Оковы денег. Опасный лес.

Обед прошёл на удивление тепло — все остались сыты и довольны, кто-то даже вытер тарелку хлебом, чтобы не упустить ни капли ароматного соуса. За столом звучал смех, лёгкие разговоры, даже Анова позволила себе пару улыбок, а Ксистер в какой-то момент сказала, что «если бы Эбби стал поваром — она бы отстроила храм с кухней прямо в алтаре». После еды компания вышла во двор, под яркие лучи полуденного солнца. Воздух был тёплым и наполненным ароматом трав и дерева. Некоторые устроились на деревянной скамье, кто-то притулился у забора, а Эбби остался стоять — руки в карманах, тень от козырька нависшей ветки прятала его глаза. Он смотрел в сторону леса, туда, где за деревьями, теоретически, должен был находиться мини-город, о котором все говорили, но который он так и не видел своими глазами. С момента прибытия в эту деревню многое казалось ему не таким. Он всё ещё не знал, как сюда попал. Не знал, кто эти люди на самом деле. И это напрягало. Даже злило. Кто-то из сидящих — может быть, Бисквит или Ксистер — лениво спросил: — Ты чего такой напряжённый? Что-то настораживает? Эбби медленно кивнул, не отрывая взгляда от деревьев: — Ну… да. Есть такое. И вдруг — чьи-то пальцы мягко прошлись по его подбородку снизу вверх. Он вздрогнул и резко повернулся — и увидел её, Алиса. Короткие каштановые волосы, вечно растрёпанные, загорелая кожа, тонкая тиара, едва блестящая на солнце, и чёрный бант на левой стороне головы, который, казалось, держал весь её образ на грани между хаосом и изяществом. Она стояла близко, с полуулыбкой, чуть прищурившись от света. — Привет, — сказала она, игриво. — Скучал? Эбби замер, а потом, чуть смущённо, чуть виновато, проговорил: — Ну… можно и так сказать. Он отвёл взгляд — и заметил странное. Ксистер — всегда с лёгкой ухмылкой — теперь хмуро смотрела на Алису. Бисквит поджал губы и сдвинул брови, Анова вообще спряталась за скамейкой, как будто кто-то появился, кого она опасается. Энджел, стоявший рядом, вопросительно взглянул на остальных, явно почувствовав напряжение. А Клэр отвела взгляд. Резко. И как-то… избегающи. Будто что-то знает. Но не говорит. Эбби нахмурился. Он посмотрел на стоящих и сказал негромко, но чётко: — Я так понимаю… у неё тут не очень хорошая репутация? Ксистер, не сводя взгляда с Алисы, почти прошептала, но так, чтобы слышали все: — Даже не представляешь, насколько. У Алисы и в школе никогда не было хорошей репутации — и это знали все. Убийца. Демон. Монстр. Хулиганка. Эпитетов хватало, и половина из них — с историей, за которую бы других давно исключили. Но она словно жила вне правил, делала, что хотела, и будто бы даже не пыталась опровергнуть слухи. Возможно, поэтому её появление вызывало напряжение — везде, куда бы она ни пришла. Так что удивления не было. Эбби стоял посреди двора, взглянув на настороженные лица друзей, затем перевёл взгляд на Алису — ту самую, с прошлым, о котором не принято говорить вслух. Но он не отвёл глаза. — Я не знаю, что она здесь натворила, — сказал он спокойно, но твёрдо, — но она изменилась. И если будет нужно, я готов отвечать за неё и за последствия. Наступила тишина. Ксистер сжала губы, переглянувшись с Бисквитом. Анова всё так же выглядывала из-за скамейки, словно не знала, верить ли. И тут вмешалась Клэр. — Он говорит правду, — сказала она твёрдо и чуть громче обычного, будто специально, чтобы привлечь внимание. — В последнее время она никому не вредила. Ни мне, ни Энджелу, ни Эбби. Энджел молча кивнул, подтверждая сказанное. Это сработало. Напряжение в воздухе чуть спало. Кто-то пожал плечами, кто-то отвёл глаза, кто-то вновь сел на скамейку, делая вид, что всё в порядке. Алиса улыбнулась, слегка, без лишних слов. Она ничего не сказала — не стала оправдываться или благодарить. Просто стояла рядом с Эбби, и этого было достаточно.

***

Время неумолимо клонилось к вечеру. Золотистый свет солнца уже не грел, как будто день сам устал и хотел раствориться в сумерках. Собравшиеся старались разговаривать между собой, хоть и не без неловкости. Тема не имела значения. Все старались вести себя так, как будто присутствие Алисы — не повод для напряжения. Алиса, впрочем, делала то же самое. Она сидела рядом с Эбби, полусонно прижавшись к его плечу и удерживая его за руку. Казалась ленивой, почти грациозной, как хищница, у которой пока нет причины нападать. Анова изредка бросала короткие, тревожные взгляды, но хранила молчание, отвечая на вопросы осторожно и негромко. Клэр, сжимая губы, не сдерживала лёгкого раздражения — иногда взгляд её всё-таки срывался на Алису, и тогда она быстро отворачивалась. Энджел это заметил, но не сказал ни слова — только тихо усмехался себе под нос, будто наблюдая за разыгрывающейся пьесой. Ксистер тоже всё видела. Ухмылка на её лице будто стала немного шире, но слов не последовало. А Эбби — единственный, кто пытался сохранить иллюзию нормальности. Он старался, в очередной раз переводя разговор на нейтральные темы — всё, что угодно, только бы разрядить обстановку. Но даже он чувствовал — в воздухе витало напряжение. Они и не заметили, как небесный свет окончательно выцвел, уступив место глубоким теням и синим сумеркам. Ночь опустилась над лесом — пора было расходиться. Но в доме, несмотря на его простор, была одна проблема — ограниченное количество комнат. Ксистер могла вернуться в свою церковь, это не обсуждалось. Алиса, по её словам, направлялась к своей подруге — в ту самую сторону леса, откуда она и пришла. Анова и Бисквит — сами хозяева этого дома. Клэр, как выяснилось, имела отдельную комнату. Энджел готов был спать на диване. И всё бы ничего, если бы не Эбби. До отеля — путь неблизкий. До города — ещё дальше. И тут, словно намекая на судьбу, кто-то вспомнил: — А ведь есть ещё одно место... — Да, — подхватила Ксистер, — отель Вивиана. Все на мгновение замолчали. Да, Вивиан — хозяйка. Миллер — постоянно там ошивается. И да, этот город хоть и странный, но всё-таки реальный. Эбби и Энджел уже бывали там, а остальные знали о месте. Пожалуй, для Эбби это был единственный выход. Так и решили. Эбби направился в сторону отеля. Энджел вызвался пойти с ним — из вежливости и чтобы не вызывать неудобство у жителей дома. Ксистер, не изменяя себе, вызвалась их проводить. Алиса, попрощавшись с Эбби взглядом и коротким: — До встречи. И ушла в сторону тёмного леса, в его шепчущие, еле шевелящиеся чащи. Анова, Бисквит и Клэр остались на крыльце, провожая их взглядами. Вечер распался на шаги, шорохи и тени.

***

Через несколько минут после того, как Эбби вошёл в номер, он буквально рухнул лицом в кровать. День был долгим, насыщенным и выматывающим, а теперь — тишина, прохлада и уют. Номер оказался лучше, чем можно было ожидать от отеля в забытом всеми месте. Скромный, но со вкусом оформленный: бледные стены, деревянные балки, мягкий плед на кресле у окна. Энджел получил отдельную комнату, поэтому поблизости не было ни единого звука. Только слабый шум ночи за окном. Эбби лениво поднял глаза, вызвав интерфейс системы: [Баланс: $49 999 999 800 000] [Время до ликвидации: 2 месяца] [Очки жизни: 88] [Личный счёт: $769 980 000 000] Он зевнул, закрыл интерфейс и попытался погрузиться в сон. Но тишина вдруг изменилась. Глухой, едва слышный стук в окно, ровный и мягкий. Эбби приоткрыл глаза, не сразу осознавая, что происходит. Окно находилось как раз напротив кровати. Он подошёл к нему, сонно потирая глаза. За стеклом было… Чёрно. Не просто темно — словно кто-то залил пространство за окном густой чёрной краской, плотной, как чернила. Он медленно распахнул створки. Холодный ветер мягко ударил в лицо, взъерошил волосы. И тут из черноты появились глаза. Два алых зрачка, светящихся в абсолютной темноте. Он не успел даже вскрикнуть. Темнота всплеснулась — и вот он уже на кровати, прижат к матрасу её телом, Алиса. Её глаза снова стали обычными. Словно тьма исчезла, растворилась вместе с её появлением. Ночь за окном вернулась к привычной синеве. — …Алиса?.. — только и выдохнул Эбби. Она ухмыльнулась. И прежде чем он успел что-то сказать, она наклонилась — и вцепилась в его губы. Поцелуй был долгим, медленным, слишком насыщенным для чего-то мимолётного. Когда она наконец отстранилась, Эбби еле успел отдышаться. Алиса, не теряя ни секунды, скользнула рукой под его футболку, собираясь стянуть её. — Эй, — Эбби перехватил её за запястье. — Успокойся. — Да ладно, — прошептала она, прикусывая губу. — Всего один раз. — Я знаю твои «один раз», — он хмыкнул. — А ещё знаю, насколько ты умеешь быть «тихой», в кавычках. Она надула щёки, театрально обидевшись, но не настаивала. Немного поворчав, она, кажется, нашла компромисс: устроилась у него на груди, подперев подбородок руками, а потом просто уснула. Эбби устало выдохнул, поправил подушку, обнял её за плечи — и, окутанный теплом её тела и вечерней тишиной, сам провалился в сон.