синдром отмены

Кавех начал сомневаться в своей адекватности еще полгода назад, когда с другого конца темной комнаты ему кто-то шептал: очнись. Сначала он списал это на нервозность после сдачи первой курсовой работы, хоть и он самый первый из группы написал ее и показал преподавателю, из-за чего еще полмесяца прогуливал свои штаны по барам и пивнушкам с Тартальей. Внезапно на первом курсе университета к нему снизошли тайные способности делать все быстро и качественно, хотя он только поступил на специальность, которая была мечтой всей его жизни. Архитектура манила его с детства. Но детство и подростковый период он плохо помнил, путая бредовые сны про древний период истории и современность; психотерапевт и психиатр в один голос затвердили, это из-за ранней потери полной любящей семьи: отец погиб на учениях, когда Кавех был еще смешным карапузом, едва способным ходить на пухлых ножках. Мать переехала в другой город после совершеннолетия единственного сына, благо, хоть квартиру ему оставила, тут он кланяется в ноги. И возвращаясь к голосам, изначальный диагноз в карточке Кавеха стоял ПРЛ, но после на всю страницу была поставлена красная печать «ложные подозрения». На следующей странице клеймом было написано: шизофрения в легкой форме первой стадии. И все почему? Спасибо непонятному занудному чуваку в углу комнаты, противный тип, хоть и красивый. Нудел о человечности, правильности и просил прибраться в этом углу. Кавех кинул туда свои трусы от испуга, когда впервые увидел смутный силуэт. С тех пор чувак недовольно бубнит, что пора уже хотя бы помыть его. Угол комнаты или его самого, Кавех так и не разобрался, чаще надевая наушники и закидываясь таблетками. Обычный день, обычной жизни, Кавех снова пролежал в постели весь день, но всё же нашёл в себе силы встать за пару часов до своих дел, помыть голову, немного накраситься, так немного, глаза подвести, и подготовиться к пробежке перед визитом к психотерапевту. Шизофрения, конечно, сложное и опасное заболевание, но фигуру нужно поддерживать в хорошей форме! Фиолетово-розовый закат освещал набережную, Кавех неторопливо пил водичку с лимоном, прежде чем возобновить бег. Еще осталось около двадцати минут перед сеансом у психотерапевта, и не забыть дойти до него за продлением рецепта по транквилизаторам. Выйдя на набережную, Кавех спокойно побежал трусцой, слушая в наушниках свою любимую музыкальную группу «twenty own pilots» и иногда поглядывая на закатное небо. У него было двадцать минут, чтобы добежать до психиатра, и он не особо торопился, зная, что успеет. аль-Хайтам. Головная боль Кавеха. В последнее время у него ещё и имя появилось: паническая атака, придурок, кабель, сукин сын… и аль-Хайтам. Или, как сказала сама галлюцинация, просто Хайтам. Как снисходительно! — У тебя красивая фигура, ты зря напрягаешься в очередной раз на этой неделе. Кстати, спортсмены не бегают так много, как ты, ты знаешь, что это опасно? Кавех вздрогнул, невольно замедлил шаг, а затем просто недовольно зарычал и снова побежал, но уже в спокойном темпе. Хайтама можно было услышать где-то поблизости сквозь музыку в наушниках, и поэтому парню пришлось приложить все усилия, чтобы не выругаться на собственную галлюцинацию на улице среди людей. Конечно, он слышал его, как же не слышать? Этот ублюдок всегда с ним, с того момента, как он просыпается, и до того, как он засыпает. И этот.. постоянно жалуется, а потом ещё и насмехается. Кавех проигнорировал Хайтама. Какой смысл разговаривать с воздухом? Но, конечно, этому придурку надо, чтобы Кавех обязательно обратил на него свое внимание. Хайтам появился рядом с ним, как обычно, полупрозрачный, спокойно бегущий, не переводя дыхания: — Я говорю, что так много заниматься спортом вредно для здоровья. Нет, ты, конечно, ляжешь в красивый гроб… но нужно ли тебе это? Кавех невольно поморщился при виде прозрачного Альхайтама, который «бежал» почти у него за плечом, и закатил глаза. — Ты мог быть хотя бы немного потише? — Кавех зарычал. — И я тренируюсь ровно столько, сколько нужно. Спорт и другие физические нагрузки полезны для организма. Я не бегу чёртов марафон, так что заткнись. Альхайтам неожиданно замолчал и исчез из виду. Наконец-то настал тот день, когда этот придурошный не душнил полчаса к ряду. Кавех с спокойной душой и нейтральным настроением (что бывает очень редко) закончил пробежку, принял душ и вызвал такси до кабинета психотерапевта. — Скажи мне, Кавех… этот человек, твоя галлюцинация, она сейчас в одной комнате, с нами? — спросил мистер Тигнари, записывая слова Каве в свой блокнот. Будущий архитектор сидел в офисном кресле, откинувшись на спинку и глядя на своего врача, у которого было усталое, но совсем не злое лицо. Тигнари действительно был довольно молод, всего на несколько лет старше самого Кавеха. А Хайтама не было в кабинете врача. — Нет, его сейчас здесь нет. Он не появлялся с тех пор, как я заканчивал пробежку на сегодня.. — спокойно сказал Кавех, поправляя декоративный шарф на плечах. — Ладно, я понял. Вы ведь были записаны на МРТ от нашей клиники, верно я помню? Мне нужны снимки. — Тигнари встал, подошёл к компьютерному столу и сел за компьютер, где обычно просматривал документы, которые Кавех отправлял ему по почте. — {virginsexyboy@gml.cm}, насколько я помню, да? — спросил доктор, как будто ничего не случилось. Видимо, он видел и похуже почтовые адреса. Каве слегка растерянно усмехнулся. — Да, именно так. — он ответил с улыбкой и посмотрел на него, когда врач сел за компьютер. Как Тигнари запомнил это электронный адрес было загадкой, но ему это показалось забавным. — Я сделал МРТ, и сейчас я могу отправить вам все снимки по почте или даже показать те, что у меня есть, проектор новый вчера установил как раз. Врач несколько минут задумчиво изучал МРТ-снимок, держа в руках очки и недоуменно придерживая губами душку. — М-да… это очень странно. Я не понимаю… Кавех сидел в кресле неподалёку и с любопытством наблюдал, как Тигнари рассматривает снимки его мозга. Это было интересно. Несмотря на тревожный вид специалиста, Кавеху не терпелось узнать что-нибудь про свой мозг. И тем более, там можно узнать, можно ли что-то сделать с его состоянием. Ведь так? Хотя нет. Кавех передумал и его тревожность увеличилась, из-за чего парень начал нервно ковырять кожу пальцев. — Что именно здесь странного? Что-то не так с моим мозгом? — обеспокоенно спросил он, слегка склонив голову набок. — Да… и.. нет? — Тигнари вывел изображение МРТ на виртуальную доску, выключив верхний свет. Он взял указку и начал показывать на определённые участки изображения. — Эта область отвечает за сон и потерю сознания. Я не отрицаю, что вы заснули во время МРТ-сканирования, мистер Кавех, но… Это также наглядно показывает, как одновременно работают зоны, отвечающие за последствия черепно-мозговых травм и сотрясений, и зона фантазий, которая включается во время снов или бодрствующих грез. Если все эти признаки снова сочетаются в вашем снимке мозга, то вы… вы в коме, Кавех. Это первый раз, когда я такое вижу. В глазах Кавеха читалось полное непонимание, а затем он прищурился, пытаясь осмыслить услышанное. Он либо сошел с ума, либо… — Подождите-ка.. я в коме? Вы хотите сказать, что я лежу на больничной койке без движения, а в моём сознании всё это время идёт настоящая жизнь? — Кавех непроизвольно встал, у него закружилась голова. — Боже, Кавех, пожалуйста, успокойтесь и выпейте воды. — Тигнари налил ему стакан воды и усадила обратно побледневшего пациента. — Я думаю, что это просто какая-то мутация. Например, моё тело тоже отличается от тела предыдущего поколения. Если вы просканируете меня и мою мать, то увидите, что мы как будто с разных планет. Возможно, дело в том, что вы, Кавех, — это новый скачок эволюции. И это могло привести к побочным эффектам, таким как твой диагноз «шизофрения». Каве взял стакан и одним глотком выпил воду и начал размышлять. С одной стороны, это объяснение казалось вполне логичным. С другой стороны, сам Кавех уже начинал считать себя психически нездоровым, и не просто слегка. Поэтому он медленно выдохнул и потёр переносицу. — Есть ли способ вывести меня из этой «комы»? Чтобы убрать этот побочный эффект... — спросил Кавех. Его совсем не беспокоил тот факт, что он сам может стать «прорывом в эволюции». — Я не знаю. Я не врач этой отрасли, но могу отправить вас на бесплатный осмотр на следующей неделе. — Тигнари выключил интерактивную доску и снова сел перед ним, быстро меняясь в лице, словно ничего не произошло. Но Кавеха уже мало это волновало. Может, так надо? Или он совсем не разбирается в эмоциях, своих и чужих. — Итак, вернёмся к твоей галлюцинации об аль-Хайтаме. Расскажешь мне что-нибудь новое? Кавех непринуждённо пожал плечами и откинулся на спинку стула, словно его перестало это беспокоить ещё неделю назад. — Не особо. Хайтам продолжает быть надоедливым ублюдком. Он появляется почти везде, хотя иногда действительно помогает. — Кавех скрестил ноги и задумался, что бы еще добавить. — Он даже критикует моё поведение, вы понимаете? Словно мы пятьдесят лет в браке или что-то типо того. Тигнари кивнул, записывая это. В это время, его секретарь, Сайно, вошёл в кабинет и поставил кофе на стол босса. Тигнари слабо кивнул ему, и Сайно, уходя, бросил взгляд на пациента своего босса. — Кавех? Ты меня слышишь? — Тигнари с беспокойством посмотрел на Каве, который не отреагировал на своё имя с первого раза и безучастно уставился на дверь. Кавех дернулся и отвел взгляд, слегка ошеломленный. — А? Простите, я… Да, я слушаю. — Он покачал головой, прогоняя странное видение седовласого мужчины в дальнем конце комнаты. Странно.. он был абсолютно уверен, что, когда вошёл Сайно, аль-Хайтама там не было. И песка. И чудовищ из детских сказок. Тигнари слегка, неуверенно кивнул, но всё равно продолжил сеанс терапии.  Его палец нервно постукивал возле тревожной кнопки оставшееся время. Кавех старался не обращать на это внимание. В конце сеанса, когда Тигнари пошёл в соседний кабинет за штампом для рецепта, Хайтам внезапно появился где-то рядом с ним. Ты действительно в коме. Пожалуйста, очнись когда-нибудь. И голос снова пропал. Кавех, услышав это, вздохнул и ущипнул себя за переносицу. Этот придурок начинает слишком много себе позволять, хотя Кавех и не поверил в его слова о коме. Когда Тигнари вернулся, парень внезапно спросил его: — Могу я задать вопрос? — Да, конечно, Кавех, именно поэтому мы здесь. — Тигнари сел за стол, начиная штамповать отдельные страницы в медицинской карте Кавеха. Кавех поерзал в своем кресле, устраиваясь поудобнее. — В прошлый раз вы спросили меня, был ли Хайтам в комнате с нами. — Кавех начал. — Вы… вы вообще его не видите, да? Он что, даже не прозрачный и не бледный? Тигнари некоторое время молчал, его каре-зелёные глаза устало, но доброжелательно смотрели на Кавеха. — Нет, Кавех. Ваши зрительные и слуховые галлюцинации вызваны чрезмерным воздействием дополнительных нейронов. Мозг пытается справиться с ненужной и необработанной информацией, поэтому ему проще что-то придумать и представить это перед вашими глазами, чтобы ему было легче объяснить ваше состояние. Мне очень жаль, что вам пришлось с этим столкнуться. Но лёгкая форма шизофрении поддаётся длительной ремиссии. Мы найдём подходящее лечение, не волнуйся, друг мой. Кавех слабо кивнул, стараясь не подавать виду, что... опять расстроился. — Хорошо.. Я понимаю. И спасибо тебе, друг. Он слегка улыбнулся. Казалось, он действительно ценил этого врача и то, как спокойно и разумно тот отвечал на разные вопросы. Но потом он не удержался и всё же спросил, немного злорадно: — Ещё один вопрос об Хайтаме, если вы не против. Как думаете, он красивый? — Кавех внезапно усмехнулся. Было бы интересно получить ответ от Тигнари, который, безусловно, был очень разумным человеком. — Красота — это субъективное понятие. — Тигнари прикрыл свои усталые глаза и слегка улыбнулся. — Этот ответ зависит от вас. Но имя вашего несуществующего критика звучит прекрасно по моему мнению. Я думаю, что он может быть что-то вроде воплощения вашего вкуса в отношениях. Кавех с любопытством склонил голову набок. — Вкус? Вы… предполагаете, что я могу испытывать к нему чувства? — раньше Кавех даже не рассматривал такую возможность, но теперь… это могло бы объяснить так много всего. В конце концов, он постоянно думал об Хайтаме, вспоминал его внешность, голос, даже форму глаз… нет, этого не может быть. — М-м-м… может быть. У нас не такая большая разница в возрасте, мистер Кавех. И я понимаю, что отсутствие физического контакта может привести к такому результату. Кавех усмехнулся со слегка застенчивой улыбкой. — Вы говорите это очень прямо, знаете ли. — он наклонился вперед, положив руку на стол. — Честно говоря, я не помню, когда в последний раз у меня были отношения с кем-то ещё. Прошли годы и годы. Так что, может, вы и правы? Может, я просто так одинок, что придумал себе «влюблённость» от скуки? Конец сеанса Кавех не помнил. За окном стемнело и дул приятный ночной ветерок, когда Кавех уже был дома, он едва успел принять душ и рухнул на кровать, лениво листая соц-сети и иногда поглядывая в тёмный угол, где обычно появлялся аль-Хайтам. И он появился только через несколько минут. Легок на помине... На этот раз он казался довольно спокойным, не жаловался, не насмехался и не подшучивал. Он тихо подошёл к кровати и сел на самый край. Галлюцинация спокойно посмотрела на Кавеха и молча наблюдала за ним. Кавех оторвал взгляд от телефона, посмотрел на Хайтама и приподнял брови, когда ему надоело это молчаливое внимание. — Ты сегодня какой-то ужасно тихий — сказал он и заблокировал телефон, положив его на прикроватную тумбочку. Сам Кавех уже не был в настроении листать соцсети. Разговор с Тигнари всколыхнул в нём что-то, что он изо всех сил старался игнорировать. — Я немного устал. Сегодня мне пришлось много работать в Академии. А в Сумеру это много что не получается без тебя. — Альхайтам произнес эти слова так, как будто Кавех все понял. Конено понял. Поменьше сумерки надо было смотреть, или что он там сказал про них.. Теперь галлюцинация использует искажённое слово. Кавех сухо усмехнулся и потёр щёку пальцами, приподнявшись на локте. Он посмотрел на Альхайтама с долей насмешки и любопытства, но всё же решил спросить, не имея понятия, о чем говорит его несуществующий собеседник. — Что, Академия начала преподавать что-то полезное? — Нет, больше похоже на неразбериху с бумагами. — Альхайтам пожал плечами и слегка наклонился к нему. Каве никогда не видел свою галлюцинацию так близко, и это его немного напугало. Парень слегка шире раскрыл свои алые глаза, нервно и дергано поправляя на себе легкий плед, после слегка наклонил голову, невольно задержав дыхание, когда Хайтам приблизился. Он всегда немного боялся, но не потому, что не знал, нападёт ли на него галлюцинация снова, а потому что… потому что это было странно. Они были так близко друг к другу. — Ты сегодня какой-то приставучий, да? — это была шутка, но… это было сказано слегка нервным тоном, что выдавало Кавеха с головой. До этого момента Хайтам никогда не прикасался к Кавеху. И это невозможно, верно? Альхайтам положил руку ему на щёку и вдруг.. Поцеловал? Глаза Кавеха широко распахнулись, а щеку начало покалывать, как будто она горела. Это было совершенно невозможно. Он был уверен, что это просто галлюцинация. Но прикосновение… оно было таким мягким и нежным. — Мхфа.. — Каве невольно издал удивлённый писк в губы тому, но не отстранился, не смог оторваться… он вообще не двигался. аль-Хайтам нежно целовал его губы, и от этого прикосновения кожа Кавеха слегка зазудела. Парень невольно закрыл глаза, чувствуя лёгкую дрожь во всём теле от этого внезапного, немного неожиданного, но в то же время приятного ощущения. Он ничего не мог с собой поделать, и его рука почти против воли потянулась и сжала плечо Хайтама. Через несколько секунд аль-Хайтам наклонился над Кавехом, уперевшись коленом ему в пах, и переключая свое внимание губ на шею и ключицы. Кавех шумно выдохнул, невольно слегка выгнув спину. Он не мог поверить, что это было по-настоящему. Галлюцинации не могли длиться так долго и вызывать каменный стояк. Хайтам обычно был грубым и сварливым, почему же сегодня он был таким милым? — Хайтам…? — спросил Кавех тихо, почти по привычке. — Мм? — Альхайтам слегка отреагировал на его тихий шепот и положил руку на пах, сжимая затвердевший член через домашние шорты. Кавех тихо ахнул и вздрогнул, крепче сжимая плечо Хайтама. Почему, чёрт возьми, он всё ещё ведёт себя так, будто он настоящий? Разве это не галлюцинация? Галлюцинация не должна так себя вести. Но как бы Кавех ни пытался убедить себя в этом, всё казалось таким чертовски реальным. — Черт возьми.. — он застонал, когда от прикосновений Хайтама по его спине пробежала дрожь. Призрачный душнила, казалось, наслаждался реакцией вызванной от него. — Тебе это нравится? — голос Альхайтам такой же, как всегда, не похож на настоящий голос живого человека. Галлюцинация, галлюцинация, галлюцинация… А в следующую секунду рука Альхайтама слегка стянула с него шорты вместе с боксерами. Большой палец лег на кончик члена Кавеха, слегка поглаживая, вызывая ответный толчек бедрами и приглушенный всхлип. Кавех попытался сдержать тихий очередной стон, но не смог. Широкая рука пробежала вверх-вниз по разгоряченной коже дрожащего члена, слегка сжимая у основания. Кавех видел звезды. Он чувствовал себя беспомощным под «галлюцинаторными» прикосновениями. Галлюцинация не должна… галлюцинация не может этого делать, не так ли? — Да.. мне это.. н-нравится... — он даже не задумался об этом, а просто ответил на вопрос низким, дрожащим голосом. Его тело реагировало само по себе, словно жаждая этих прикосновений. — Я вижу. Щелчок пальцами и Кавех пришел в себя в одиночестве на кровати, с спермой на животе и вялым членом в руке. Он был один в тёмной комнате и держал в руке вялый член, словно мастурбировал сам. Кавех ещё несколько минут смотрел в тёмный потолок, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и выровнять дыхание. Осознание того, что только что произошло, или, скорее, что ему привиделось, медленно приходило к нему. Он закрыл лицо рукой и тихо выругался, не взирая на семя, что теперь было и на его лице. — Почему.. почему это было так реально..? — прошептал он сам себе, чуть ли не плача от страха и опустошения. Шли дни, и Кавеху становилось всё труднее осознавать, что Хайтам, который преследовал его, был бы хорошим парнем, если бы не был припизднутой галлюцинацией. Он пытался убедить себя, что не может иметь романтические отношения с чёртовым душнилой, который даже не существовал для начала. Это был лишь вопрос времени. Ему нужно было лечение, он должен был регулярно принимать таблетки и.. Потом он поймал себя на том, что начинает скучать по этому чертову ублюдку. — Ты вновь ешь углеводы? А потом снова бегаешь по пять часов, да? аль-Хайтам, как и есть в его репертуаре, появился рядом с Кавехом, когда из-за эффекта таблеток тот лениво разогревал себе бутерброды с сыром в микроволновке. Кавех обернулся и посмотрел на Альхайтам с немного кислой миной на лице. — О, это снова ты? — он хмыкнул и вернулся к ожиданию, пока бутерброды разогреются. Он вспомнил слова Тигнари о «влюблённости» и не мог не разозлиться. Нет, ни за что. — Конечно. Никто, кроме меня, не согласился бы жить с тобой. — аль-Хайтам нагло уселся на столешницу своей шикарной задницей, наблюдая, как Кавех садится за стол и открывает энергетик. — И почему ты такой злой, а? Кавех посмотрел на аль-Хайтама с неприкрытым раздражением. Почему он всегда появляется в самый неподходящий момент? Кавех покачал головой и провёл рукой по волосам. — Ради всех богов, я не злюсь. И не садись на стол. — сказал он и начал есть сэндвичи. Блять, таблетки просто не действуют. аль-Хайтам раздражённо вздохнул и убрал свою наглую задницу со столешницы. Великодушное спасибо. — Ты действительно думаешь, что твой никудышный врач сказал тебе правду, что ты не в коме? Это просто чушь, не может быть такого, чтобы ты якобы находишься в коме. Но ты живешь, ты дышишь, ты ешь. Каве сухо усмехнулся и откинулся на спинку стула, глядя на Альхайтама. — Конечно! Значит, по-твоему, у меня просто нет психического расстройства, и я не в коме. И меня все обманывают. Один ты у нас всегда прав! — он сказал это саркастическим тоном, не веря ни единому слову аль-Хайтама. Это говорила сама галлюцинация, лмао. — Я ебанный шизофреник, Хайтам. — Ох, нет, у тебя здоровый рассудок. Просто, пока ты смотришь на эту картинку, которую ты считаешь за настоящую жизнь, твоя галлюцинация под названием «доктор» сказала, что у тебя шизофрения. — Альхайтам фыркнул и закатил глаза, глубоко вздыхая от раздражения. — Иначе ты бы не смог кончить, когда мы развлекались. Каве чуть не подавился бутербродом, когда душнила это сказал. О нет, неужели он вспомнил ту ситуацию! Кавех попытался сдержаться, но почувствовал, как краснеют его щёки, и ему пришлось отвести взгляд. — Черт возьми… заткнись! Я не виноват, что галлюцинации настолько реалистичны! — И ты называешь меня галлюцинацией. — аль-Хайтам скрестил руки на груди и прищелкнул языком. — Да.. когда тебе было 20, ты был очень противным молодым человеком… когда ты повзрослел, стало лучше. О чем он говорит? — Что..? О чем ты вообще говоришь? Теперь Кавех был серьезно озадачен и смотрел на галлюцинацию с неподдельным удивлением. Что имел в виду аль-Хайтам, когда сказал: «когда ты повзрослел, стало лучше»? — Забавно. Тебе на самом деле тридцать три года. — аль-Хайтам покачал головой. — Как сильно ты ударился головой.. Кавех в шоке посмотрел на него, как будто услышал какую-то чушь. Хотя, нет, это действительно чушь. — Тридцать… три года…? Нет, подожди, это невозможно. — Кавех покачал головой, словно не веря своим ушам. Это не может быть правдой, верно? Это просто глупая галлюцинация, в которой нет смысла. — Ты врёшь.. мне двадцать едва-едва, а не тридцать три. Не неси чушь, галлюцинация. — Кавех встал из-за стола, чувствуя, что весь мир перевернулся с ног на голову. Слова аль-Хайтама были такими абсурдными. И зачем он вообще его слушает? Кавех даже не убрал тарелку из под бутербродов, оставляя расплавленные куски сыра для тараканов и муравьев. И когда он с досадой лёг на кровать лицом к стене, кровать слегка прогнулась сзади, кажется, Альхайтам лёг позади него. Кавех не мог не почувствовать присутствие этого придурка и его жар на своей спине. Он напрягся, немного нервничая. Ситуация теперь была ещё более странной и необычной. Как в прошлый раз.. — Почему ты лег ко мне? — осторожно спросил Кавех, стараясь взять себя в руки и не оборачиваться. — В прошлый раз тебе это понравилось. — аль-Хайтам прижался к нему, и снова в тех местах, где Хайтам прикасался к нему, возникло странное покалывание. Кавех понял, что это за ощущения: когда конечности лежат неподвижно и кровообращение после возобновляется, по всему телу возникает покалывание. Словно Кавех не двигался сто часов и его тело затекло, но мягкие прикосновения Хайтама помогали размять затекшие участки тела. Каве тяжело сглотнул, почувствовав лёгкую дрожь. О нет, в прошлый раз ему очень, очень даже понравилось. Ощущения от галлюцинаций снова стали слишком реальными. Парень закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы контролировать собственное тело, но всё равно чувствовал возбуждение и предвкушение… это было похоже на настоящее прикосновение, а не на галлюцинацию — Аль.. хайтам... — пробормотал Каве, едва сдерживая тихий стон, когда почувствовал нежный поцелуй на своей шее. — Мы не можем вот так после ссоры.. — Ты ведь влюблён в меня, да? — аль-Хайтам легко просунул руку под толстовку Каве и нежно погладил кожу кончиками пальцев. Этому едва дрожащему куску воздуха все проще и проще получить прощение после ссор. Кавех слегка застонал от прикосновения аль-Хайтама и резко вдохнул, пытаясь сдержать собственные чувства и ощущения. Почему это было так реалистично? Почему это казалось таким настоящим... прикосновение Хайтама, его дыхание, его тепло... это похоже на настоящее прикосновение пальцев. Кавех начал чувствовать себя любимым и желанным в руках того, чего нет, и ему стало стыдно за свои собственные мысли. — Я.. конечно, нет! — он слабо запротестовал, но без особой уверенности. От прикосновения аль-Хайтама ему захотелось немедленно сдаться, упасть в плен, окунуться с головой в эту бездонную дыру прекрасного. Аль-Хайтам тихонько усмехнулся ему на ухо. — У тебя краснеют уши, когда ты лжешь. — Альхайтам сладко и нежно поцеловал его в мочку уха. — Это взаимно, Кави. Кавех прикусил губу и закрыл глаза, чувствуя, как по спине пробегает дрожь снова. Его уши действительно горели, как в огне. Блять... как такое могло случиться? Это была всего лишь галлюцинация, но она казалась такой реальной. Голос аль-Хайтама, его дыхание, его прикосновения… — Ты… как это может быть взаимным? Ты — галлюцинация… — пробормотал он, пытаясь убедить самого себя. — Это неправда. — Альхайтам оставил дорожку из поцелуев на его шее, прижался грудью к спине Кавеха и снова запустил руку в его шорты — О… сегодня, даже без белья. Каве тихо вздохнул, закрыв глаза и откинув голову назад. Он чувствовал себя немного смущённым, хотя это было нормально, учитывая ситуацию. Но это была сранная иллюзия его мозга. — Заткнись… ты всё равно ненастоящий. — Кавех  что-то еще пробормотал, но не стал сопротивляться и даже невольно прижался к Альхайтаму, словно ища его призрачное тепло. И снова, спустя какое-то время, Кавех обнаружил, что лежит на боку с вялым ченом в руках. — Сука, твою мать! Кавех остался лежать в той же позе, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Это снова было слишком реалистично. Его кожа всё ещё горела от прикосновений аль-Хайтама, а шея была покрыта маленькими засосами. Кавех сглотнул, медленно осознавая это. — Боже… что, черт возьми, это было… — он пробормотал что-то, пытаясь собрать разрозненные мысли. Ему действительно не стоило доводить до этого. Это всего лишь галлюцинация, и ему не стоило так увлекаться. Кавех сел на кровати, чувствуя остатки возбуждения в теле, и потер лицо рукой. Становится всё хуже и хуже. — Итак, мистер Кавех, не расскажете ли вы мне что-нибудь новое? Кавех снова пришёл на приём к Тигнари. Он сидел, как обычно, в своём кресле, погрузившись в раздумья. После последнего сеанса он не мог перестать думать о «галлюцинациях» с аль-Хайтамом. Не о.. черт, то есть, аль-Хайтам и есть галлюцинация. — В последних припадках было странное ощущение реальности, и было очень трудно убедить себя, что это всего лишь плод воображения. — Кавех на мгновение замолчал, а затем заговорил. — Могу я задать вопрос? — Вот почему мы здесь с тобой, ты можешь задать мне вопрос, Кавех. — Тигнари кивнул, откладывая блокнот и ручку, сказав то же самое, что и в прошлый раз. И в позапрошлый... Кавех сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Он пытался подобрать правильные слова, чтобы сформулировать свой вопрос. — Гипотетически… просто гипотетический вопрос. — тихо сказал он. — Что бы вы сказали, если бы я сказал… что я действительно влюблён в галлюцинацию? Мне нужно быть с ним, чувствовать.. и я даже чувствую прикосновения.. — Гипотетически мне пришлось бы вызвать санитаров. — Тигнари тяжело вздохнул, сложил руки на груди и встал, сделав пару шагов вперёд и назад. Кавех не мог разглядеть его глаза. Словно Тигнари ненастоящий, словно Кавех вспоминает его как старого друга и постепенно забывает его образ. Кавех криво улыбнулся. И да, он ожидал чего-то подобного. В конце концов, всё это звучит так безумно. Но всё же. — А… что, если эта галлюцинация настолько реальна, что я не могу отличить её от действительности? — Кавех слегка наклонился вперёд в своём кресле и серьёзно посмотрел на Тигнари. — В таком случае вместо таблеток могут потребоваться инъекции. — Тигнари стоял почти у двери и вдруг запер её изнутри. — Мне жаль. Этот жест несколько удивил Кавеха, и он невольно напрягся, с лёгким беспокойством глядя на Тигнари. — Я… понимаю… — Кавех сглотнул, но не сдался. — А что, если этот человек… эта галлюцинация реальна… — Ни в коем случае. Тигнари нажал кнопку на своём столе и сел за него, глядя в блокнот. — Да, да… сейчас приедут парамедики, и ты будешь страдать от уколов вместе с сумасшедшими бабушками и дедушками в одной палате психиатрической больницы. Глаза Кавеха расширились от лёгкой паники, когда Тигнари нажал на кнопку, и внезапно рядом с ним появился аль-Хайтам, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. — Подожди! Нет, ты… — Простите, мистер Кавех, но это действительно тревожный сигнал для вашей психики..