Семнадцать мгновений

      Дверь Чон Вону сотрясается от ударов, словно барабанная дробь в руках сумасшедшего музыканта.       — Я хочу кокаин! — слезно вопит Джунхуэй, его голос, хриплый и надрывный, разносится по всему этажу. Он стоит в одних носках, штаны спущены до колен, а глаза, красные и мутные, смотрят в никуда. — Открой, черт возьми, я знаю, что ты там!       Вону, уютно устроившись на диване с чашкой горячего чая в руках, вздыхает, глядя в окно. Он только пару месяцев назад переехал в эту квартиру, надеясь на спокойную жизнь и возможность сосредоточиться на своих делах. Но, как назло, сосед напротив решил устроить ему "теплый" прием. Сосед оказался китайским иммигрантом, который, похоже, не знал, что такое тишина, к тому же наркоманом. Его жизнь была полна странных звуков: от громкой музыки до непонятных криков, которые иногда раздавались в ночи. Вону не мог не заметить, что этот человек, хоть и безобидный, был настоящим источником постоянного шума. Он делает последний глоток чая, пытаясь успокоить нервы. Ну что ж, придется как-то привыкать. Именно об этом думает он, глядя на свою дверь, за которой раздаютсч очередные звуки. Вону, конечно, не ожидал, что его новое место жительства станет ареной для таких "приключений". Но, возможно, со временем он научится как-то с этим... ладить?       — Джун, ты опять? — спрашивает он, открывая дверь. Перед ним стоит человек, который выглядел так, будто его только что вытащили из мусорного бака.       — Кокаин, Вону, кокаин! — Джунхуэй падает на колени, обхватив ноги соседа. — Я умру без него!       — Ты не умрешь, ты просто идиот, — Чон тянет его за руку, затаскивая в квартиру. Джунхуэй, как мешок картошки, плюхается на пол. — Слушай, ты должен взять себя в руки. Ты же не хочешь, чтобы твой пес остался один, правда? — Вону наливает ему стакан воды. Джунхуэй, смотря на воду, как на злейшего врага, начинает плакать.       — Он уже один! Я его бросил! Я бросил его ради этого дерьма! Ночью Джун, лежа на диване, начинает лихорадочно трястись. Вону садится рядом рядом, обняв его. Он без понятия, что вообще стоит делать с человеком, у которого начинается ломка. Холодный пот покрывает его лоб, а зубы выбивают дробь, похожую на отчаянный стук в запертую дверь. Вону чувствует, как дрожит каждая клеточка в теле его соседа, словно тот пытается вырваться из собственной плоти. Он сжимает его крепче, но понимает, что это как пытаться удержать реку в ладонях. Бесполезно.       — Слушай, я спою тебе что-нибудь, — и он в самом деле начинает напевать ему глупую песенку про лягушек и звезды. Джунхуэй, сквозь слезы, засмеётся.       — Ты такой глупый, Вону.       — Да, но я хоть что-нибудь пытаюсь предпринять, — отвечает Чон, продолжая укачивать его, как ребенка.       Утро встречает их тишиной и головной болью. Джунхуэй с трудом разлепляет глаза, ощущая неприятную сухость во рту. Он предпринимает попытку сесть, но резкая боль пронзает каждую мышцу. Вону уже хлопочет на кухне, запах жареного тоста смутно доносится до него.       — Доброе утро. Честное слово, я вчера, глядя на тебя, чуть не пересмотрел "Блудливую Калифорнию", — произносит Вону, ставя перед ним стакан воды и таблетку аспирина. Джунхуэй молча проглатывает таблетку, чувствуя благодарность, смешанную со стыдом. После завтрака Чон предлагает ему душ и чистую одежду. Джунхуэй принимает предложение, чувствуя, как горячая вода смывает с него не только грязь, но и остатки вчерашнего кошмара. Выйдя из ванной, он видит Вону, играющего с его телефоном.       — Я нашел номер приюта для животных. Позвоним насчет твоего пса? — спрашивал Вону, поднимая на него взгляд.       Джунхуэй кивает, ощущая, как ком подступил к горлу. Разговор с работником приюта был коротким и болезненным. Оказалось, что его собаку, маленького, достаточно староватого ши-тцу по кличке Снежок, уже забрали новые хозяева. Джунхуэй снова плачет, уткнувшись лицом в подушку. Вону обнимает его, молча поддерживая. Паршиво это. Как же паршиво, потерять все в жизни из-за чёртовой наркоты. Вчера еще казалось, что вот-вот — и жизнь наладится. Работа, пусть и не предел мечтаний, но стабильный доход. Девушка, верящая в него, несмотря на все провалы. А сегодня… пепел. Разруха не только в голове, но и в самой душе. Словно кто-то вырвал сердце и оставил зиять пустую, кровоточащую рану. И самое страшное — осознание собственной вины. Никто не заставлял. Сам. Добровольно шагнул в эту пропасть, думая, что контролирую ситуацию. Как же Джун ошибался. Теперь остаётся только смотреть, как рушатся последние надежды, как утекает сквозь пальцы то немногое, что еще осталось.       Страх. Леденящий, парализующий страх перед будущим. Перед ломкой. Перед осуждающими взглядами. Перед самим собой. Как жить дальше, когда сам себя предал? Когда растоптал все хорошее, что было в жизни? Вопросы, на которые нет ответа. Только давящая пустота и горькое осознание того, что паршиво — это мягко сказано. Это — кромешный ад.       — Послушай, Джунхуэй, — начинает Чон, когда парень немного утихает, — Я не знаю, что ты переживаешь, но это не выход. Ты должен бороться. Не ради меня, не ради собаки, а ради себя самого.       Он помогает ему подняться и вглядиь прямо в глаза.       — Я помогу тебе найти хорошего врача. Вместе мы справимся. Договорились? Но все это можно пережить, можно с этим побороться. Ты же сильный. А если нет, то держись за меня, — и, слушая его слова, Джунхуэй, возможно, впервые за долгое время, верит в это. Он верит в то, что не одинок, и что есть кто-то, кто готов пройти этот путь вместе с ним.       На третий год воздержания от кокаина Вону обязательно подарит ему щенка.