История барда-сатира

Ну вот и настал этот день. Мы проснулись ранним утром, когда солнце только-только начинало пробиваться сквозь пыльные облака над Трейндином. Рюкзаки с припасами мы упаковали ещё с вечера: еда, много воды, немного эля — для бодрости духа, конечно, — и всё самое необходимое в дороге. Я, разумеется, не забыл лютню. Без неё я не я. Сегодня я даже украсил свои рога цветными лентами — тонкими, шелковыми, они развевались при каждом шаге. На поясе, как всегда, висело несколько небольших кинжалов, спрятанных в потайных ножнах. А особый кинжал, тот самый, что подарил мне Арейфид, я носил у самого сердца. Он был словно продолжение моей воли — холодный, молчаливый и… живой. Иногда мне казалось, что он чувствует мои мысли. Как только я вышел из таверны, все уже ждали меня у городской арки. Арейфид, как всегда, стоял, будто высеченный из камня. Грей поправлял ремни на доспехах. Лука что-то записывал в свой кожаный гримуар, поглаживая перо. — Хорошо выглядишь, Элай, — улыбнулся Грей. — Неужели и правда рад этому путешествию? — Мне кажется, сегодня будет прекрасный день, — ответил я, прищурившись в сторону восходящего солнца. — Это уж точно, — вставил Лука, не отрываясь от записей. — Сегодня должна быть ясная погода. Хотя… если что, я смогу её немного поправить. — Нам пора в путь, — коротко произнёс Арейфид. И мы двинулись. День действительно выдался солнечным и тёплым, с лёгким бризом, доносящим ароматы дальних полей. До самой пустыни дорога заняла около двух часов. Всё это время я играл на лютне — лёгкие, ритмичные мелодии, в которых слышалась надежда. Грей иногда подпевал, пританцовывая в такт. Но как только мы приблизились к краю песчаного моря, Арейфид поднял руку. Я тут же замолк и спрятал лютню за спину. — Тише, — сказал он. Его голос стал глуже, серьёзней. — Мы вступаем в Зыбь. — Зыбь? — переспросил Грей. — Так называют эту пустыню. Она древняя. Слишком древняя, чтобы просто называться “песком”. — Он на миг замолчал, глядя вдаль, туда, где песчаные дюны растворялись в мареве. — По легендам, в этих землях живёт существо. Перевёртыш. Он может принимать облик зверя, птицы… иногда даже человека. Мы не знаем, где он и кто он. Поэтому — никаких песен, никаких голосов. И ни шагу в одиночку. Я почувствовал, как лёгкая дрожь прошлась по позвоночнику. Что-то в тоне Арейфида говорило, что это не просто старая история. Он знал больше, чем говорил. Лука аккуратно закрыл книгу и спрятал её за спину. — Существа, меняющие облик… — пробормотал он. — Их не должно быть здесь. Но если есть — они питаются вниманием. Любопытством. И звуками. — Именно, — кивнул Арейфид. — Здесь мы молчим. Здесь мы слушаем. Мы переглянулись — и шагнули в песок. Время шло очень медленно. Пустыня казалась очень большой, бесконечной. Все были измотаны. Ближе к вечеру старались не разжигать больших костров. Только чтобы приготовить еду. А затем сразу его тушили песком. Мы шли уже три дня. Жара давила, как чугунная плита. Вода подходила к концу, и даже Лука признался, что не может создать её из воздуха — магия на песке была капризной, словно сама пустыня не терпела вмешательства. Мы измотались. Грей уже едва волочил ноги, а Арейфид хмурился всё сильнее. Даже я, обычно бодрый и болтливый, молчал, лишь изредка касаясь пальцами лютни за спиной — больше как утешительного жеста, чем ради звуков. Когда солнце приблизилось к зениту, на горизонте появился зелёный силуэт — оазис. — Видите? — прошептал Грей, голос его был хриплым. — Там… пальмы. И… вода? — Либо мираж, либо спасение, — ответил Лука, сдерживая дыхание. — Это не мираж, — сказал Арейфид, и в его глазах вспыхнул золотой отблеск. — Я чувствую влажность и корни под песком. Настоящее. Мы ускорили шаг. Песок стал горячим, как раскалённый металл, но желание напиться и укрыться от зноя вели нас вперёд. Оазис оказался настоящим чудом: пальмы, мягкая трава, тень. И — вода. Чистая, прохладная, прозрачная. Мы кинулись к ней, но Арейфид резко остановил нас. — Не трогайте, — тихо произнёс он. — Мы не одни. И в тот же миг она появилась. Словно выросла из тени пальм. Фигура девушки — хрупкой на первый взгляд, но в её движениях была странная, хищная грация. Её кожа переливалась золотисто-бежевыми оттенками, а глаза — неестественно яркие, как у сокола. Вокруг неё воздух дрожал, словно сама пустыня не хотела отпускать своё дитя. — Перевёртыш… — прошептал Грей и медленно потянулся к мечу. — Не делай резких движений, — сказал Арейфид, в его голосе уже проскальзывало рык. Девушка-перевёртыш наклонила голову, как животное, наблюдающее добычу. И в следующую секунду — взрыв движения. Она метнулась вперёд, превратившись в ястреба, налетела на Луку, и тот инстинктивно поднял руку. Воздух сгустился — щит магии вздрогнул, сдерживая удар. — Назад! — крикнул он. — Она агрессивна! Грей бросился вперёд, меч засверкал на солнце. Арейфид расправил плечи, и его кожа вспыхнула древними чешуйками, как у спящего дракона, проснувшегося на миг. Он ударил ладонью по земле — песок дрогнул, будто земля дышала. Стена из пыли и жара отгородила девушку от нас. Я выхватил лютню, и, вопреки страху, начал играть. Звук прорезал воздух. Ритм был быстрым, беспокойным, как сердцебиение в бою. Я не знал, зачем играю — просто знал, что должен. Может, хотел успокоить, может — отвлечь. И это сработало. Девушка вновь появилась — уже в человеческом облике. Ссадина на виске. Рваное дыхание. Она подняла руку. — Хватит. Не надо больше… — её голос был хриплым, с сиплым отголоском звериного. — Я не хотела вас убивать. Я просто… защищала своё. — Ты напала первая, — процедил Лука, его руки всё ещё светились остатками магии. — Я не человек, — спокойно ответила она. — Я — Таль. Последняя из племени Перевёртышей. Этот оазис — моя родина. Моя тюрьма. Моё укрытие. Наступила пауза. Только моя лютня всё ещё звучала, но уже тише, спокойнее. — Ты хочешь, чтобы мы ушли? — спросил Арейфид. Таль покачала головой. — Нет. Я хочу предложить сделку. Мне… некуда идти. Я не выживу одна за пределами пустыни. Но вы идёте дальше. Я это чувствую. Что-то тянет вас… к силе. К древнему. Я хочу идти с вами. Моя помощь — за мою жизнь. — Почему мы должны тебе доверять? — спросил Грей. Она усмехнулась, утирая кровь с губ. — Потому что, если бы хотела — вы бы уже истекли кровью у воды. Но я выбрала остановиться. Как и вы. Наступила тишина. И тогда Арейфид произнёс: — Решение за нами всеми. — Я — за, — сказал я. — Она выстояла против мага, мечника и дракона. И всё же говорит с нами. Это что-то значит. — Я… пока против, — пробормотал Грей. — Но и не настаиваю. Я просто буду следить. — Я за, — тихо добавил Лука. — В ней магия, близкая к природе. Мне будет интересно… наблюдать. Арейфид долго смотрел на неё. Потом кивнул: — Тогда с этого момента ты часть нашей группы. Но помни: один раз предашь — и пустыня тебе покажется раем. Так Таль, Перевёртыш, стала частью нашего странного отряда. В тот вечер мы наконец выпили чистой воды, нашли укрытие под пальмами и развели костёр. Я снова взял лютню. И впервые Таль села рядом, не в тени, не напротив — а рядом, как одна из нас. Я сыграл что-то мягкое, с оттенком тоски и предчувствия, и понял — дальше будет только сложнее. Но теперь нас пятеро. И мы готовы идти дальше.