Оковы денег. Опасный лес.

Раннее утро разливалось по полу лёгкими полосками света, и одна из них мягко осветила лицо Эбби. Он прищурился, повёл плечом и, медленно протерев глаза, сел на край кровати. Рядом Алисы не было. Лишь лёгкий утренний ветерок тянул занавеску в сторону, проникая в комнату через распахнутое окно. Судя по всему, она пришла и ушла так же — по-тихому, через окно, как умела. Эбби не стал долго медлить и спустился вниз. Скрип половиц был мягким, глухим, как будто само здание в этом «городе-призраке» ещё не до конца проснулось. На первом этаже пахло старым деревом, заваренным чаем и пыльцой летнего утра. Первой, кого он увидел за стойкой, была Вивиан — в своём неизменном цилиндре с кроличьими ушками и всё с тем же лениво-ироничным выражением лица. Она подняла взгляд от какой-то бумаги и приветственно махнула ему: — О, доброе утро, гуляка. Но прежде чем Эбби успел ответить, рядом с Вивиан появилась другая девушка. У неё были длинные рыжевато-русые волосы, собранные в высокий хвост, перевязанный синей резинкой. Её глаза были закрыты повязками, и казалось, будто она глядит внутрь, а не наружу. Всё в её облике — от бинтов до синих звёзд на юбке — было странным, но на её губах возникла лукавая, удивлённая улыбка. — Ух ты, Миллер... — протянула она с неожиданным азартом. — Смотрю, ты изменился. Эбби замер. Не в первый раз он слышал это. Вивиан уже называла его похожим. И вот снова... — Он не Миллер, — спокойно вставила Вивиан, даже не отрывая взгляда от бумаг. — Это Эбби. Он просто… гость. Извне. Последние слова повисли в воздухе тяжёлым напоминанием. В этом городе не было гостей, никогда. Он был отрезан от внешнего мира, как забытая декорация, где даже день и ночь будто не спешили меняться. А тут — человек, который пришёл снаружи. Крейзи слегка повернула голову, её повязка мелькнула светлой полоской в лучах солнца. Она не сказала ничего, но по едва приоткрытым губам и приподнятым бровям было понятно: она удивлена. По-настоящему. Эбби кивнул ей в ответ и сказал с лёгкой улыбкой: — Рад знакомству. И… нет, я не Миллер. Но, судя по реакции, мне надо начать носить табличку с именем. Вивиан фыркнула от смеха. Крейзи будто бы пыталась рассмотреть Эбби — без глаз, но с вниманием. А он стоял под лучами утреннего света, чувствуя, как невидимая граница между ним и этим местом сдвинулась ещё на шаг. Крейзи медленно обошла стойку. Движения её были неторопливыми, но точными, будто она прекрасно чувствовала пространство вокруг себя — несмотря на повязку, закрывающую глаза. Лёгкий шелест бинтов на её руках сопровождал каждый шаг, как едва слышный звон тревоги. Она подошла к Эбби вплотную. Несколько мгновений просто смотрела на него — точнее, стояла лицом к нему, будто заглядывая сквозь. И тогда, внезапно, протянула руку. — Крейзи. — сказала она негромко, но ясно. Голос был необычный: в нём чувствовалась лёгкая рассеянность, как будто она в то же время разговаривала с тобой и с кем-то в своей голове. Эбби без колебаний протянул руку в ответ и пожал её. Её ладонь была тёплой, чуть шершавой от бинтов, но не слабой. — Эбби. Просто Эбби. Касание длилось чуть дольше, чем положено. Не навязчиво — просто немного слишком внимательно, как будто Крейзи считывала что-то, чего нельзя сказать словами. Затем она отпустила руку и отступила на шаг назад, вновь приподняв подбородок, будто рассматривала его поверх невидимой стены. — Ты странный. — сказала она просто, почти весело. — Уж кто бы говорил, — усмехнулся Эбби. Из-за стойки раздалось тихое «пф-ф-ф» — Вивиан пыталась сдержать смех. Она не вмешивалась, наблюдая за сценой, как будто это был спектакль, который она давно ждала. — Ладно, — сказала Крейзи, — если ты не Миллер, значит, мне пока не нужно тебя кусать. — …пока? — переспросил Эбби, приподняв бровь. Крейзи кивнула как ни в чём не бывало: — Ага. Но это может измениться. Она развернулась и пошла обратно к Вивиан, оставив после себя лёгкое ощущение чего-то… необъяснимого. Эбби остался стоять на месте, слегка улыбаясь. Этот город действительно был не из простых.

***

Эбби сидел на старой, но добротной деревянной скамейке в тени раскидистого дерева. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, полосами ложась ему на грудь и колени, будто природа сама решила осветить его часть, оставив лицо в уютной прохладе. Где-то неподалёку, у фонтана с облупившимися краями и веселым журчанием, раздавались звонкие детские голоса. Они бегали, смеялись, пускали друг другу мыльные пузыри и изредка ссорились — искренне и по-детски бурно. Эбби молча наблюдал за ними, склонив голову. В этом «городе-призраке», где всё казалось застывшим во времени, они были единственным, что по-настоящему двигалось с жизнью. Их весёлое неведение казалось почти странным — они росли в месте, о котором никто за пределами леса даже не подозревал, и при этом смеялись, будто весь мир принадлежит им. Он отвёл взгляд и посмотрел на телефон. Связь, как всегда, отсутствовала — привычное «нет сигнала» выглядело почти как постоянный статус. Но это пока что. Мысль об этом вызвала у него лёгкую улыбку. Вдруг раздался разочарованный возглас. Один из детей — мальчишка в полосатой майке — стоял у дерева и с печалью смотрел вверх. Над ним, запутавшись в ветвях, болтался бумажный змей, мотаясь на ветру, как жертва капризной стихии. Другие дети тут же сбежались вокруг, переговариваясь и указывая пальцами. Эбби встал со скамейки, подошёл к ним с лёгкой ухмылкой: — Вам помочь? Дети закивали хором, кто-то крикнул «да!» — и Эбби направился к дереву. Он взглянул вверх, оценил высоту, а затем — небрежно, будто всё это не составляло ни малейшего труда — взобрался по стволу с грацией кошки. Мгновение — и он уже стоял на прочной ветке, аккуратно снимая змея. Спускаясь, он держал змея осторожно, как нечто хрупкое и важное. На земле его тут же окружили дети, восхищённо тараторя: — Как ты так залез?! — Ты что, ниндзя? — Ты супергерой, да?! Эбби засмеялся и, подмигнув одному из них, ответил: — Просто ел кашу и слушался родителей. Попробуйте и вы — вдруг тоже взлетите. Дети захохотали. Один из них даже попытался встать на руки, другой тут же последовал его примеру и упал. Смех и веселье снова вернулись на лицо парка. А Эбби снова направился к своей скамейке, немного стряхнув с рук кору дерева. Он не чувствовал себя чужим в этом городе. Может, впервые за долгое время он чувствовал, что находится именно там, где должен.

***

Солнце медленно клонилось к горизонту, заливая край мини-города мягким, тёплым светом. Всё вокруг будто замирало: скрипели редкие качели во дворе, вдали лениво шуршали листвой деревья, в домах начали зажигаться первые огоньки. Эбби шел по окраине, медленно осматриваясь. За день он уже обошёл большую часть городка — улицы, закоулки, старую почту, даже заглянул в прачечную, которую по слухам никто не открывал уже лет десять. Но всё было слишком тихо, слишком обычным. Никаких следов чего-то пугающего или таинственного, если не считать сам факт существования этого места, которого нет ни на одной карте. Он остановился у покосившегося столба с облезшей афишей и задумался. Ветер шевельнул лист дерева над его головой, и в следующую секунду он почувствовал чужое присутствие. Что-то тёплое прижалось к его спине. Мягкое дыхание у уха. А потом — лёгкий, мимолётный поцелуй в щёку. Он вздрогнул, развернулся — и встретился взглядом с Алисой. Она стояла на носочках, привычно улыбаясь, как будто ничего не произошло. В её взгляде — насмешка и озорство, а за плечами — вечерний свет, окрашивающий её волосы в мягкий бронзовый оттенок. — Алиса, — сказал он с удивлением. Она не ответила, лишь взяла его за руку — её пальцы были прохладными, но крепко сомкнулись на его запястье. — Идём, — сказала она и потянула его прочь с улицы, к краю деревьев, где уже начинались тени. — Куда? — спросил он, чуть приостанавливаясь. — Идём-идём, — повторила она, даже не оборачиваясь. Он вздохнул и последовал за ней, чувствуя, как под ногами становится всё мягче — от асфальта к земле, от земли к мху. Всё дальше и дальше в лес, где начинала править ночь. Они шли долго — настолько, что даже разговоры между ними постепенно иссякли, уступив место шелесту ветвей над головой, хрусту веток под ногами и прерывистому дыханию. Эбби чувствовал, как лес меняется: воздух становился плотнее, влажнее, в нём появлялся сырой холод, неуместный для начала лета. Словно с каждым шагом они уходили не только глубже в чащу, но и дальше во времени, в осеннюю хмурую тишину. Туман начинал цепляться за ноги, крадучись между корнями и низкой травой. Деревья становились выше, тени — гуще, и только Алиса, всё так же уверенно держащая Эбби за руку, будто ничего не замечала. Её шаг был твёрдым, как будто она уже не раз проходила этим маршрутом. Наконец, между мрачных стволов проступил просвет. Они вышли на небольшую поляну — окружённую высокой травой, запорошенную сухими листьями, словно здесь уже давно поселилась осень. В центре поляны стоял небольшой деревянный домик, с покосившейся крышей и выцветшими ставнями. Он выглядел не заброшенным, но определённо забытым — из тех домов, которые помнят слишком многое. Рядом с ним — сарай, тёмный, почти сливающийся с лесом. Из трубы домика вился тонкий дымок, означавший: кто-то здесь живёт или недавно был. Алиса отпустила руку Эбби и, не оборачиваясь, прошла к двери, будто вернулась домой. — Ну вот мы и пришли, — сказала она, положив руку на потемневшую ручку. — Не бойся, она не кусается. Эбби нахмурился. — Кто — она? Алиса с загадочной ухмылкой обернулась через плечо, глаза её сверкнули в полумраке: — Сейчас узнаешь.