идет на эшафот. Продюсер, Семен Маркович – лысоватый мужчина средних лет с цепким взглядом хищника и фальшивой улыбкой коммивояжера – уже ждал его за столиком. Разговор начался стандартно – общие фразы, комплименты его «уникальному стилю», который он сам давно похоронил, рассуждения о тенденциях рынка, о которых Илья не имел ни малейшего понятия. Он слушал вполуха, отстраненно кивая и цедя сквозь зубы односложные ответы. Он уже жалел, что согласился. Хотелось встать и уйти прямо сейчас.       — …и мы подумали, что для такого проекта нужен не просто саунд, но и сильный визуальный ряд, – вещал продюсер, энергично жестикулируя пухлыми руками. – Что-то концептуальное, атмосферное. Чтобы цепляло. У нас как раз есть на примете один очень талантливый дизайнер… Она давно работает с Максом, делала ему несколько обложек. Очень тонко чувствует музыку…       И в этот момент дверь кофейни открылась, и вошла она. Алиса Лебедева. Она явно не ожидала его здесь увидеть. Заметив Илью за столиком с продюсером, она на мгновение замерла, на ее бледном лице мелькнуло удивление, но тут же сменилось привычной холодной вежливостью. Продюсер проследил за ее взглядом и расплылся в широкой улыбке.       — О, а вот и она! Алиса, прошу! Присоединяйтесь! Какое удачное совпадение, что вы тоже здесь оказались!       Алиса медленно подошла к их столику. На ней снова был строгий деловой костюм – темно-серый, идеально сидящий на ее подтянутой фигуре. Волосы собраны в гладкий пучок, ни одной выбившейся пряди. Минимум макияжа, только подведенные глаза, делающие ее зеленый взгляд еще более пронзительным.       — Добрый день, Семен Маркович, – поздоровалась она с продюсером ровным, спокойным голосом, полностью игнорируя Илью. – Извините, если помешала.       — Что вы, Алиса, нисколько! Мы как раз о вас говорили! – продюсер буквально сиял. – Представляете, какая удача! Познакомьтесь, это Илья Волков. Тот самый музыкант, чей материал мы хотим взять за основу нашего нового проекта. Илья, это Алиса Лебедева, талантливейший дизайнер, о котором я только что говорил. Ваша встреча – просто знак судьбы!       Илья молча смотрел на Алису, чувствуя, как внутри закипает ярость. Вот значит как. Макс. Продюсер. Она. Это не совпадение. Это спектакль. Они все заодно. Решили заманить его в этот проект, используя ее как приманку? Или она просто пешка в их игре?       — Мы знакомы, – холодно произнесла Алиса, садясь на предложенный стул. Она снова даже не взглянула в его сторону. Ее спокойствие, ее профессионализм выводили Илью из себя. Она играла свою роль безупречно. Или… она действительно не знала?       — О, тем лучше! – обрадовался продюсер. – Значит, сработаетесь! Алиса, я как раз собирался вам позвонить и предложить встретиться с Ильей, показать ему ваши эскизы… «Какие еще, к черту, эскизы?!» – Илья был готов взорваться. Его разыгрывают? Нагло, в открытую?       — …и я уверен, ему понравится ваша концепция, – невозмутимо продолжал Семен Маркович, глядя на Илью с ожиданием. – Правда, Илья? Этот мрачный, минималистичный стиль, игра света и тени… идеально ложится на вашу музыку. Вы ведь именно этого искали, не так ли?       Илья перевел взгляд с продюсера на Алису. Она смотрела на него – спокойно, выжидающе. В глубине ее зеленых глаз он уловил едва заметную искорку… насмешки? Или ему показалось? Знала ли она? Была ли в курсе этого фарса?       Злость снова поднялась в нем горячей волной. Его использовали. Манипулировали. Пытались загнать в угол. И она – она сидела здесь, такая спокойная, такая профессиональная, такая… красивая в своей холодной отстраненности. Она была частью этого. Соучастницей. Или просто удобным инструментом? Не важно. Он не позволит им этого. Ни ей, ни Максу, ни этому лысому дельцу.       — Нет, – сказал он холодно, отчеканивая каждое слово, глядя прямо в ее удивленные зеленые глаза. – Мне не понравилось. Абсолютно. Это банально, вторично и не имеет ничего общего с моей музыкой. Я не буду работать с этим дизайнером. И над этим вашим проектом – тоже. Можете искать другого «гения андеграунда», которому готовы вешать лапшу на уши.       Он резко встал из-за стола, чуть не опрокинув стул. Шум привлек внимание посетителей за соседними столиками.       — Всего доброго, – бросил он ошеломленному продюсеру и, больше не глядя на Алису, чье лицо наконец-то утратило свою невозмутимость, сменившись смесью шока и обиды, вышел из кофейни, с силой хлопнув дверью.       Он почти бежал по улице, не разбирая дороги, чувствуя, как его трясет от ярости и унижения. Его снова попытались загнать в клетку, используя самые грязные методы. И она… она участвовала в этом. Или нет? Ее удивление в конце… оно показалось искренним. Может, Макс и продюсер использовали ее вслепую? Но какая теперь разница? Он вырвался. Он снова один. В своем убежище ему будет спокойнее. Пусть и тоскливее.       Алиса сидела за столом, глядя на хлопнувшую дверь, чувствуя, как щеки заливает краска стыда и гнева. Она не верила своим ушам. Что это только что было? Этот… этот хам! Он не просто отказался, он унизил ее! Перед продюсером! Назвал ее работу банальной и вторичной, даже не взглянув на нее! Она ведь даже не показывала ему никаких эскизов! Семен Маркович явно что-то напутал или решил выдать желаемое за действительное, но реакция этого Волкова… она была непростительной.       — Я… я прошу прощения, Семен Маркович, – пробормотала она, приходя в себя. – Кажется… произошло какое-то недоразумение. Он явно не в себе.       Продюсер выглядел не менее ошеломленным, но быстро взял себя в руки, натянув на лицо дежурную улыбку.       — Ничего страшного, Алиса, не обращайте внимания. Творческие люди… они такие. Нестабильные. Жаль, конечно, материал у него интересный. Но ничего, найдем другого. А с вами… мы обязательно поработаем над другим проектом. Ваши идеи мне очень нравятся.       Алиса заставила себя вежливо улыбнуться и поддержать разговор, но внутри все кипело от ярости и обиды. Этот Илья Волков… Она больше никогда не захочет иметь с ним дела! Никогда!

***

      Вечер прошел как в тумане. Она пыталась работать, но строки и образы расплывались. Разговор с матерью по телефону, как обычно, только добавил негатива – снова упреки, сравнения, недовольство ее жизнью. Хотелось завыть от тоски и несправедливости. И тут еще телефон завибрировал от сообщения с незнакомого номера. Она открыла его с дурным предчувствием. Так и есть – Кирилл. Каким-то образом раздобыл новый номер и решил напомнить о себе после того, как она его заблокировала. Сообщение было коротким, но полным пьяной агрессии и плохо скрытых угроз. «Думаешь, так просто от меня отделаешься, Лебедева? Я тебя везде найду». Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она тут же снова заблокировала номер, но тревожное чувство не отпускало. День определенно не задался.       Она возвращалась домой поздно, кутаясь в пальто и нервно оглядываясь по сторонам. Ветер пробирал до костей, гонял по асфальту сухие листья и мелкий мусор. Она свернула в свой двор – типичный старый двор-колодец, темный и гулкий, где свет редких фонарей едва разгонял мрак. Она почти дошла до своего подъезда, когда из темной арки напротив вышла знакомая фигура. Сердце рухнуло вниз. Кирилл. Он все-таки ее нашел. Он ее ждал.       — Лебедева! А я тебя жду! – его голос был громким, неприятным. От него несло перегаром. – Решила спрятаться после моих сообщений? Думала, не найду?       — Кирилл, уходи, пожалуйста, – Алиса постаралась, чтобы голос звучал ровно, холодно, хотя внутри все сжалось от страха и отвращения. Его агрессия нарастала.       — Куда это я уйду? – он сделал шаг ближе, вторгаясь в ее личное пространство. – Мы еще не договорили! Ты не можешь просто так взять и все обрубить! Ты хоть понимаешь, что ты наделала?! Я из-за тебя…       — Отпусти меня, – она попыталась обойти его, но он схватил ее за рукав пальто. Хватка была сильной, почти болезненной. – Ты пьян, Кирилл. Нам не о чем говорить.       — Есть о чем! Еще как есть! – он потянул ее на себя, заставляя пошатнуться. – Ты пожалеешь, Лебедева! Слышишь? Я тебе устрою… Ты у меня попляшешь! Никто тебе не поможет!       Его глаза горели нездоровым блеском, слова были полны плохо скрытой угрозы. Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он был не просто пьян, он был взбешен и непредсказуем. Она огляделась – двор пуст. Кричать? Бежать? Она судорожно пыталась сообразить, что делать.       В этот момент в арке, ведущей во двор с улицы, появилась еще одна фигура. Высокая, сутулая, в темной толстовке, с капюшоном, надвинутым на глаза. Человек шел не торопясь, сворачивая самокрутку на ходу. Обычные сигареты осточертели Илье до тошноты, и он вспомнил про маленький табачный магазинчик в этом районе, где когда-то продавали его любимый сорт вишневого табака. Он купил кисет, бумагу, фильтры и теперь брел домой, предвкушая забытый вкус. Он почти прошел мимо сцены у подъезда, когда его взгляд случайно упал на них – на агрессивного парня, удерживающего девушку, на ее бледное, напряженное лицо. Он чуть замедлил шаг, узнавая ее. Лебедева. Из кофейни. Та самая, которую он мысленно проклинал пару часов назад. И которую сейчас какой-то пьяный урод тащил за рукав.       Илья Волков хотел пройти мимо. Не его дело. Сама виновата, связалась с таким. Пусть разбираются. Но что-то заставило его остановиться. Не жалость. Не благородство. Скорее, смесь инстинктивного отвращения к этой уличной драме и… чего-то еще. Странного, темного. Чувства охотника, чью территорию или… добычу? – посмел тронуть кто-то другой. Она его бесила, да. Но она была… его проблемой? Его головной болью? Он сам еще не разобрался. Но видеть, как ее лапает этот придурок, было неприятно. Почти физически. Плюс – этот ее загнанный страх, который она так отчаянно пыталась скрыть. Он видел его. И это тоже цепляло.       Он медленно, почти лениво, подошел ближе, останавливаясь в нескольких шагах. Руки в карманах толстовки. Недокрученная самокрутка зажата в зубах. Капюшон скрывал лицо.       — Проблемы? – голос прозвучал тихо, равнодушно, почти скучающе, но в нем была та самая ледяная нотка, от которой у пьяного Кирилла волосы на затылке должны были встать дыбом.       Кирилл резко обернулся, инстинктивно отпуская руку Алисы.       — А тебе какое дело?! – рявкнул он, пытаясь скрыть испуг за бравадой. – Вали отсюда, пока не огреб!       Алиса отступила на шаг, оказавшись чуть позади Ильи, и с немым удивлением посмотрела на спину своего неожиданного защитника. Илья Волков? Здесь? Сейчас? После того, что было в кофейне? Мир точно сошел с ума.       Илья не сдвинулся с места. Он чуть приподнял голову, позволяя свету фонаря упасть на его лицо. Холодные голубые глаза смотрели прямо на Кирилла, без тени страха или сомнения.       — Я спросил – проблемы? – повторил он так же тихо, но теперь в его голосе слышался металл.       — Ты нарываешься, урод? – Кирилл сжал кулаки, но подходить ближе не спешил. Что-то в спокойствии этого типа в капюшоне, в его пустых, немигающих глазах его пугало. Он выглядел как человек, которому абсолютно нечего терять.       — У тебя три секунды, чтобы исчезнуть, – сказал Илья почти лениво, словно комментируя погоду. – Раз.       — Да ты кто такой?! – взбесился Кирилл, но инстинктивно отступил еще на шаг.       — Два, – Илья сделал едва заметное движение вперед, чуть качнувшись с пятки на носок. Кирилл колебался. Этот псих выглядел так, словно может убить и не заметить. Связываться с таким себе дороже.       — Ладно, хер с вами! – процедил он сквозь зубы, чувствуя себя униженным. – Но ты, – он злобно ткнул пальцем в сторону Алисы, прячущейся за спиной Ильи, – ты еще пожалеешь! Я тебе обещаю!       Он развернулся и быстро, почти бегом, пошел прочь, скрывшись в темноте арки. Илья проводил его взглядом, пока тот не исчез. Потом медленно повернулся к Алисе. Она стояла неподвижно, глядя на него широко раскрытыми глазами, в которых смешались остатки страха, шок, удивление и что-то еще, похожее на… облегчение? Она все еще дрожала, но уже не так сильно.       — Спасибо, – прошептала она. Голос сорвался.       Он кивнул, отводя взгляд. Ему было неловко от ее благодарности. Он не герой. Он просто… не смог пройти мимо.       — Он часто так? – спросил он резко, снова глядя на нее.       — Нет… то есть, да… В последнее время. Мы расстались, а он… не может успокоиться, – она запнулась, не желая вдаваться в подробности про его сообщения.       — Придурок, – коротко констатировал Илья. – Тебе бы… заявление написать, что ли. Или чтобы кто-то с ним поговорил. Серьезно. Такие обычно словами не понимают.       — Да… наверное, – она потерла руку, которую он сжимал. На коже наверняка останется синяк. – Я подумаю. Спасибо еще раз. Я… я пойду.       Она шагнула к двери подъезда, чувствуя себя ужасно неловко перед ним после всего. Он ее унизил, а потом спас. Абсурд. Достала магнитный ключ из кармана, приложила к считывателю. Дверь пискнула, открываясь. Алиса замерла на пороге, потом обернулась. Решимость в ее глазах боролась со страхом и гордостью.       — Илья… – она посмотрела на него немного растерянно. – Я… у меня нет твоего номера. Вдруг он вернется? Или… если что…       Она не договорила, но он понял. Она боялась оставаться одна после этих угроз. И она просила его… о защите? Или просто о возможности связаться в случае чего? Это было так не похоже на ее обычную холодную сдержанность. Он видел ее страх, ее уязвимость. И это… тронуло что-то внутри него. Что-то, что он давно считал мертвым.       Он достал свой старенький, потертый телефон.       — Диктуй, – сказал он коротко.       Она продиктовала номер. Он быстро вбил его, не сохраняя имя, и нажал вызов. Ее телефон тут же зазвонил в кармане пальто.       — Теперь у тебя есть мой, – сказал он. – Если что – звони. Или пиши. Без разницы.       — Спасибо, – она кивнула, ее щеки чуть порозовели. Она быстро сохранила его номер под именем «Илья В.». – Спокойной ночи.       — И тебе, – он развернулся и пошел прочь из двора, снова натягивая капюшон и погружаясь в свою привычную тень. Он не оглядывался.       Алиса смотрела ему вслед, пока он не скрылся в арке. Потом быстро зашла в подъезд, закрыв за собой тяжелую дверь. Она прислонилась к холодной стене, пытаясь унять дрожь. Что это только что было? Этот мрачный, нелюдимый музыкант, который пару часов назад выставил ее полной идиоткой, только что спас ее от пьяного бывшего и дал свой номер телефона. Мир точно сходил с ума. Или это она сходила с ума? Она посмотрела на его номер в телефоне. Странное, тревожное, но теплое чувство разлилось в груди. Она не была больше одна со своим страхом.