Оковы денег. Опасный лес.

Эбби, сохраняя спокойную улыбку, проговорил: — Я Эбби. А тебя как зовут? Она лишь презрительно закатила глаза, демонстративно отводя взгляд. Ответа не последовало. Эбби вздохнул. Медленно, почти небрежно, он снова направил на неё дуло пистолета. При этом его улыбка никуда не делась, что делало жест ещё более зловещим. — Я не люблю повторяться, — его голос оставался спокойным, но в нём появилась стальная нотка. Заметив движение, она резко повернула голову, её глаза снова сузились от ненависти. Она с силой фыркнула, будто плюнула словами: — Нет у меня клички. Эбби тут же убрал пистолет, будто этого и не было. — Клички? — переспросил он, делая ударение на слове. — У людей бывают имена, а не клички. — И имени нет, — выдохнула она с раздражением, отводя взгляд куда-то в сторону скал. — Я с детства была одна. Родителей, никого не знаю. Да и ни с кем не общаюсь. Эбби на мгновение смолк. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание, даже на жалость. — Это... как-то грустно. Она тут же огрызнулась, её голос снова зазвенел сталью: — Я не нуждаюсь в твоей жалости. — Ладно, ладно... — Эбби поднял руки в умиротворяющем жесте, давая понять, что отступает. — Тогда, может, ответишь на другой вопрос. Откуда течёт эта вода? Та, что восстанавливает. Она пожала плечами, её поза выражала полное безразличие. — Сама не знаю. Я не до конца заходила в пещеру. Да и... как-то не интересовалась. Она произнесла это так, словно речь шла о погоде за окном, а не об источнике невероятной мощности прямо у нее под носом. Эбби посмотрела на нее, пытаясь понять, лжет ли она или на самом деле никогда не интересовалась природой места, которое было ее домом и, возможно, источником ее силы. Эбби задумчиво посмотрел вглубь тёмного провала пещеры, откуда доносился шум воды, а затем перевёл взгляд на свою невольную собеседницу. — Позволишь исследовать его? — спросил он прямо. Она ответила вопросом на вопрос, и в её голосе сквозили усталость и раздражение: — Если отвечу «нет», то ты перестанешь сюда приходить? Эбби медленно, но уверенно покачал головой. Его молчаливый ответ был красноречивее любых слов: он проберётся сюда в любом случае, с её разрешения или без. Собеседница раздражённо выдохнула, будто отгоняя назойливую муху. — Через три дня я уйду и не вернусь до вечера. Эбби улыбнулся. Это было максимально близко к согласию, на которое она была способна. — Понял. Благодарю. Он поднялся, отряхнул штаны и сделал шаг, чтобы уйти, но затем замер и обернулся. Его взгляд уставился на неё с непонятным ей любопытством. — Что? — буркнула она, её терпение снова начало лопаться. — Как-то неудобно не иметь возможности обращаться к тебе по имени, — признался Эбби. Она лишь недоумённо хмыкнула, не понимая, к чему он клонит. — Как бы тебя назвать?.. — задумчиво протянул он, словно размышляя вслух. — Никак. Не хочу с тобой разговаривать, — отрезала она, скрестив руки на груди. Но Эбби было не остановить. Идея уже засела у него в голове. — Как насчёт... Ламия? — выпалил он. В ответ раздался низкий, предупреждающий рык, полный подлинной злости. — Не смей меня так называть. — А что такого? — Эбби сделал невинное лицо. — Как по мне, это имя отлично описывает твою сущность. Она смотрела на него с абсолютным непониманием. Видимо, мифологические отсылки были ей чужды. Эбби продолжил, решив проверить свою теорию: — Ты ведь Безымянный оборотень, одна из трёх хранительниц? На её лице отразилось искреннее недоумение, смешанное с раздражением. — Я не знаю, что тебе там наговорили, и что ещё за «хранители» такие. Но я ни с кем не состою в группе. Эбби лишь усмехнулся, поймав себя на мысли, что её ответ почему-то его не удивил. — Ну, как скажешь, — пожал он плечами и уже окончательно развернулся, чтобы уйти. — Пока, Ламия. Со спины донёсся её гневный, почти взбешённый крик, эхом отразившийся от скал: — НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТАК НАЗЫВАТЬ! Но Эбби уже шёл прочь, и довольная ухмылка не сходила с его лица. Он получил не только доступ к пещере, но и кое-что гораздо более ценное — имя для своего нового... знакомого? Врага? Пока было непонятно. Но скучно точно не будет. Когда Энджел заметил, что Эбби выходит с хищной ухмылкой и каким-то необычайно спокойным видом, он недоверчиво прищурился. — Ну ты даёшь… — протянул он, сморщившись, но при этом уголки его губ расползлись в ухмылке. — Я так понимаю, ты и с дьяволом сможешь договориться? Эбби лишь хмыкнул и, слегка склонив голову набок, ответил с улыбкой: — Если у дьявола есть уши и он умеет слушать — почему бы и нет? Энджел прыснул от смеха, качнув головой: — Вот уж точно… с тобой хоть в ад, хоть обратно. Эбби только пожал плечами и, не убирая лёгкой усмешки, пошёл дальше, оставив друга с выражением смеси восхищения и лёгкой тревоги.

***

Солнечная лужайка была полна безмятежности. Лео, сидя на мягком пледе, увлечённо перебирал яркие пластиковые кольца, пытаясь надеть их на стержень. Клэр, Анова и Бисквит были заняты негромким разговором, изредка бросая на малыша умилённые взгляды. Анова, хоть и держалась немного в стороне, уже не выглядела такой скованной, а Бисквит время от времени мурлыкал от умиления. В один такой момент их разговор стал особенно оживлённым. Клэр что-то эмоционально рассказывала, жестикулируя, Бисквит хохотал, а Анова тихо улыбалась, глядя на них. Их внимание полностью переключилось друг на друга. Именно в эту секунду Лео заметил его. Из густых кустов на опушке на него смотрела пара любопытных чёрных глаз. Пушистый серый кролик, замерший в немой сценке, изучал маленького человечка. Лео замер, его собственные глазки расширились от изумления. Он бросил игрушку и, опершись на неуверенные ручки, медленно поднялся на ножки. Кролик не шелохнулся, лишь его нос задрожал. Сделав первый неуверенный шаг, а затем второй, Лео начал движение к кустам, движимый чистейшим детским любопытством. Он тянул ручонку к пушистому незнакомцу. Но как только малыш приблизился на пару шагов, кролик, словно спохватившись, развернулся и юркнул в тень деревьев, скрываясь в глубине леса. Лео, не раздумывая, поплёлся следом, его неуклюжие шажки уносили его всё дальше от безопасной лужайки и всё ближе к тёмному, молчаливому лесу. А его временные няньки всё ещё были поглощены беседой, ничего не замечая.

***

К дому, утопающему в вечерних сумерках, медленно подошли Эбби и Энджел. Их фигуры были усталыми, но довольными — тайна озера манила их, и даже мимолётная, хоть и опасная встреча с загадочной обитательницей леса не могла омрачить их настроения. К ним сразу же подошли Клэр, Анова и Бисквит. Воздух наполнился обрывками фраз, смехом, вопросами о том, как прошли их «дела». Эбби и Энджел легко поддерживали беседу, обмениваясь ничего не значащими шутками. О Ламии, о её предупреждении и о трёх днях, данных на исследование, они решили умолчать. Некоторые тайны лучше хранить при себе. И именно в этот момент, в середине весёлого рассказа Бисквита, взгляд Эбби скользнул мимо них, к пустому пледу на лужайке. Его улыбка медленно сползла с лица. — Эй... — он перебил кота, его голос внезапно стал тише. — А где Лео? Вопрос повис в воздухе. Все обернулись туда, куда смотрел Эбби. На лужайке валялись игрушки, но самого ребёнка там не было. Наступила секунда недоуменного молчания. — Он... он же был тут, — неуверенно проговорила Клэр, её глаза начали беспокойно бегать по лужайке. — Мы только что отвлеклись буквально на минутку! — добавил Бисквит, его уши нервно подрагивали. Без лишних слов, все разом двинулись к тому месту, где оставили малыша. Их шаги стали быстрее, тревожнее. Они подошли к пустому пледу, как будто надеясь, что Лео просто спрятался за складками ткани или уснул в траве. Но лужайка была абсолютно пуста. Воздух стал густым и тяжёлым. Вечерний ветерок внезапно показался ледяным. Эбби медленно обернулся к остальным, его лицо было бледным, а в глазах читался нарастающий, животный страх. — Ребята... — его голос сорвался на шёпот, полный ужаса. — Где Лео?... На этом всё и остановилось. Тишина, наступившая после его вопроса, была оглушительной. Она была гуще темноты, сгущавшейся между деревьями, и страшнее любой встречи с неведомым существом. Они стояли вчетвером посреди пустой лужайки, и только далёкий, безразличный шепот леса отвечал им.

***

Крошечный Лео неуверенно перебирал ножками, увлеченно глядя на мелькавший в траве пушистый хвостик. Ему было всего несколько месяцев, и его шаги были скорее быстрыми приставными падениями, чем полноценной ходьбой. Но упрямство, достойное брата, гнало его вперед за ускользающей игрушкой. Серый комочек вдруг юркнул меж корней старого дуба в темную норку и пропал. Лео, потеряв цель, покачнулся и тяжело сел на мягкий мох. Он обвел круглыми, влажными от сосредоточения глазами непривычный пейзаж. Высокие деревья, густые папоротники — всё было чужим и слишком большим. Он не плакал. Вместо этого он издал короткий удивленный звук «А?» и, ухватившись ручонкой за торчащий корень, с трудом поднялся. Его взгляд блуждал, пытаясь найти знакомые ориентиры, но вокруг была лишь зеленая тишина. Он сделал несколько неуверенных шажков в одну сторону, потом, покачнувшись, развернулся и потопал в другую, бесцельно бродя между стволами. Внезапно он замер. Не потому, что понял, что потерялся. А потому, что почувствовал на себе тяжелый, незнакомый взгляд. Из-за ствола старой сосны на него смотрел чужой. Высокий, молчаливый, с бледным лицом и темными, пустыми глазами, в которых не отражалось ничего — ни улыбки, ни тепла. В руке у Незнакомца что-то длинное и тусклое блеснуло холодным металлом. Лео сморщил носик, его маленькое личико исказилось от смутной тревоги. Он не плакал, но его губы задрожали. Он просто стоял, не в силах пошевелиться, завороженный леденящей тишиной и этим бездушным взглядом, устремленным на него из мрака.