синдром отмены

Яркая вспышка, в ушах зазвенело, и Кавех оказался в белом пространстве. Где-то вдалеке пели птицы, и пахло дендро… дендро? Сумеру, Академия… Тейват… Первое, что увидел Кавех, — это ясное голубое небо. Затем он понял, что пение и крики птиц доносились из открытого окна. Он лежал на кровати и с трудом слегка привстал, опираясь на локоть, безучастно смотрел в деревянный потолок. Архитектор медленно провёл кончиком языка по сухим губам, пытаясь понять, где он и что, блять, происходит. Интернет, телефоны, ноутбуки, та одежда, что он видел во сне — казалось ему теперь чем-то нелогичным, а разница в возрасте во сне и наяву сильно чувствовалась. — Кави? — до боли знакомый голос… аль-Хайтам. В своей обычной одежде, а не в той, которую Кавех видел во время галлюцинации, когда спал… точно ли спал? аль-Хайтам взял кувшин с водой и осторожно начал поить Кавеха. — Слава Архонтам, ты очнулся… я думал… идиот, ещё раз увижу тебя сидящим на дереве без лестницы, и ты будешь искать себе другой дом. Кавех сел, протирая глаза и чувствуя лёгкую дезориентацию, когда наконец напился. Услышав голос Альхайтама, он почти инстинктивно протянул руку, желая прикоснуться к нему, проверить, правда ли это, что он видит и слышит все по-настоящему. — аль-Хайтам? Что… что случилось? — спросил он слегка хрипловатым голосом, словно молчал сто лет. Если честно, кое-что здесь казалось совершенно нереальным. Звуки вокруг, вид вокруг и сам аль-Хайтам… всё это было слишком странно. Как будто Кавех был во сне, и всё же… этот момент казался слишком реальным, чтобы быть галлюцинацией. Но тогда… как он сюда попал? И… — аль-Хайтам… как долго я спал? — Ты был в коме. — аль-Хайтам спокойно сказал, сидя рядом с ним на краю кровати и касаясь его лба тыльной стороной ладони. — Два месяца. Поэтому не спеши вставать, твои мышцы не привыкли к такой нагрузке. Ты иногда бормотал что-то о галлюцинациях, но я не всегда мог быть рядом. Кавех прислонился к аль-Хайтама, чувствуя прохладу его ладони на своём лбу. Это было так странно успокаивающе и в то же время так знакомо. Кавех не понимал, как, блять еще раз мать твою, он мог так ярко вспоминать галлюцинации и даже чувствовать фантомные прикосновения Альхайтама. Это было так странно… так странно… — Два… два месяца.? — повторил Каве. Он всё ещё не мог понять, как это произошло. — Да… Тигнари приходил несколько раз, разговаривал с тобой, гладил по голове, в общем… И Сайно приходил. Но он молчал, боялся даже прикоснуться к тебе. — аль-Хайтам покачал головой и слегка сжал несколько раз его плечо, пытаясь немного размять суставы лежащего. — Больше так меня не пугай, ладно? И тогда Кавех понял, что… этой физической, любовной и сексуальной близости между ним и Аль-Хайтам никогда не было. Тогда почему он придумал это, находясь в коме? И, что самое важное, чувства остались. Каве тихо вздохнул, глядя в глаза Хайтаму. Всё это было так странно, но в глубине души он… чувствовал себя как дома. — Да… я обещаю. — пробормотал Каве, слегка наклонившись вперёд и положив голову на плечо Альхайтама. Он всё ещё чувствовал лёгкую усталость, а тело соседа по дому было таким тёплым и манящим. Пару недель спустя Кавех полностью пришёл в себя и даже снова смог использовать Глаз Бога в домашнем использовании для хозяйства. Альхайтам не так сильно занудствовал, как до травмы и комы, но… Кавех не мог выбросить из головы мысль о том, что в коме они с аль-Хайтамом были связаны каким-то образом. Теперь они оба свободны. И тем более Кавех совсем не уверен, что Альхаитам способен доминировать, хах. аль-Хайтам не выглядел и не вёл себя как-то иначе. Но то, как он вёл себя с Кавехом… то, как он на него смотрел. Он по-прежнему был высокомерным и язвительным ублюдком, хоть и временами с Кавехом он был мягким и заботливым. От этого Кавеху становилось тепло на душе. Он чувствовал себя как дома… и любимым. Однажды они сидели у камина, и Кавех наконец собрался с силами и рассказал аль-Хайтаму о том, что видел во время комы, правда архитектор пропустил моменты мастурбации и влюблённости в галлюцинацию, непосредственно, в самого секретаря. — Значит, Тигнари – твой врач, Сайно – его ассистент, а я – твоя галлюцинация от шизофрении? — Ага… — Каве ответил с тихим выдохом, глядя на огонь в камине. Он сидел на диване, свернувшись калачиком и используя бедро аль-Хайтама в качестве подушки. Странно, они никогда раньше не были так близки, но в то же время это казалось таким естественным и правильным. Казалось, что они всегда должны были быть такими нежными. Волосы Кавеха были растрепаны после дня, проведённого на улице, поэтому Альхайтам позволил себе запустить пальцы в волосы Кавеха и слегка помассировать их, проводя кончиками пальцев по коже головы. — Какие взаимодействия были между нами в твоём видении? Кавех подсознательно придвинулся ближе к Хайтаму, наслаждаясь ощущением его пальцев в своих волосах и лёгким массажем кожи головы. Он закрыл глаза и задумался над вопросом. Говорить или нет? В любом случае, у Кавеха никого ближе здесь нет, кроме этого книжного червя. Можно и рассказать..? — Это было… — он на мгновение замешкался, всё ещё чувствуя себя немного неловко из-за того, что так представлял себе своего друга, но всё равно заговорил. — Интимно и… романтично. Альхайтам слегка опустил руку и посмотрел на Кавеха, который лежал у него на бедре. — Да? Забавно. И как это было? Каве пожал плечами, по-прежнему не открывая глаз и стараясь не обращать внимания на лёгкое чувство неловкости, словно они обсуждали новости с Академии. — Довольно… удивительно, если честно. Ты был… очень хорош. Очень. И это было правдой. Галлюцинации были настолько реалистичными, что он даже мог вспомнить все ощущения, особенно удовольствие. — М-м… твой разум немного подвёл тебя. — аль-Хайтам снова начал гладить его, говоря тише, но не отстранился, не начал ругаться и топать ногами. — Я не знаю, как делать что-то интимное или романтичное. По правде говоря, моим первым и единственным поцелуем был тот, что случился во время каникул в Академии, когда мы с тобой и с сокурсниками играли в бутылочку. Каве тихо усмехнулся, представив себе образ, описанный аль-Хайтамом. Мысленный образ юного аль-Хайтама во время игры в поцелуи был на самом деле довольно милым, и Кавеху ещё сильнее захотелось прижаться к нему, слиться воедино и стать одним целым комком комфорта. — Ха… серьёзно? Твой первый и единственный поцелуй случился из-за игры в колледже? — Ты что, не помнишь? Во втором раунде бутылка остановилась на мне, я не успел сказать, что мы друзья, как ты меня поцеловал. Вот к чему приводят твои пьянки. Кавех открыл глаза и слегка приподнял голову, с лёгким удивлением глядя на Альхайтам. — А? Это действительно произошло…? — спросил он, и тут его осенило странное осознание. Альхайтам слабо усмехнулся, что было большой редкостью. — Примерно десять лет назад. Ты тогда был очень пьян. Неудивительно, что ты не помнишь. Ты немного напряжён, всё в порядке? Глаза Кавеха расширились от удивления, и он внезапно сел, чувствуя, как по коже бегут мурашки. — Подожди, подожди… — дыхание Кавеха участилось, и он ощутил, как по спине пробежала холодная дрожь. — Это… это действительно произошло? Это было по-настоящему? — Кави, что случилось? Это было по-настоящему. — Альхайтам был слегка удивлён, когда Кавех внезапно сел, соскользнув с бёдер секретаря. Хайтам взял его за руку, привлекая его внимание к себе — Что случилось? Голова кружится? Тошнит? Не молчи, кома это тебе не шутки. — Это было по-настоящему… — Кавех тихо повторил, быстро и лихорадочно прокручивая в голове все свои воспоминания. Разговор с друзьями на вечеринке… игра… поцелуй… а потом… а потом он признался ему в своих чувствах. — Я… я ведь… поцеловал тебя, не так ли? — он посмотрел на аль-Хайтама со смесью недоверия и осознания. — Да, это я и сказал. Это было, когда нам едва исполнилось двадцать. — Альхайтем взял его за руки, с беспокойством глядя ему в глаза. — Так в чём же дело? Это реальность, ты здесь, в Тейвате, Кави. Всё в порядке. Каве крепко сжал пальцы аль-Хайтам, чувствуя, что они — единственное, что сейчас его поддерживает. Он широко раскрыл глаза и посмотрел на аль-Хайтама, пытаясь осмыслить это откровение. — Я… — архитектор закрыл глаза, и по его спине снова пробежала дрожь, но на этот раз не от паники или беспокойства, а от волнения. — Я… я признался тебе в своих чувствах, да? Альхайтам прикрыл глаза тоже, слегка отводя взгляд. — Ты был очень пьян… я не думал, что нужно напоминать тебе об этом. Думаю, эти слова были сказаны под воздействием алкоголя. При этих словах Каве почувствовал острую боль в сердце, но заставил себя продолжить. Ему нужно было знать правду. — Но… что ты думал тогда… когда я тебе признался? аль-Хайтам слегка напрягся, убрав руки с Каве и отведя взгляд. — Это было почти десять лет назад, Каве, ты серьёзно…? Ладно, не смотри на меня так. Я сказал, что это было взаимно, но тогда ты ничего не помнил утром. Кавех наблюдал, как аль-Хайтам уходит, но его сердце упало, когда он понял, что это взаимно… десять лет назад. Он глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. — Взаимно… ты сказал, что это взаимно… — Кавех повторил эти слова тихо и медленно, словно пытаясь осознать что-то невероятное. — Прости, я, должно быть, был очень глуп тогда. Они сидели молча, глядя на камин, и каждый думал о своём. Кавех не мог не испытывать смешанные чувства. Он испытал облегчение, узнав, что это было взаимно, даже если это осталось в прошлом, но ему было немного грустно от осознания того, что это был всего лишь мимолетный миг. — А потом… почему ты не упомянул об этом позже? — мягко спросил он, его голос был едва громче шепота. — Как я уже сказал, я боялся, что ты скажешь, что это ошибка. —аль-Хайтам ответил низким, спокойным голосом. — Мне очень жаль… — Ты идиот… — Кавех пробормотал что-то и внезапно бросился к Хайтаму, крепко обняв его и уткнувшись лицом ему в грудь. — Ты чёртов идиот… а я-то думал, что ты никогда ничего ко мне не чувствовал! Аль-Хайтам удивлённо вздохнул и осторожно обнял Кавеха, уткнувшись носом в его макушку. — Да, я идиот. Кавех прижался к аль-Хайтаму, испытывая смесь эмоций… облегчение от того, что это было взаимно, пусть и в прошлом, и странное чувство ностальгии по тому моменту. — Боже, мы оба идиоты… — пробормотал Кавех, его голос слегка приглушённый грудью секретаря. — Ты прав. Альхайтам слабо кивнул, поглаживая Каве по плечу Кавех глубоко вздохнул, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце. — Итак… если бы я признался тебе сейчас… что бы ты сказал? — Я бы сказал, что это взаимно. — Хайтам ответил спокойно, как и десять лет назад, и тепло дыхнул ему в макушку Каве почувствовал, как по спине пробежала дрожь, когда услышал, что аль-Хайтам ответил ему точно так же. — Даже до сих пор… — он мяукну что-то невнятное, слегка покраснев, но по-прежнему крепко сжимал руку соседа. — Спустя столько времени ты всё ещё чувствуешь то же самое? — Ну, да. Всегда только ты. Для тебя удивительно, что я не меняю не только привычки? — Хайтам снова слабо кивнул и немного отстранился, глядя ему в глаза. Кавех почувствовал, как его накрывает волна счастья и волнения, но в то же время он не мог не испытывать лёгкого беспокойства. Он хотел верить, что это правда, но какая-то часть его не могла избавиться от этого чувства. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, и заговорил. — Можно я задам ещё один вопрос, прежде чем сойду с ума и поцелую тебя? — Ты мог, в принципе, спросить сразу. Ты никогда ж меня не слушаешься. — А я не твоя собачка. — Кавех фыркну, пытаясь скрыть улыбку. — Итак.. ты будешь моим? Ну, ты понял. — Буд..- аль-Хайтам и сказать особо ничего не успел, почувствовал мягкие губы Кавеха на своих собственных, и как шаловливые наглые руки без разрешения лезут ему под одежду.