Оковы денег. Опасный лес.

Вивиан вернулась с подносом, на котором стояла чашка кофе, дымящаяся и тёмная, и тарелка с яичницей, поджаренной ровно до золотистого края. Она аккуратно поставила всё перед Эбби и скрестила руки, наблюдая, как он берёт вилку. Эбби попробовал кусочек. — Вкусно, — коротко сказал он, сдержанно, но искренне. — Рада, что нравится, — ответила Вивиан, её голос на этот раз прозвучал мягче, почти по-домашнему. Он продолжил трапезу, но не мог не замечать её взгляда. Она не просто смотрела — словно изучала, вглядывалась, будто пытаясь распознать что-то под кожей, за глазами. Это немного напрягало. Он поднял голову: — Что-то не так? Вивиан чуть приподняла бровь, затем села напротив, облокотившись на стойку: — Ты… очень похож на одного моего знакомого. Будто вы с ним… как две капли воды. Эбби замер на полпути ко рту. — Правда? — переспросил он, глядя в её глаза. — У тебя нет потерянного брата? Близнеца? Или, может, двоюродного? — спросила она с полусерьёзной усмешкой, но взгляд её оставался внимательным. — Эм… нет, — Эбби чуть неловко улыбнулся. — Я единственный в семье. — Вот как… — тихо произнесла она, чуть откидываясь назад. — Точно нет? — Да, точно, — подтвердил он уже твёрже. Вивиан ненадолго задумалась, словно прикидывая в уме что-то, потом отвернулась. На её лице было что-то вроде разочарования или, может быть, растерянности — трудно было сказать. Эбби снова взглянул на неё. Да, внешне они с Ксистер совсем разные. Но в голосе, в ухмылке, в этой странной, ленивой насмешке — что-то общее всё же проскальзывало. Как будто что-то в их крови, что-то невидимое, но одинаково острое. Громкие шаги раздались сверху, будто кто-то спускался по деревянной лестнице с намерением, с тяжестью, будто каждый шаг что-то доказывал. Эбби поднял взгляд от тарелки, а Вивиан замерла, не отводя глаз от лестницы. Вскоре на нижнюю площадку ступил мужчина. Он был высокий, с длинными чёрными волосами, собранными в низкий хвост, кожа — бледная, почти мраморная, лицо и руки — в шрамах, будто жизнь прошлась по нему наждаком. В нём было что-то знакомое — какое-то родственное отражение. Возможно, именно о нём говорила Вивиан, когда упоминала того, на кого Эбби так похож. Он подошёл к стойке и злобно процедил: — Вивиан... — Привет, Миллер, — с ленивой ухмылкой отозвалась она, помахав рукой. Мужчина посмотрел на Эбби. Взгляд был тяжёлый, как свинец. Эбби на секунду отвёл глаза, продолжив есть, будто это ничего не значило. Затем Миллер снова повернулся к Вивиан: — А это что за урод? Впервые его вижу. Эбби сжал чашку так, что послышался лёгкий треск керамики. Вивиан уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Эбби перебил её: — Эй. Голос был резким. И Вивиан, и Миллер посмотрели на него. — Я тебе и слова не сказал, — продолжил Эбби, сдерживая гнев, — а ты уже оскорбляешь. Совсем ахренел? Миллер с прищуром осмотрел его с головы до ног, словно оценивал весомость угрозы. Затем повернулся к нему полностью, выпрямившись. — А чем я не прав? Эбби резко встал, сдвинув стул назад, тот скрипнул по полу. Он встал прямо напротив Миллера — их глаза были на одном уровне, ни один не отводил взгляда. — За слова сможешь ответить? — спросил Эбби спокойно, но голос его был натянут, как струна. Миллер оскалился. Острые зубы блеснули, глаза сверкнули тёмно-синим, почти нечеловеческим светом. Секунда — и в воздухе повисло напряжение, словно сейчас что-то взорвётся. Вивиан, стоявшая между ними, спокойно произнесла: — Если вы собираетесь драться, прошу, не рядом со стойкой. Я только сегодня её мыла. Никто не засмеялся, но оба отреагировали: Эбби чуть скосил глаза в сторону, а Миллер хмыкнул, но не отступил. — Так ты кто, мелкий? — спросил он. — Уверен, что не хочешь просто вернуться к своей яичнице? — Уверен, — холодно ответил Эбби. — А ты уверен, что не хочешь извиниться, пока челюсть целая? Миллер уже сжал кулак, плечи напряглись — ещё секунда, и он бы ударил. Но в этот момент дверь таверны с грохотом распахнулась. — Эбби! — почти одновременно закричали два голоса. В помещение вбежали Клэр и Энджел, за ними — Бисквит, Анова и Ксистер. Они резко остановились, увидев напряжённую картину — Эбби и Миллер стоят напротив друг друга, как перед боем. Воздух будто дрожал от напряжения. — Что случилось? — Клэр подбежала первая, оглядывая Эбби. — Ты в порядке? С рукой что? Энджел сразу подхватил: — Кто тебя тронул? Это этот?! — он покосился на Миллера. — Эй, всё нормально, — Эбби начал отмахиваться, вставая чуть расслабленнее. — С рукой уже всё хорошо, правда. — Как это?.. — пробормотал Бисквит. Эбби вдруг сам заметил: действительно, он больше не чувствует боли. Плечо, которое совсем недавно горело и тянуло при каждом движении, теперь ощущалось обычным. Он нахмурился, затем спокойно расстегнул ремень, убрал перевязки и освободил плечо. Все замерли. Эбби осторожно подвигал рукой, покрутил плечом — ничего. Ни боли, ни онемения. Даже тугости. Он посмотрел на друзей и усмехнулся: — Видите? Всё в порядке. Клэр с облегчением улыбнулась, Энджел выдохнул и хлопнул в ладони: — Вот это да, чувак, ты просто машина. Вивиан тоже слегка улыбнулась, как будто и сама была довольна. Даже Анова, стоявшая чуть в стороне, кивнула с лёгким уважением. Миллер раздражённо отступил назад, но больше ничего не сказал. А вот Ксистер, наблюдавшая всю сцену молча, хмуро уставилась на плечо Эбби. Её тонкие пальцы сжались в кулак. Пусть это и был обычный вывих — так быстро и бесследно он пройти не мог. Её это насторожило, но она промолчала. Клэр, которая знала Вивиан и Миллера, сказала, глядя на Эбби: — Вижу, вы познакомились. Я как раз хотела вас представить, когда ты придёшь. — Можно и так сказать, — с усмешкой ответил Эбби, скользнув взглядом по Миллеру. Тот выдохнул раздражённо и покосился в сторону, но ничего не сказал. Он будто не хотел продолжать конфликт — или сдерживался. — Ага, — кивнула Вивиан, пожав плечами. — Познакомились... своеобразно. Клэр перевела взгляд на Энджел и сказала с лёгкой улыбкой: — Энджел, знакомься. Это Вивиан и Миллер. — Приятно познакомиться, — сказал Энджел, не особо уверенно, глядя то на одну, то на другого. Вивиан приветливо помахала рукой: — Привет-привет. Миллер лишь молча отвернулся и посмотрел в окно, будто его тут и не было вовсе. Наступило короткое, но ощутимо неловкое молчание. Атмосфера, которая только что накалялась до предела, теперь словно затаилась, ожидая, что будет дальше. Бисквит, словно чувствуя напряжение, попытался разрядить обстановку: — Так, а еда ещё осталась? А то я голодный, как зверь! — он заглянул через плечо Эбби, к тарелке с яичницей. — Конечно, сейчас принесу, — быстро откликнулась Вивиан, развернувшись к кухне. — У меня ещё есть. Анова, которая всё это время молчала, подошла ближе к Эбби и шепнула: — Ты точно в порядке? — Всё нормально, — ответил Эбби, чуть тише, чем обычно. Но сам он понимал — это была не удача. Это была система. Очередной фокус, который она провернула. Ксистер всё это время стояла чуть в стороне, облокотившись на стену. Она пристально смотрела на Эбби, потом на его плечо. Она чувствовала, что что-то не так, но вопросов больше не задала. Она просто отошла ближе к Миллеру, который всё так же стоял молча. Эбби, не дожидаясь развития новой сцены, обернулся к Клэр и сказал: — Спасибо, что привела всех. Я… рад вас видеть. Клэр тепло улыбнулась: — Мы же друзья. Мы бы тебя в любом случае нашли. Даже в самой странной деревне на краю мира. Эбби усмехнулся. Он взглянул на Вивиан, мельком на Миллера — потом снова на Ксистер. И в груди у него появилось то самое знакомое чувство: всё становится слишком странным. Слишком быстро. И слишком опасно.

***

Полуденное солнце мягко светило сквозь верхушки деревьев, отбрасывая солнечные зайчики на булыжные дорожки миниатюрного города. Пахло древесной смолой, пылью и чем-то печёным — будто откуда-то доносился запах свежего хлеба. Клэр шла впереди и махала рукой в сторону деревянного здания с большими окнами: — Это библиотека. Небольшая, но уютная. И да, книги там не только по садоводству, — она подмигнула и усмехнулась. — Ещё и парочка жутких рассказов, — добавила Анова, которая шла рядом. — Я читала один про призрака в шахте. До сих пор сплю с фонариком. — Да там и шахт нет, — хмыкнул Бисквит. — Это выдумки для детей… чтобы они не уходили в чащу леса. Ксистер, шедшая чуть сзади, всё время бросала на Эбби быстрые взгляды, будто что-то сверяла. Он сдержанно оглядывался, не спеша, но с вниманием в глазах — почти таким же, как у Энджела, который всё это время что-то высматривал, шевеля губами, будто запоминал маршрут. Несмотря на светлое небо и добродушную болтовню, атмосфера казалась слишком... искусственной. Слишком аккуратной. Как в постановке. — Это не деревня, — тихо сказал Энджел, наклоняясь к Эбби. — Это город. Миниатюрный, но город. — Заметил, — кивнул Эбби, глядя на асфальт. — Ливнёвка, проводка, канализация. Даже торговая зона. Просто… в глуши. Они пересекли небольшую площадь, где стояли несколько киосков с тканями и чаем. Пожилой продавец в соломенной шляпе кивнул проходящим мимо и что-то сказал про "новеньких", но никто не остановился. Ксистер подошла ближе, склонив голову набок, и, глядя на Эбби, с привычной, почти насмешливой улыбкой сказала: — Ты такой серьёзный. Расслабься хоть на секунду, а? Эбби перевёл на неё взгляд, коротко её окинул и вместо ответа повернулся к Клэр: — А тут есть кто-то главный? Мэр? Староста? Клэр замедлила шаг. Анова и Бисквит тоже переглянулись. — Эм… — протянула Клэр. — Формально — да. Староста. Его зовут Ларсон. Он живёт за рекой. Мы можем к нему заглянуть, если хочешь. — Он странный, — добавила Анова, пожимая плечами. — Не опасный. Просто… знаешь, из тех, кто всё время что-то бормочет про звёзды и циклы. — Один раз он назвал меня "носителем искры", — буркнул Бисквит. — Даже не знаю, это комплимент или оскорбление. Эбби хмыкнул, но на его лице всё ещё оставался тот же напряжённый интерес. — Я хочу с ним поговорить, — сказал он. Ксистер на мгновение потеряла свою улыбку, а потом снова её натянула, как маску: — Конечно. Только не пугайся, если он вдруг назовёт тебя "тем, кто принёс пустоту". — Он это всем говорит? — спросил Энджел. — Нет, — ответила Клэр. — Только... особенным. Наступила короткая пауза. Слишком короткая для спокойного дня. И будто в ответ, над далёкими деревьями снова прошёл лёгкий ветерок — и воздух стал гуще, как будто сам город затаил дыхание.