Оковы денег. Опасный лес.

Темнота в лесу сгущалась быстро, проглатывая последние серые полосы заката. Воздух остывал, и в нём уже витал ночной холод. Голос Эбби, хриплый от напряжения, разрывал звенящую тишину, эхом отражаясь от стволов. — Лео! Лео, ты где?! Он бежал, не разбирая дороги, ветки хлестали его по лицу и рукам, но он не чувствовал боли. В голове стучало только одно: его маленький брат, совсем ещё малыш, один в этом тёмном, полном опасностей лесу. Сердце колотилось где-то в горле, сжимаясь ледяным комом страха. Выскочив на очередную небольшую поляну, он почти врезался в высокую, тощую фигуру. Эбби резко остановился, дыхание перехватило. В сгущающихся сумерках он узнал её. — Фен?.. — выдохнул он. Она стояла неподвижно, её взгляд был прищурен, длинные рыжие волосы сливались с темнотой. Она молча уставилась на него, оценивающе и настороженно. Эбби тут же перешёл к делу, отбросив все предосторожности. В его голосе звучала отчаянная мольба: — Ты... ты не видела моего брата?! Его Лео зовут! Вот так выглядит! Он лихорадочно достал телефон, включил экран и сунул ей перед лицом. На светящемся дисплее сиял крошечный Лео с беззубой улыбкой. Фен медленно присела на корточки, склонив голову к экрану. Она внимательно разглядывала фото, а затем, к удивлению Эбби, несколько раз шумно втянула воздух, словно пытаясь уловить запах с цифрового изображения. — Прости, это лишь фото, от него нет запаха, — тихо и устало проговорил Эбби, опуская руку с телефоном. Фен выпрямилась. Она молча повернулась и ткнула длинным пальцем в сторону густых зарослей. — Я... туда, — прохрипела она своим скрипучим голосом. Эбби мгновенно понял. Это был не просто жест, это было предложение. Разделить поиски. — Тогда я в ту сторону, — он решительно указал в противоположном направлении, вглубь более тёмной части леса. Фен коротко кивнула и, не сказав больше ни слова, бесшумно скользнула в чащу, как тень. Эбби на секунду проводил её взглядом, в его груди странным образом смешались тревога и слабая искра надежды. Затем он развернулся и побежал в свою сторону, снова крича в наступающую ночь: — Лео! Ответь! Ноги уже немели от усталости, каждый вдох обжигал лёгкие, но Эбби не останавливался. Он нёсся сквозь чащу, как затравленный зверь, не думая ни об отдыхе, ни о собственной безопасности. Где-то там, в темноте, были другие — Клэр, Энджел, Бисквит и Анова — но их поиски казались ему муравьино-медленными, почти бесполезными. Только его бег, только его крик могли что-то изменить. Внезапно наступившая тишина — он на секунду замолкал, чтобы прислушаться, — была оглушительной. И в этой тишине его карман пронзила резкая, леденящая душу вибрация. Эбби резко остановился, опершись рукой о холодный ствол сосны. Сердце, и так выпрыгивавшее из груди, сжалось в ледяной ком. Он с ужасом вытащил телефон. Экран светился именем, от которого кровь стыла в жилах: «Мама». Глотнув воздух, он с дрожащими пальцами поднёс аппарат к уху. — Ало?.. — его голос сорвался на хриплый шёпот. Из трубки донёсся знакомый, спокойный голос, от которого стало ещё больнее: — Ало, Эбби, вы где? Я дома, не могу найти ни тебя, ни Лео... Мозг заработал с бешеной скоростью. Говорить правду? Нет. Это приведёт только к истерике, к хаосу. Она не поможет здесь и сейчас, а только сломается. — Всё... всё в порядке, — он выдавил из себя максимально беззаботный тон, пытаясь скрыть одышку. — Мы... на улице. Лео играет с моими друзьями. Всё хорошо. — А, понятно, — в голосе матери послышалось облегчение. — А когда вернётесь? Уже поздно. — Не знаю... Малыш разошёлся, требует внимания, — Эбби торопливо говорил, глядя в окружающую его густую тьму. — Мам, я сейчас занят, ладно? Перезвоню позже. Не дожидаясь ответа, он нажал на красную кнопку и судорожно сунул телефон обратно в карман. Глубокий, прерывистый вздох вырвался из его груди. На секунду он закрыл глаза, чувствуя тяжесть этой лжи. Но долг быть сильным оказался сильнее. И снова, оттолкнувшись от дерева, он ринулся в ночь, его голос, сорванный и полный отчаяния, снова понёсся между тёмных стволов: — ЛЕО! ОТЗОВИСЬ! Холод пробирал до костей — неестественный, сырой, не по-летнему колючий. Эбби замедлил шаг, с трудом продираясь сквозь белёсую, плотную пелену. Туман лениво стелился по земле, скрывая корни деревьев и очертания кустов. Он понял: он наткнулся на ту самую «сумеречную зону», как он её мысленно окрестил — странное место в лесу, где стирались привычные границы. Где-то здесь должен быть дом Айден. Мысль о нём заставила Эбби сжаться изнутри, и он мысленно дал себе слово обойти его стороной, если заметит. Он шёл медленно, вслушиваясь в звенящую тишину, нарушаемую лишь его собственным дыханием. И вдруг впереди, в молочной дымке, проступили очертания. Высокая, прямая фигура. Спина к нему. И вроде бы... что-то на руках. Сердце Эбби упало, а затем забилось с новой, лихорадочной силой. Он приблизился, почти не дыша. — Айден?.. — тихо выдохнул он. Фигура медленно развернулась. Бездушные глаза уставились на него, не выражая ни удивления, ни радости. Но Эбби уже не смотрел на них. Его взгляд был прикован к маленькому свёртку в её руках. Лео. Он не плакал и не ёрзал, а спокойно сидел, завёрнутый в чёрно-оранжевый шарф Айден. На его голове была надета та самая пушистая бежевая ушанка, которая делала его похожим на крошечного, затерявшегося путешественника. Облегчение, хлынувшее было на Эбби, тут же сменилось леденящим ужасом. Воспоминания о том, что он видел в подвале, навалились с новой силой. Трупы, фрагменты тел, детские вещи. И её дом был где-то совсем рядом... Он нахмурился, сглотнув ком в горле. Его голос прозвучал твёрдо, но в нём слышалась стальная нить напряжения: — Айден. Это мой младший брат. Лео. Пожалуйста, верни его. Он сделал шаг вперёд, решительно протянув руки. Айден, не сводя с него пустого взгляда, медленно пошла навстречу. Каждый её шаг отдавался в тишине глухим стуком. Эбби инстинктивно напрягся, готовясь к любому развитию событий. Даже система, обычно подсказывающая варианты, молчала, не в силах предугадать логику этого существа. Но вместо атаки Айден просто протянула ему ребёнка. Тихо, почти бережно. Эбби тут же прижал брата к груди, чувствуя, как тот тёплый комочек безмятежно сопит у него под подбородком. Он сделал шаг назад, ошеломлённый и не верящий в такую простую развязку. И тогда из уст Айден донеслись тихие, ровные слова, прозвучавшие как самое суровое предупреждение: — Не теряй больше. Развернувшись, она медленно растворилась в тумане, оставив Эбби стоять с ребёнком на руках, с гудящей от пережитого ужаса и невероятного облегчения головой.

***

Последние метры до опушки Эбби преодолевал медленно, будто ноги были налиты свинцом. Тело ныло от усталости и адреналинового отката, но главное — он нёс на руках самое дорогое. Ещё в «сумеречной зоне», как только ловит спутника, он одним движением отправил Клэр короткое сообщение: «Нашёл. Жив. Цел». И почти сразу же телефон завибрировал от взрыва ответных сообщений, но он не смотрел на них. Все силы уходили на то, чтобы держать брата и идти вперёд. Он вышел из-под сени деревьев на лужайку, где их ждала тревожная тишина. Вдали послышались крики — это Клэр, Анова, Энджел и Бисквит, получив весточку, бежали к нему навстречу. Но Эбби лишь молча махнул рукой, давая понять, что всё в порядке, и направился к старой беседке, стоявшей поодаль от дома. Ему нужна была минута тишины. Он опустился на деревянную скамью, и в этот момент Лео на его руках завозился, кряхтя, и открыл глаза. Малыш потянулся, его личико озарила сонная, беззубая улыбка. Он уютно устроился в чужом, слишком большом для него шарфе, а ушанка съехала набекрень, придавая ему комичный вид. Эбби слабо улыбнулся, глядя на него. Он аккуратно поправил шапку и коснулся пальцем крошечной ладошки, которую Лео тут же с доверчивостью сжал. — Как же ты меня напугал... — тихо прошептал Эбби, и в его голосе не было упрёка, только бесконечное облегчение и усталость. Он сидел, пока сбегались друзья, не в силах пока что говорить. Просто держал тёплое, живое сокровище на руках, слушал его довольное сопение и понемногу приходил в себя, пока летняя ночь наконец мягко опускалась на землю, гораздо более спокойная, чем всего час назад. Клэр, Энджел, Бисквит и Анова высыпали из леса, их лица, искажённые тревогой, мгновенно просияли, когда они увидели Лео, целого и невредимого, на руках у Эбби. — Лео! О боже, слава богу! — воскликнула Клэр, первая подбежав к беседке. — Вот же он, маленький проказник! — облегчённо выдохнул Энджел, широко улыбаясь. Бисквит радостно завилял хвостом, а Анова, обычно такая робкая, сделала неуверенный, но счастливый шаг вперёд. Но их радость была недолгой. Взгляды Клэр, Ановы и Бисквита почти одновременно упали на тёплую, пёструю ткань, в которую был завёрнут малыш, и на знакомую ушанку на его голове. Улыбки мгновенно исчезли с их лиц, сменившись настороженностью и страхом. — Эбби... — тихо, почти шёпотом, начала Клэр, её глаза были полны ужаса. — Откуда это у него? Этот шарф... эта шапка... Бисквит нервно поджал уши, а Анова инстинктивно отступила на шаг назад, словно увидела призрака. Эбби, всё ещё чувствуя усталость, но и облегчение, просто пожал плечами. — Айден его нашла и укутала. Видимо, чтобы не замёрз, — объяснил он как можно более нейтрально. Однако, увидев, как побелели лица друзей, как взгляд Бисквита стал по-настоящему испуганным, а Анова, кажется, готова была расплакаться, он резко замолчал. Понимание, холодное и тяжёлое, сковало ему горло. Они боялись не просто незнакомой одежды. Они боялись самой Айден. И тот факт, что она прикоснулась к Лео, был для них хуже, чем сама ночь в лесу. Эбби не стал продолжать. Он лишь прижал брата чуть крепче к себе, и его взгляд сам стал жёстче. Вопросов стало только больше, и теперь они касались не только тайн леса, но и страхов его друзей. Неловкая пауза повисла в воздухе, густая и тяжёлая, как болотный туман. Испуганные лица друзей, их молчаливый ужас перед вещами, принадлежавшими Айден, говорили громче любых слов. Эбби чувствовал, как нарастает стена непонимания, и не знал, как её разрушить. И тут Энджел, до этого момента внимательно наблюдавший за всеми, вдруг хлопнул себя по лбу с таким театральным видом, что все невольно вздрогнули. — Так, стоп! Народ! — воскликнул он, нарочито бодро и громко, разрывая гнетущую тишину. — Вы что, все забыли? Сегодня же вроде тот самый концерт в парке! С живой музыкой и всяким! Он обвёл всех заразительной, чуть дурашливой улыбкой, стараясь поймать взгляд каждого. — Может, сходим? А? — Энджел подмигнул Эбби, словно говоря: «Доверься мне». — Лео уже нашёлся, цел и невредим, вот он, тёпленький! Сидеть тут и хмуриться — только нервы трепать. Надо отметить это дело! Как думаете? Предложение повисло в воздухе — нелепое, несвоевременное, но именно такое необходимое. Оно было как глоток свежего воздуха, ворвавшийся в душную комнату.

***

Ночь была тёплой, но Эбби, сидя на дальней скамейке с Лео на руках, чувствовал лишь прохладу внутреннего напряжения. Он дал себе слово не отпускать брата ни на секунду, и теперь малыш, убаюканный музыкой и мерцанием огней, мирно посапывал, уткнувшись носом в его плечо. Эбби выбрал место подальше от сцены — так было тише, и резкие звуки не пугали Лео. Казалось, здесь собралась добрая половина мини-города. Люди смеялись, подпевали, танцевали. На сцене царило оживление. Там были его относительно недавние знакомые — Вивиан в своём цилиндре, который она то и дело снимала с театральным поклоном, Крейзи, сосредоточенно выводившая мелодию на гитаре, и даже Миллер, чьё пение, к удивлению Эбби, было на удивление глубоким и стройным. Рядом с ними метался Скари, отбивая замысловатый ритм на ударных, и его кошачий хвост так и норовил запутаться в палочках. Но взгляд Эбби снова и снова возвращался к пятой фигуре. Той, кого он не знал. Это был высокий человек в тёмном полосатом свитере с высоким воротником, почти скрывавшим нижнюю часть лица. Верхняя же его часть тонула в тенях от сценических огней, но Эбби успел заметить непривычно яркие, пёстрые пряди в коротких каштановых волосах. Движения этого человека были плавными, почти неестественно точными, будто он не просто играл на своём инструменте, а хирургически встраивал каждый звук в общую канву. И была в этой идеальной точности какая-то зловещая черта. Он стоял чуть в стороне от всех, не сливаясь с общей энергией выступления, а наблюдая за ним — и, показалось Эбби, за зрителями — словно учёный, проводящий эксперимент. Эбби невольно прижал Лео чуть крепче. Его внутренняя система, обычно молчавшая в спокойной обстановке, не подавала сигналов тревоги, но инстинкт шептал: что-то не так. Этот пятый был чужим. Не таким, как все остальные. И его присутствие здесь, среди, казалось бы, обычных жителей, настораживало куда больше, чем знакомые странности Миллера или Крейзи. Он был новой переменной в уравнении этого места, и Эбби тут же принялся мысленно вычислять его возможную роль. В самый разгар песни, когда музыка набрала силу, а толпа пришла в движение, тот самый пятый участник медленно повернул голову. И его взгляд, тяжёлый и целенаправленный, словно игла, прошёл сквозь толпу и упёрся прямо в Эбби. Он не просто смотрел — он будто фиксировал его присутствие. А потом его губы растянулись в едва заметной, но отчётливой улыбке. Не дружелюбной, а изучающей, словно он только что нашёл недостающий элемент в своём уравнении. Эбби почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Эта улыбка была обращена лично к нему, и в ней не было ничего хорошего. И тут произошло нечто странное. Очертания фигуры незнакомца вдруг задрожали, а его тело будто бы начало излучать слабое, но видимое невооружённым глазом радужное сияние. Он стал будто сделан из света, переливающегося всеми цветами. Эбби непроизвольно моргнул, решив, что это игра света со сцены или его глаза, уставшие от бессонной ночи, просто подводят. Он с силой закрыл веки, потер их пальцами, чувствуя нарастающую усталость. Когда он снова открыл глаза, незнакомец на сцене был абсолютно обычным. Тёмный свитер, склонённая над инструментом голова. Он больше не смотрел в сторону Эбби, полностью погрузившись в музыку. Всё было как прежде. Эбби устало выдохнул, и напряжение последних часов наконец навалилось на него всей тяжестью. Лео тихо посапывал у него на груди. «Надо поспать,» — прошептал он сам себе, с трудом поднимаясь со скамейки. — «Просто галлюцинации от усталости». Он развернулся и понёс спящего брата прочь от шума и света, в сторону тихого отеля, так и оставив за спиной загадку с радужным сиянием, которую его разум отказался принять за реальность.