Мне не/нужен контроль

      Ночь прошла беспокойно. Алиса несколько раз просыпалась от малейшего шума за дверью, ей все еще мерещился пьяный голос Кирилла, его злое, искаженное лицо, его угрозы. Она крепко сжимала в руке телефон, где теперь был сохранен его номер – «Илья В.». Странно, но сам факт наличия этого контакта немного успокаивал, давал иллюзию хрупкой защиты, хотя она и понимала абсурдность этой мысли. Он не телохранитель, не друг, а человек, который сам пару часов назад смотрел на нее с неприязнью. Но то, как он вмешался вчера, его ледяное спокойствие перед лицом чужой агрессии, его неожиданная, пусть и колючая, забота («Если что – звони») – все это не укладывалось в ее прежнее представление о нем как о простом хаме. Он был сложнее. Опаснее? Возможно. Но и… глубже?       Утром, раздавленная бессонной ночью и вчерашним стрессом, она с трудом заставила себя сесть за работу. Солнечный свет падал на стол, заваленный эскизами, но не радовал. Сроки по текущему проекту горели, заказчик ждал правок. Но сосредоточиться не получалось. Образ Кирилла смешивался с образом Ильи, страх – с непонятным, тревожным интересом. Телефон лежал рядом, искушая проверить – не написал ли? Не спросил ли, как она? Глупости. С чего бы ему писать? Он сделал то, что сделал, из каких-то своих соображений – может, просто не выносит пьяных разборок, – и наверняка уже забыл об этом инциденте.       Она уже почти смирилась с этой мыслью, как телефон коротко пиликнул. Незнакомый номер, который она вчера сохранила. «Илья В.». Сердце пропустило удар. Он написал. Сам.       Илья В.: Жива там? Придурок не возвращался? (10:15)       Алиса уставилась на экран. Коротко. По-деловому. Но он спросил. Он помнит. Она почувствовала, как волна тепла и благодарности смывает остатки ночного страха.       Алиса Лебедева: Привет. Жива. Вроде тихо все было. Спасибо, что спросил. (10:17)       Она колебалась, стоит ли добавлять что-то еще. Поблагодарить снова? Или это будет излишним?       Илья В.: Ок. Это хорошо. (10:19) Смотри там. Если что – знаешь, что делать. (10:19)       Снова эта лаконичность. Но в этих простых словах чувствовалась скрытая поддержка. Он не забыл.       Алиса Лебедева: Да. Спасибо еще раз, Илья. Ты меня вчера очень выручил. (10:21)       Илья В.: Забей. Любой бы так сделал. (10:23)       «Нет, не любой», – подумала Алиса, вспоминая равнодушные лица редких прохожих, мимо которых она шла за минуту до появления Кирилла. Но писать этого не стала. Она чувствовала, что ему неудобна эта тема, эта роль спасителя.       Алиса Лебедева: Все равно спасибо. (10:24)       Он больше не ответил. Алиса отложила телефон, но на душе стало немного легче. Странно. Этот мрачный, нелюдимый тип, который еще позавчера смотрел на нее с презрением, сегодня проявил участие. Пусть колючее, немногословное, но участие. Может, Макс был прав? Может, в нем действительно есть что-то большее, чем кажется на первый взгляд? Что-то сломленное, спрятанное под толстым слоем брони. И эта мысль, неожиданно для нее самой, вызвала не страх, а волну сочувствия. Опасного, иррационального сочувствия к человеку, который мог быть таким же разрушительным, как и Кирилл, только по-другому.       Она снова попыталась вернуться к работе, но мысли все равно возвращались к нему. К тому, как он спокойно стоял перед Кириллом, как его тихий голос заставил агрессора отступить. Кто он на самом деле, этот Илья Волков? Нелюдимый мизантроп? Или в нем есть и другая сторона – способная на неожиданную защиту, на молчаливую поддержку? Это не давало ей покоя.       Ближе к обеду раздался звонок от Макса. Алиса поморщилась – она была не в настроении для его бурной энергии, но проигнорировать его было сложно.       — Алис, привет! Как ты? Слушай, я звоню извиниться за вчерашнее… Ну, в кофейне. Илья, конечно, тот еще мудак бывает, наговорил тебе гадостей… Ты не обижайся на него, ладно? У него сейчас период сложный, совсем закис. Но я с ним поговорил потом! Он вроде как остыл. Сказал, что «подумает» насчет визуала. А я знаю Волкова – если он сказал «подумает», значит, шанс есть! Может, все-таки попробуете?       Алиса вздохнула. Снова этот проект. После всего…       — Макс, я не знаю, – честно ответила она. – После той встречи… И вчера… – она запнулась, не зная, стоит ли рассказывать.       — Что вчера? – тут же насторожился Макс. – Что-то случилось? Кирилл опять?       — Да… – Алиса решила рассказать, ей нужно было выговориться хоть кому-то. – Он подкараулил меня вечером у подъезда. Пьяный, агрессивный… Угрожал.       — Вот урод! Я же ему говорил, чтобы отстал! – взревел Макс. – Ты как? Не тронул тебя? Полицию вызвала?       — Нет… Он не успел. Меня… Илья выручил.       — Кто?! – Макс явно не поверил своим ушам. – Волков?! Наш Илья? Который людей на дух не переносит? Он тебя защитил от Кирилла? Да ладно! Как это было?       Алиса коротко пересказала вчерашний инцидент, опуская детали своих ощущений. Макс слушал, присвистывая от удивления.       — Ни хрена себе! Волков – рыцарь! Кто бы мог подумать! Слушай, так это же… это же знак! Судьба вас сводит, не иначе! Может, это как раз то, что нужно? Вы оба такие… колючие одиночки. Может, вместе вам будет легче? А?       — Макс! – Алиса не знала, смеяться ей или плакать от его непосредственности. – Это не повод для «сближения». Это был просто… случайный поступок. И он все такой же сложный и непредсказуемый.       — Да ладно, все мы сложные! – отмахнулся Макс. – Короче, слушай. Раз уж сама судьба вас сводит… Я ему все-таки скину твой рабочий контакт. Пусть сам решает, писать тебе по поводу визуала или нет. Если напишет – поговорите. Может, как раз после вчерашнего он будет посговорчивее? А?       Алиса колебалась. Работать с Ильей после всего… Это было бы очень странно. Но мысль о его музыке, о том, что она могла бы создать для нее визуальный ряд, все еще не отпускала. Да и его вчерашний поступок… он показал другую его сторону. Сторону, которая вызывала не только страх, но и… сочувствие? Желание понять? Было ли это тем самым "синдромом спасателя", о котором она читала? Желанием помочь тому, кто очевидно страдает, даже если он сам отталкивает помощь? Возможно.       — Ладно, Макс, – сдалась она. – Скидывай. Но я ничего не обещаю.       — Супер! Я так и знал! – обрадовался Макс. – Все, не буду мешать! Удачи вам… в работе! И вообще!       Алиса положила трубку, чувствуя себя еще более растерянной. Теперь он мог ей написать не только как случайный спаситель, но и как потенциальный заказчик. Как вести себя в этом случае?       День тянулся мучительно. Работа не шла. Она чувствовала себя вымотанной и опустошенной. Нужно было позвонить матери. Алиса не любила эти звонки – каждый разговор оставлял неприятный осадок, чувство вины и ощущение собственной никчемности. Мать, Олеся Викторовна, жила в своем мире несбывшихся надежд, и дочь была одним из главных ее разочарований. Не та профессия («Рисуешь свои картинки, кому это нужно?»), не та жизнь. Но сегодня Алиса решила позвонить – просто чтобы отчитаться, что жива-здорова, и чтобы избежать очередного звонка с упреками в невнимании. Мать ответила после третьего гудка, ее голос был усталым и недовольным.       — Да, Алис, слушаю. Что-то срочное? Я занята.       — Привет, мам. Нет, не срочное. Просто… узнать, как у тебя дела.       — Дела как сажа бела, – привычно пожаловалась мать. – Здоровье шалит, денег нет. А ты как? Все свои картинки рисуешь? Работу нормальную так и не нашла? А что с Кириллом? Помирились? Хоть он и не орел, конечно, но хоть какой-то мужик рядом был, не то что сейчас…       Алиса почувствовала знакомый укол обиды и раздражения. Ну вот, опять.       — Мам, мы с Кириллом не помиримся, – отрезала она, чувствуя, как внутри закипает знакомая смесь обиды и бессильной ярости. Сколько лет она слышит эти сравнения, эти упреки? Сколько лет пытается доказать, что ее выбор, ее жизнь имеют право на существование? Но мать словно не слышала, застряв в своих представлениях об успехе и правильности, где Алиса всегда проигрывала мифической Алкой Петровой или кому-то еще. – И он вчера… вел себя отвратительно.       — А ты как хотела? Довела мужика! – тут же перешла в наступление мать. – Сама виновата! Вечно ты не как люди! Вон, Алка Петрова…       Алиса больше не могла это слушать.       — Мам, мне пора, – быстро сказала она. – Дел много. Пока.       Она нажала отбой, не дожидаясь ответа. Руки дрожали. Ну почему? Почему каждый разговор превращается в это? Она отчаянно хотела ее любви, ее одобрения, но получала только упреки и критику. Чувство вины и собственной неполноценности навалилось с новой силой.       Она сидела за столом, глядя в одну точку, чувствуя себя совершенно разбитой. В этот момент телефон тихо пиликнул. Снова он. «Илья В.». Сердце сжалось. Что еще? Упреки? Или он просто проверял, как она?       Илья В.: Еще раз привет. Помнишь, Макс вчера заикался про визуал? Он мне сегодня снова весь мозг вынес на эту тему. Сказал, ты вроде как не против обсудить. Это правда? Или он как обычно преувеличивает? (18:40)       Он пишет по работе. Все-таки решился.       Алиса Лебедева: Привет. Да, Макс говорил. Можем обсудить. (18:42)       Она ответила сдержанно, но внутри все еще бушевала буря после разговора с матерью. Поддавшись импульсу, она добавила:       Алиса Лебедева: Только день сегодня паршивый какой-то. Настроения нет совсем. (18:43)       Ответ пришел почти сразу.       Илья В.: Что так? Бывший снова объявился? Или что-то еще? (18:44)       Он спросил так… просто. Без любопытства, но так искренне.       Алиса Лебедева: Хуже. Мать звонила. (18:45)       Илья В.: А. Понятно. Токсичная? (18:47)       Его прямота снова обескуражила.       Алиса Лебедева: Есть немного. Точнее, много. (18:48)       Илья В.: Сочувствую. У самого семейка та еще была. Не лезь на рожон. Держи дистанцию, если можешь. Их не переделаешь. (18:50)       Его слова были простыми, немного резкими, но в них было столько понимания. Он знал, о чем говорит. Он тоже прошел через это. Это неожиданное сочувствие от него, от человека, который сам казался ходячей проблемой, тронуло Алису до глубины души.       Алиса Лебедева: Пытаюсь. Спасибо за совет. (18:51)       Илья В.: Обращайся. (18:52) Может… кофе? Или чего покрепче? Чтобы смыть дерьмо дня. Я как раз собирался выползти из берлоги за сигаретами… можем пересечься где-нибудь. (18:53)       Алиса удивленно посмотрела на экран. Он предлагает встретиться? Прямо сейчас? После такого дня… Это было именно то, что ей нужно. Отвлечься. Поговорить с кем-то, кто, кажется, понимает ее без лишних слов. С кем-то, кто так же сломлен, как и она сама.       Алиса Лебедева: Кофе – да. Насчет «покрепче» – пас) Где? (18:55)       Илья В.: Давай в том же месте, где с продюсером сидели? Через час? По иронии судьбы. (18:56)       Алиса Лебедева: Договорились. Буду. (18:57)       Она отложила телефон, чувствуя, как тяжесть на душе немного отступает. Странно. Разговор с Ильей, этим мрачным и колючим типом, успокаивал ее больше, чем попытки выпросить одобрение у собственной матери. Возможно, потому что он был честным? Или потому что он тоже знал, что такое боль и разочарование? Она не знала. Но она была рада, что он написал. И что они сейчас встретятся. Снова.

***

      Кофейня была той же самой – с приглушенным светом, тихой джазовой музыкой и густым ароматом свежемолотых зерен и коричной выпечки. Алиса шла на эту встречу, сама до конца не понимая, зачем. Рабочий предлог казался неубедительным после его предыдущих резких отказов. Наверное, ею двигало что-то другое: подсознательная надежда на то, что он извинится за свое хамство, желание разобраться в этом странном человеке, который мог быть и агрессивным психом, и неожиданным защитником, или просто иррациональное любопытство, смешанное с остатками вчерашнего страха и благодарности. Она чувствовала себя так, словно идет на встречу с диким, непредсказуемым зверем, не зная, оближет он протянутую руку или укусит.       Илья уже сидел за столиком у окна, тем же, что и в прошлый раз. Он смотрел на спешащих по вечерней улице прохожих, и в его позе не было привычной закрытости или напряжения. Он выглядел… спокойным? Или просто смертельно уставшим. Когда она подошла, он поднял голову, и на его лице не было ни тени раздражения или сарказма. Только спокойное, внимательное ожидание. Холодные голубые глаза изучали ее без враждебности.       — Привет, – сказал он, когда она села напротив. Его голос был ровным, без обычной хрипотцы. – Спасибо, что пришла.       — Привет, – ответила она, стараясь скрыть свое волнение.       Она стянула перчатки, положила их на стол. Руки немного дрожали после разговора с матерью и этой непонятной встречи. Он заметил.       — Замерзла? – спросил он.       — Немного, – она потерла озябшие ладони. – На улице промозгло.       — Кофе поможет, – он кивнул подошедшему официанту. – Мне черный, как обычно. А тебе?       — Капучино, пожалуйста. Большой. Когда официант ушел, повисло молчание. Неловкое, немного напряженное. Они сидели друг напротив друга, два человека, чье знакомство началось с конфликтов и недоразумений, и теперь оба не знали, как начать этот разговор.       Илья первым нарушил тишину. Он чуть кашлянул, отвел взгляд в сторону, потом снова посмотрел на нее – прямо, серьезно.       — Алис, я… – он запнулся, явно подбирая слова, что было для него непривычно. – Я хотел извиниться. За свое поведение. Тогда, в бизнес-центре. И на вечеринке у Макса. И… здесь, в прошлый раз, с продюсером. Я вел себя как полный мудак. Наговорил лишнего. Был груб. Несправедлив. Мне… нет оправданий. Просто… был не в себе. Прости, если сможешь.       Его извинения прозвучали немного неуклюже, с усилием, но искренне. Алиса смотрела на него, удивленная и немного растроганная. Она не ожидала этого. Она думала, он будет язвить, оправдываться или вообще сделает вид, что ничего не было. А он извинился. Прямо. Признал свою неправоту.       — Спасибо, Илья, – сказала она тихо, чувствуя, как напряжение внутри нее начинает таять. – Я… ценю это. Правда.       — Я серьезно, – он кивнул, не отводя взгляда. – У меня бывают… проблемы с контролем. С людьми. Я давно ни с кем толком не общался. Отвык. Иногда срываюсь. Это не оправдание, но… я работаю над этим. Пытаюсь.       Он снова упомянул свои проблемы – туманно, но все же упомянул. И это тоже было шагом к откровенности.       — Я поняла, – кивнула она. – У всех бывают сложные периоды.       Атмосфера за столиком неуловимо изменилась. Его извинения сняли главный барьер между ними, открыли возможность для более честного разговора.       — Совсем паршиво день прошел? – спросил он уже другим тоном, мягче, участливее, возвращаясь к ее сообщению.       — Да так… обычный разговор с мамой, – она криво усмехнулась, чувствуя, что теперь может говорить об этом легче. – Ничего нового. Просто выматывает каждый раз. Стараешься, делаешь что-то, а в ответ – только упреки и сравнения не в твою пользу.       — Бывает, – он пожал плечами, и в этом простом жесте не было равнодушия, скорее, узнавание. – Родственников не выбирают. Иногда проще вообще не общаться, чем каждый раз себе нервы трепать.       — Проще. Но не всегда получается, – вздохнула Алиса. Она сама удивилась, что говорит с ним об этом. С ним – с человеком, которого еще недавно считала просто невоспитанным психом. Но его неожиданная поддержка вчера, его понимание сегодня, его извинения… все это располагало к откровенности. – Она… считает, что я живу неправильно. Не тем занимаюсь, не с теми общаюсь… Вечное недовольство. Я просто… не соответствую ее ожиданиям.       — А ты должна? – он чуть прищурился, его голубые глаза смотрели прямо, словно пытаясь заглянуть внутрь.       — Наверное, нет… – неуверенно ответила она. – Но хочется же… ну, чтобы близкие тобой гордились. Или хотя бы принимали то, что ты делаешь. Поддерживали.       — Близкие – не всегда те, кто по крови, – сказал он неожиданно серьезно, отводя взгляд к окну. – Иногда совершенно чужие люди понимают и принимают тебя лучше, чем собственная семья. А те, кто только требует и обесценивает… может, они и не такие уж близкие? Даже если это мать или отец.       Его слова, произнесенные тихо, но с какой-то глубокой, личной убежденностью, задели что-то внутри нее. Он говорил о себе? О своей семье, о которой он обмолвился в сообщении? Какая боль скрывалась за этой его колючей броней? Ей вдруг отчаянно захотелось узнать больше, понять его, помочь… Опасное чувство. Синдром спасателя во всей красе. Она мысленно одернула себя.       Им принесли кофе. Аромат свежесваренных зерен и горячее тепло чашек немного развеяли остатки напряжения. Алиса сделала большой глоток пенного капучино, чувствуя, как тепло разливается по телу, успокаивая нервы.       — Ты, наверное, прав, – сказала она тихо, глядя в чашку. – Просто… сложно это признать. И отпустить.       — Никто и не говорил, что будет просто, – он отпил свой черный кофе. – Жизнь вообще сложная херня. Особенно когда пытаешься не просто плыть по течению, а делать то, что считаешь важным. Будь то музыка… – он кивнул в свою сторону, – …или… – он помедлил, подбирая слово, и посмотрел на ее руки, – …твои картинки.       Алиса улыбнулась. Впервые за вечер – искренне. Он назвал ее работу «картинками», как и мать, но в его устах это прозвучало совсем иначе – без пренебрежения, с каким-то скрытым уважением. Он понял. Он действительно понял.       — Спасибо, – сказала она. – За кофе. И за… разговор. Мне правда стало легче.       — Да не за что, – он снова пожал плечами, но в его глазах мелькнуло что-то теплое, почти нежное. – Иногда просто нужно выговориться. Даже такому колючему типу, как я. Или… особенно такому.       Они помолчали, спокойно попивая кофе. Атмосфера стала почти уютной. Напряжение спало, уступив место тихому, хрупкому взаимопониманию. Они оба были сломлены, каждый по-своему. И, возможно, именно это их и сближало в этот момент – осознание общей уязвимости под слоями защитной брони.       Внезапно телефон Ильи, лежащий на столе, настойчиво завибрировал. Он поморщился, глядя на экран. Макс. Илья вздохнул и ответил.       — Да, Макс? Что опять? Слушаю. – Он слушал несколько секунд, его лицо оставалось непроницаемым. – На дачу? Сейчас? На выходных? Кто едет? Ага… понятно. Не знаю, Макс. Настроения нет. Дела… Подумаю. Ладно. Давай.       Он бросил трубку на стол с глухим стуком.       — Неугомонный, – сказал он, глядя на Алису. – На дачу зовет. На выходные. Всей компанией.       Не успел он договорить, как завибрировал телефон Алисы. Она посмотрела на экран – «Макс Смирнов». Она удивленно переглянулась с Ильей, который чуть заметно усмехнулся.       — Отвечай, – сказал он. – А то он сейчас сюда ворвется.       Алиса нажала на кнопку приема.       — Да, Макс?       — Алисян, привет, дорогая! – голос Макса был таким громким и жизнерадостным, что казалось, он сидит рядом. Илья чуть напрягся, услышав это фамильярное «дорогая», но постарался сохранить невозмутимый вид, снова отвернувшись к окну. – Ты как там, моя муза непризнанных гениев? Не сильно тебя работа достала? Слушай, мы тут с ребятами мега-план замутили! На дачу в субботу! Природа, шашлык, баня до утра! Обязательно поезжай с нами! Тебе развеяться надо срочно! Особенно после всех этих твоих… ну, сама знаешь. И после той вашей дурацкой встречи с Ильей в кофейне… Может, как раз на свежем воздухе и найдете общий язык? А то он совсем закис, бука букой. Я его почти уговорил!       Алиса почувствовала, как щеки заливает краска от упоминания той встречи и от его бесцеремонных попыток их свести. Она бросила быстрый взгляд на Илью. Он смотрел в окно, но его напряженная спина и чуть сжатые кулаки выдавали, что он все слышит.       — Макс, я… не знаю, – попыталась она уклониться. – У меня работа…       — Никаких «не знаю»! – прогремел Макс. – Ты едешь, и точка! Я уже все решил! Будет супер! Возьми с собой Дашку, если хочешь! Больше народу – веселее! Все, жди инфу в чате! Целую, красотка!       Он отключился, не дожидаясь ответа. Алиса медленно опустила телефон, чувствуя себя так, словно попала под ураган.       — Кажется… меня только что насильно записали на дачу, – сказала она, глядя на Илью. Он медленно повернул голову. Его взгляд был спокойным, но внимательным. Легкая тень раздражения от фамильярности Макса быстро скрылась за непроницаемой маской.       — Похоже на то, – кивнул он. – Макс в своем репертуаре.       — А ты? – спросила она прямо. – Твое «подумаю» превратилось в «да»?       Он помолчал секунду, глядя ей в глаза. В его взгляде смешались насмешка, вызов и что-то еще, похожее на… азарт? Потом он чуть заметно усмехнулся.       — Раз уж «моя муза» едет… – он произнес эти слова с легкой иронией, явно цитируя Макса, но без злости, – …придется и мне свою мрачную задницу туда притащить. Надо же кому-то следить, чтобы ты там… не нашла общий язык с кем-нибудь еще.       Его слова были шуткой, но в них прозвучала нотка… собственничества? Ревности? Алиса удивленно посмотрела на него. Он тут же отвел взгляд, словно испугавшись того, что сказал, или поняв, что перегнул палку.       — Шучу, – буркнул он, снова становясь подчеркнуто сдержанным. – Просто… поеду. Раз уж все едут. Компании не хватает.       — Ну вот и отлично, – Алиса постаралась улыбнуться как можно естественнее, хотя сердце снова билось быстрее от его слов и этой странной смены настроения. – Значит, до субботы?       — До субботы, – кивнул он.       Они допили кофе в уже привычном напряженном молчании, наполненном невысказанными мыслями и ожиданиями предстоящих выходных. Эта поездка на дачу обещала быть… интересной.       — Ладно, мне пора, – сказала Алиса, поднимаясь из-за стола. Атмосфера снова стала слишком густой. – Завтра рано вставать.       — Я провожу, – сказал Илья неожиданно ровным тоном, тоже поднимаясь. Это не было вопросом.       Алиса на мгновение замерла. После его слов о том, чтобы "следить, чтобы она не нашла общий язык с кем-нибудь еще", предложение проводить звучало… неоднозначно. Но отказываться не хотелось. Да и после инцидента с Кириллом ей было спокойнее идти по вечерним улицам не одной.       — Хорошо, – кивнула она.       Они оделись и вышли из теплой кофейни на прохладную, ветреную улицу. Шли молча, рядом, но не касаясь друг друга. Илья засунул руки в карманы своего темного пальто, поднял воротник, скрывая нижнюю часть лица. Алиса смотрела на витрины магазинов, на спешащих прохожих, но все ее внимание было сосредоточено на нем, идущем рядом. Его молчаливое присутствие было почти физически ощутимым. У ее подъезда он остановился.       — Спасибо, что проводил, Илья. И за кофе. И за… разговор.       — Не за что, – он посмотрел на нее, его лицо в свете фонаря казалось усталым, но глаза были внимательными, без прежней пустоты. – Ты… осторожнее там. С этим… бывшим. Если что – звони. В любое время. Правда.       Снова это «звони». Он не забыл. Он беспокоится?       — Хорошо. Спасибо, – повторила она тихо. – Тогда… до субботы?       — До субботы, – кивнул он. Помедлил секунду, словно хотел что-то добавить, но потом просто сказал: – Спокойной ночи, Алис.       Он впервые назвал ее по имени так просто, в его голосе прозвучала непривычная мягкость, почти нежность.       — Спокойной ночи, Илья, – ответила она, чувствуя, как теплеют щеки. Она открыла дверь подъезда магнитным ключом и скрылась внутри. Илья постоял еще мгновение, глядя на закрывшуюся дверь, потом развернулся и медленно побрел прочь. Мысли о предстоящей поездке на дачу вызывали у него тревогу, но и странное, почти забытое предвкушение. Снова оказаться с ней рядом, в неформальной обстановке… Что из этого выйдет?