Оковы денег. Опасный лес.

Дорога к дому Ларсона начиналась за краем города, где выложенная плитка сменялась пыльной тропой. Сперва они шли вдоль полей, потом миновали небольшой деревянный мост через узкую реку. Вода под ним была мутной и бурой, с медленным, тягучим течением. Рядом шумел камыш, а где-то в зарослях послышался резкий всплеск — как будто что-то тяжёлое нырнуло. — Кто-нибудь видел, чтобы он покидал город? — спросил Энджел, сжав губы. — Неа, — покачал головой Бисквит. — Он как будто… врос в это место. — Иногда он приходит на площадь, — добавила Анова. — Но всегда в разное время. И всегда только один. Дом старосты был не похож на остальные здания в деревне. Это было старое двухэтажное строение из чёрного дерева, покосившееся, словно само под весом лет. Окна были закрыты плотными шторами, а на крыше рос мох. Перед домом качался на скрипучем крюке металлический фонарь. Дверь отворилась сама собой с лёгким скрипом. Внутри было полутемно, пахло пыльными книгами, травами и чем-то старым, будто сам воздух был старше здешнего времени. Стены были увешаны картами, символами и деревянными табличками с вырезанными знаками. — Подождём снаружи, — сказала Клэр, останавливаясь у калитки. — Он не любит толпы. Анова и Бисквит переглянулись и сели на бревно. Ксистер осталась стоять, опершись на перила, и бросила Эбби короткий взгляд, как будто хотела сказать «будь осторожен». Эбби и Энджел вошли внутрь. Старик сидел в глубоком кресле у окна. Его длинные седые волосы были собраны в косу, а кожа, морщинистая и полупрозрачная, будто пергамент, плотно обтягивала острые скулы. Один глаз был затянут мутной плёнкой, второй — внимательный и ясный. — Ларсон, — позвал его Энджел. — М-м, — старик пошевелился. — Да-да, входите. Они прошли внутрь. Дверь за ними закрылась сама, будто из вежливости. — Это место, — начал Ларсон, — когда-то было просто деревушкой. Несколько семей, одна церковь, ручей и огороды. А потом… потом пришло время меняться. Потомки строили, усиливали, делали всё, чтобы выжить. Мы стали городом, но только для своих. — Почему об этом месте никто не знает? — задал вопрос Эбби. — Ни на одной карте, ни в одной системе координат. Ларсон посмотрел на него и слегка прищурился. — Потому что снаружи — опасность. Мы скрыты не просто так. Всё, что за пределами этой земли, может навредить нам. А мы — тем, кто снаружи. Энджел и Эбби переглянулись. — "Хранители"? — уточнил Энджел. — Это они? Но Ларсон только хмыкнул. Он откинулся в кресле, тяжело выдохнув. — Я устал. Если вам действительно интересно, начните с простого. Сами. Смотрите, слушайте, сравнивайте. Здесь у вас будет время. Пока оно есть. Он махнул рукой, будто отпуская их. — Ступайте. Остальное — не сейчас. Они вышли обратно на солнечную улицу. Воздух показался особенно ярким после полутьмы в доме. Анова, Бисквит, Клэр и Ксистер ждали их под деревом. Бисквит что-то тихо обсуждал с Клэр, а Ксистер жевала прутик и смотрела в реку. — И как? — спросила Клэр, подходя ближе. — Почти ничего, — тихо сказал Эбби. Он окинул взглядом местных — Ксистер, Бисквита и Анову. — Тут ведь была библиотека?

***

Эбби сидел в полутёмном зале, окружённый старыми деревянными стеллажами. Тишина была такой плотной, что любой звук — перелистывание страницы, скрип пола от случайного движения — казался громким. Он закрыл очередную книгу и задумчиво провёл пальцами по её обложке без названия. Информация в книгах была в основном обыденной: физика, химия, основы биологии. Всё это казалось знакомым, но... устаревшим. Будто здесь всё остановилось где-то на уровне школьного образования без малейшего намёка на современные технологии. Ни одного упоминания о программировании, интернете, нейросетях или даже мобильной связи. Будто здесь таких понятий попросту не существовало. Зато он нашёл пару книг с жутковатыми обложками — местные рассказы, вероятно. Один из них назывался «Лес шепчет имена», другой — «Вниз по реке к свету». Судя по записям на форзаце, их писал кто-то по имени М.К., без даты. Написано просто, но зловеще. Настолько зловеще, что Эбби машинально поёжился, пролистав пару страниц. Он положил книгу обратно на полку, встал и потянулся. День перевалил за середину, солнце по-прежнему освещало пыльные окна, отбрасывая косые лучи на пол. Информации о самом месте — истории, основании, целях — почти не было. Эбби провёл рукой по деревянной панели рядом с книжным шкафом, как будто надеясь на секретную нишу. Пусто. Он тяжело вздохнул и подумал: «Либо здесь всё намеренно скрывают… Либо никто сам не знает, откуда это место появилось». Когда Эбби вышел в основной зал, его взгляд сразу упал на знакомые лица — почти вся компания собралась здесь: Энджел, Анова, Бисквит, Клэр и Ксистер. Они сидели кто где — кто на стуле, кто на полу, кто прямо у книжных стеллажей — и листали книги, каждая в своей теме. Эбби чуть прищурился. Он не просил их о помощи. Даже наоборот — ушёл вглубь библиотеки один, не сказав ни слова. А теперь вот они здесь, копаются в книгах. Он выдохнул, то ли в облегчении, то ли в усталости, и сдержанно спросил: — Есть что-то интересное? Энджел, не отрывая взгляда от книги, ответил: — Нет, ничего. Всё очень… обыденное. Затем посмотрел на Эбби и добавил: — А у тебя? Эбби пожал плечами и сел на ближайший стул. — Тоже. Я прочитал больше тридцати пяти книг. Практически всё — вода. Ни истории, ни дат, ни следов настоящих событий. Это заявление вызвало удивление у остальных. — Тридцать пять?! — переспросила Клэр, откладывая тонкую книжку. — Я только две успела, — сказала Анова, морщась. — А я три, но одну не дочитал, — пробурчал Бисквит и закрыл книгу, которая называлась «Морозная тропа: легенды северной границы». Ксистер лишь хмыкнула, наблюдая за происходящим с почти загадочной улыбкой. Энджел посмотрел на Эбби с лёгким напряжением: — Ты что, бегло их читаешь? — Почти. Пропускаю лишнее, ищу ключевые слова, — устало ответил Эбби. — Но даже с таким подходом — всё словно стерильно. Эбби обвёл взглядом библиотеку ещё раз, будто ища хоть намёк на скрытые знания. Затем остановился на Ксистер. Та стояла, скрестив руки, наблюдая за всеми с почти ленивым спокойствием. Но Эбби знал — она не так проста, как хочет казаться. Он прищурился. — Слушай, у тебя ведь есть доступ ко всем помещениям церкви? Ксистер сразу смекнула, к чему он ведёт. Её улыбка стала чуть шире, но взгляд остался внимательным. — Ну да. — Она пожала плечами. — Но если ты ищешь древние записи или что-то секретное в церковной библиотеке, то, прости, библиотека при храме пуста. Там пыль, молитвенники и куча скучных проповедей. Эбби продолжал смотреть на неё, молча, не мигая. Ксистер сделала шаг вперёд и, понизив голос, добавила: — Но если тебе интересно… могу провести. Там есть одно помещение, куда пускают только тех, кто прошёл «посвящение». Но пока я тут главная, могу с легкостью пропустить любого. Хочешь взглянуть? Эбби встал. — Ну да, покажи. Энджел, до этого молча слушавший разговор, отложил книгу и повернулся к ним: — Мы пойдём вместе. Я тебе не дам одному лезть куда не надо. Они вышли из библиотеки и, не переговариваясь, направились к краю мини-города. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, дорога уводила их в лес, всё дальше от центра и шума. Ксистер шла впереди, с уверенной, почти ленивой походкой. А остальные следовали за ней по узкой тропинке, где мох мягко пружинил под ногами, а из чащи доносилось стрекотание насекомых. Церковь появилась внезапно — за деревьями, будто спрятанная от глаз. Здание было старым, с потемневшими от времени стенами и выцветшими витражами. Окна закрыты, колокол над входом тронут ржавчиной, но внутри чувствовалось что-то живое — нечто, что не хотело быть замеченным. — Почти все здесь бывали, кроме тебя, — сказала Ксистер, кивнув на Энджела. Они вошли. Внутри было тихо, как будто стены поглощали звуки. Прохладный воздух пах влажным деревом и старым воском. Ксистер шла вперёд, не оборачиваясь, проводя их по коридорам, где давно никто не ступал. Свет из высоких окон ложился на пол бледными полосами. — Здесь всегда пусто? — тихо спросил Энджел, оглядываясь. — Всегда, — коротко ответила Ксистер. Они остановились у деревянной двери без таблички. Та выглядела старее остальных, с грубой поверхностью и металлическим замком, на котором виднелись тёмные пятна — то ли от времени, то ли от чего-то другого. Ксистер вынула из кармана связку старых, потёртых ключей, порылась в ней и вставила один в замок. Щелчок. — Проходите, — спокойно сказала она и отступила в сторону, удерживая дверь. За ней открылся полутёмный узкий проход, ведущий вниз. Запах там был другим — не церковным, а сырым, как в подвале или древнем склепе. Внутри царила тишина, но не та, что снаружи. Эта была давящей, тягучей, как будто сама тьма прислушивалась. Эбби шагнул вперёд первым, а остальные последовали за ним. Ксистер вошла последней и тихо прикрыла за ними дверь. Они осматривали помещение в молчании. Каменные стены впитывали тепло от свечей, заставляя пламя дрожать на фоне холодного воздуха. Свет ложился пятнами — на пыльные полки, старинные книги, чернильницы и аккуратно свёрнутые листы пергамента. Комната была похожа на архив или склеп знаний, спрятанный под церковью, будто забытая исповедь. Ксистер стояла у входа, не вмешиваясь. Она наблюдала за ними, как за процессией, которую сама привела, но в которой не участвовала. Ни одна мышца на её лице не дрогнула. Эбби двигался быстрее других не из нетерпения, а потому что умел вычленять суть. Он перелистывал старые фолианты, читал, делал выводы — и всё же снова и снова находил пустоту. Слова, символы, полунамёки… Но ничего, что вело бы куда-то. Остальные тоже не находили ничего полезного. Он вздохнул, закрывая очередную книгу, и в тот момент его взгляд упал на Анову. Та сидела на корточках у самой стены, сжимая в тонких пальцах небольшой том. Свет от ближайшей свечи освещал её бок, а остальное лицо терялось в полумраке. Она почти не осматривалась, не задавала вопросов — не из равнодушия, а потому что было страшно. Эта тишина, эти стены, странный спуск вниз — всё в этом месте будто бы напоминало ей, что соваться глубже опасно. Эбби подошёл к ней медленно, стараясь не шуметь. Сквозняк играл с пламенем, и тени на его лице двигались, как вода. Он наклонился и в свете тёплого света осторожно провёл рукой по её голове — коротко, мягко, словно по кошке, не спрашивая разрешения, но и не навязываясь. Анова вздрогнула. Её глаза моментально поднялись на него, насторожённые, почти испуганные. Она не привыкла к прикосновениям — особенно здесь, в этом месте, где каждый звук кажется чужим. Но когда увидела, как он смотрит — не с насмешкой, не с жалостью, а с тихим, простым теплом, — её выражение чуть смягчилось. Эбби улыбнулся. Настояще, спокойно, по-своему небрежно. Не как герой, не как глава, а просто как человек, которому важно, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Анова чуть отвела глаза, но уголки её губ дрогнули. Она тоже чуть улыбнулась. На секунду, едва заметно. Но в этом странном полутёмном месте даже эта крохотная реакция была ярче пламени свечей.