Мясорубка судного дня

***

Осень 2050 года. Осака. Город, который когда-то сиял неоновыми вывесками, теперь выглядит как декорация к фильму, где режиссёр явно переборщил с бюджетом на разрушения. Улицы завалены ржавыми остовами машин, стены домов покрыты сажей от ядерных пожаров, а воздух пахнет гнилью и чем-то, что я называю "ароматом апокалипсиса" — смесью палёной резины и человеческой безнадёги. Где-то вдалеке воет сирена, которую никто не выключил за три года. Идиотская штука, всё ещё работает на каком-то вечном аккумуляторе. Я, Ясухиро Кен, сижу на крыше заброшенного магазина электроники, жую протухший батончик "Snickers", который нашёл в мусорке. Да, я знаю, это мерзко, но когда последний раз ел нормальную еду? Два месяца назад? Три? После ядерки и зомби-вируса меню стало скудным: консервы, крысы или... ну, сами понимаете, до каннибализма я пока не дошёл. Хотя, если крыса размером с алабая попробует меня сожрать, я ещё подумаю, кто кого. Внизу, на улице, шатается толпа зомби. Их тут десятка два. Медленные, вонючие, с вываливающимися кишками и пустыми глазами. Один, похоже, бывший офисный клерк — галстук всё ещё болтается на шее, хотя половины лица уже нет. Я называю таких "белыми воротничками". Они не особо шустрые, но если загнать себя в угол, то их челюсти работают быстрее, чем мой мозг в лучшие дни. А лучшие дни у меня были... да никогда их не было, если честно. Мой план на сегодня прост: пробраться в заброшенный супермаркет на соседней улице. Там, по слухам, ещё остались консервы. Слухи — это, конечно, громко сказано. Просто какой-то полоумный старик в подвале бредил про "клад тушёнки" перед тем, как его сожрала та самая крыса-алабай. Но я верю в тушёнку. Это мой личный бог в этом аду. Я проверяю свой "арсенал": ржавый мачете, которое я стащил из разграбленного магазина для туристов, и самодельный арбалет, сделанный из велосипедных деталей и гвоздей. Стреляет хреново, но если попасть в голову зомби, то сойдёт. Ещё есть пара гранат — не спрашивайте, где я их взял, это была долгая ночь в компании полумёртвого вояки, который думал, что я его сын. Бедняга, надеюсь, он хотя бы умер с улыбкой. Вдалеке слышу рычание. Не зомби. Что-то похуже. Крыса. Или, может, собака, которая жрала заражённых и теперь сама размером с мотоцикл. Пора валить. Я спускаюсь по пожарной лестнице, стараясь не звякнуть металлом. Зомби не любят громкие звуки. А я не люблю, когда меня жрут. Улица встречает меня вонью и тишиной, прерываемой только хрипами зомби. Я крадусь вдоль стены, держа мачете наготове. Супермаркет в двух кварталах. План простой: не нарваться на толпу, не попасться крысе, не сдохнуть. Гениально, Кен, ты просто стратегический гений. На углу замечаю одного зомби. Бывшая тётка, судя по обрывкам платья. Она стоит и тупо пялится на разбитую витрину. Я мог бы её обойти, но, чёрт возьми, мне нужно размяться. Прагматизм — это не только выживание, но и умение не сойти с ума от скуки. Я подбираюсь ближе, держа мачете двумя руками. Один точный удар — и её голова катится по асфальту, как арбуз с прилавка. Крови почти нет, эти твари уже давно сухие, как вяленая рыба. Но, конечно, я облажался. Удар был громче, чем я рассчитывал. Из переулка доносится топот. Много топота. Я оборачиваюсь — и вот они, мои фанаты. Шесть зомби, включая того самого "белого воротничка". Они несутся ко мне, будто я последний кусок пиццы на вечеринке. — Ну, сука, давайте потанцуем, — бормочу я, хотя в горле пересохло. Бежать не вариант — за мной тупик. Я хватаю арбалет, стреляю. Гвоздь попадает в глаз одному из зомби, и он падает, как мешок с дерьмом. Пятеро. Я кидаю гранату в толпу, не особо целясь. Взрыв разрывает двоих, куски плоти разлетаются, как конфетти. Осталось трое. Один, здоровый, похоже, бывший борец сумо, прёт на меня, как танк. Я уворачиваюсь, мачете впивается ему в шею, но он даже не замечает. Чёрт, эти жирные зомби — просто читеры. Я пинаю его в колено, оно хрустит, и он валится. Второй зомби, мелкий, но шустрый, прыгает на меня. Я успеваю подставить мачете — лезвие входит ему в челюсть, и он повисает, как шашлык на шампуре. Последний, "белый воротничок", почти добирается до меня, но я успеваю выдернуть мачете и снёс ему полчерепа. Тишина. Только моё тяжёлое дыхание и запах горелого мяса от гранаты. Я вытираю кровь с лица — не моя, слава тушёнке. — Хреновый из меня герой, — хмыкаю я, глядя на куски зомби. — Но для мясорубки сойдёт. Добираюсь до супермаркета. Двери выбиты, внутри темно, как в жопе у дьявола. Фонарик у меня есть, но батарейки почти сдохли, так что я иду почти на ощупь. Полки пустые, но в углу нахожу пару банок тушёнки и пачку риса. Джекпот, мать его. Я закидываю находки в рюкзак, но тут слышу шорох. — Если это крыса, я пас, — шепчу я, хотя знаю, что крысы не понимают японский. Шорох усиливается. Я достаю мачете и медленно иду к источнику звука. За прилавком вижу девчонку. Лет шестнадцать, грязная, с ножом в руке. Она смотрит на меня, как на зомби, но я поднимаю руки. — Эй, мелкая, я не кусаюсь. Пока что. Она не расслабляется, но и не бросается. Умная. — Чего тебе? — шипит она. Голос дрожит, но в глазах сталь. — Тушёнка. А тебе? — я киваю на её нож. — Планируешь меня на шашлык? — Если будешь трындец, то да, — отвечает она. Хех, мне нравится её стиль. Мы стоим, пялясь друг на друга. Я мог бы её прикончить и забрать всё, что у неё есть. Прагматизм, помните? Но что-то в её взгляде останавливает меня. Может, потому что она напоминает мне меня самого — психа, который просто хочет выжить. — Ладно, — говорю я. — Делим тушёнку пополам. Но если ты меня кинешь, я скормлю тебя крысе. Она кивает. Мы заключаем хрупкий союз. Ясухиро Кен, прагматичный псих, и безымянная девчонка с ножом. Отличная команда для мясорубки Судного дня. Пока мы сидим в углу супермаркета, жуя тушёнку прямо из банки, я размышляю. Почему я не сдох? Почему не пошёл по пути тех, кто вешается на каждом углу? Может, я просто слишком упрямый. Или слишком псих. Или и то и другое. Девчонка, которую, как оказалось, зовут Аки, рассказывает, что её семью сожрали зомби, а она выжила, потому что спряталась в канализации. Умно. Я бы не полез в канализацию, там воняет хуже, чем в моём рюкзаке. — Почему ты не помогаешь людям? — вдруг спрашивает она. — Ты же можешь. У тебя гранаты, арбалет. Ты не слабак. Я хмыкаю. — Помогать? А смысл? Все и так сдохнут. Я просто хочу дожить до завтра. А там, может, найду ещё тушёнки. Или способ сжечь этот мир к чертям. Она смотрит на меня, как на идиота. Может, я и есть идиот. Но в этом аду герои долго не живут. Прагматизм — мой бог, мой мачете — мой пророк. А зомби? Зомби — просто мясо, которое ещё не знает, что оно мёртвое. Мы слышим рычание за стеной. Пора валить. Я киваю Аки, и мы крадёмся к выходу. Осака ждёт нас. И её мясорубка только начинается.