Оковы денег. Опасный лес.

Он смотрел то на свою окровавленную руку в её сильной, шрамированной ладони, то на это нелепое, абсурдное сообщение. Все его ухищрения, попытки шутить, дорогие подарки и даже активация навыков обольщения — всё это разбивалось о её каменное равнодушие. А вот случайно порезаться и простонать от боли, которое она же и причинила по неосторожности — вот это сработало? Это так противоречило любой логике, что у него в голове не осталось ничего, кроме полного, оглушительного недоумения. Возможно, ключ к ней лежал не в том, чтобы быть сильным или очаровательным, а в том, чтобы быть... уязвимым? Показывать ту самую боль, которую он так тщательно скрывал? Это было пугающе и совершенно непонятно. Как только Айден закончила свои «медицинские» дела — а именно, туго обмотала его палец той же салфеткой — она молча отстранилась. И в этот же миг Эбби почувствовал знакомое, леденящее сжатие в груди. Во рту вновь появился медный привкус. Он заметил окно на кухне и, не раздумывая, рванулся к нему, распахнул створку и выплюнул тёмную кровь в предрассветную мглу. Система безжалостно сообщила о списании. Он посмотрел на расположенность: [Айден: -3] Пусть она и поднялась, но всё ещё оставалась в отрицательных значениях. С него сняли 30 очков жизни. Взгляд скользнул по главному окну: [Очки жизни: 8] Эбби оскалился, сжимая раковину белыми от напряжения пальцами. Боль была не только физической, но и от осознания собственной хрупкости. — Всё в порядке? — раздался за его спиной её ровный голос. Эбби быстро провёл рукой по губам, смахивая следы крови, и, стараясь дышать ровно, повернулся к ней. — В порядке. Сосуды шалят. Он пристально её осматривал, в голове прокручивая странную связь между её неловкой помощью, его болью и тем внезапным, нелогичным ростом расположенности. Идея, дикая и пугающая, оформилась в вопрос, который он не смог удержать в себе. — Слушай, а ты садистка? Она продолжила смотреть на него своим непроницаемым взглядом, и, как всегда, было невозможно понять, о чём она думает. Эбби, видя, что она не понимает термина, решил уточнить, чувствуя, как каждое слово даётся ему с трудом: — Это те, кому нравится мучать или причинять боль другим. Она сначала смотрела на него, не моргая, а затем... медленно отвела взгляд. Её глаза уставились в пустоту где-то за его спиной, будто она в самом деле задумалась над его вопросом, впервые применяя это понятие к самой себе. Тишина в кухне стала густой и звенящей, нарушаемой лишь его прерывистым дыханием и тиканьем старых часов в соседней комнате. Её молчаливый самоанализ был пугающим. После видимого размышления, Айден медленно вернула взгляд на Эбби и дала ответ, который прозвучал не как признание, а как холодный, аналитический вывод: — Возможно. Эбби, уже почти ожидавший чего-то подобного, тихо выдохнул: — Ясно... В этом слове была не только горечь, но и облегчение. Наконец-то он получил хоть какой-то ключ, пусть и пугающий. Её расположение росло не от доброты или симпатии, а от проявления боли, от его уязвимости. Это была извращённая, но работающая тактика.

***

Несмотря на пульсирующую боль в пальце и давящую тяжесть в груди, Эбби закончил готовку. Действуя одной рукой, он разложил еду: одну порцию поставил перед Айден, другую аккуратно накрыл и убрал в холодильник для Алисы. Он посмотрел на Айден. Та, не меняя выражения лица, поднесла ко рту кусок мяса, прожевала его с той же методичностью, с какой делала всё, и произнесла: — Вкусно... В её голосе не было ни восторга, ни даже намёка на удовольствие. Это была просто констатация факта, объективная оценка качества работы. Но для Эбби, истосковавшегося по любому, даже самому крошечному позитивному сигналу, этого было достаточно. Он слабо улыбнулся, чувствуя странную смесь триумфа и отвращения к самому себе. — Рад слышать, — ответил он, и в его голосе прозвучала неподдельная, хоть и усталая, искренность. Он не просто был рад, что еда ей понравилась. Он был рад, что нашёл, наконец, рычаг. И пусть этот рычаг был тёмным и болезненным, в мире, где на кону стояла его жизнь, даже это было победой. Пока Айден... завтракала? Сложно было назвать этот процесс трапезой в привычном смысле. Она поглощала еду с той же безэмоциональной эффективностью, с какой разделывала тушки — методично, быстро и без намёка на удовольствие. Эбби сидел поодаль, уставившись на экран своего телефона. На нём были десятки пропущенных звонков и сообщений: тревожные от матери, настойчивые от Клэр, шутливые, но всё более беспокоящиеся от Энджела. Он с тяжёлым вздохом начал набирать ответы, отправляя всем одно и то же: «Был занят. Уснул в своей лаборатории, вырубился.» Он решил не уточнять, в чьём именно доме и, уж тем более, у какой хозяйки он находится. Некоторые тайны были опасны для всех. В это время Айден закончила с едой и уставилась на Эбби. Вернее, на предмет в его руках. Её взгляд был не просто любопытным — он был пустым, как у археолога, впервые увидевшего артефакт неизвестной цивилизации. Она смотрела на эту «странную штуку» с плоским мерцающим экраном с тем же отстранённым вниманием, с каким изучала лезвие своего ножа. Эбби поймал её взгляд, скользнувший между ним и телефоном. Уловив в нём редкую тень непонимания, он коротко объяснил: — Это смартфон... — он поднял аппарат, показывая ей. — Устройство связи. Чтобы разговаривать с людьми на расстоянии. И не только. Он не стал углубляться в объяснения про интернет, сообщения или звонки. Для неё, существа из глухого леса, живущего в доме без электричества, это слово было так же бессмысленно, как для него — название какого-нибудь древнего ритуального кинжала. Но сам факт того, что она проявила к чему-то интерес, пусть и чисто академический, был шагом вперёде. Пусть и очень маленьким. — По типу телефона? — её голос был ровным, без интонации, но сам вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Эбби вздрогнул. Он повернулся к ней, удивлённо подняв бровь. — Да... — протянул он, внимательно вглядываясь в её каменное лицо. — А откуда ты знаешь про телефоны? Айден не ответила. Вместо этого она молча поднялась и жестом показала ему следовать за собой. Эбби, не раздумывая, пошёл. Они прошли по скрипящему коридору и вошли в её комнату. Комната была такой же, как и её хозяйка — тёмной, просторной и аскетичной. Никаких лишних вещей, никаких «девчачьих» безделушек. Просто кровать, шкаф и стол. Айден подошла к шкафу и начала что-то искать в его глубине. Эбби ждал, чувствуя, как в груди нарастает странное напряжение. Наконец она вытащила старую картонную коробку и, не говоря ни слова, поставила её на ближайший стол. Затем отошла в сторону, давая ему понять, что он может посмотреть. Эбби медленно приблизился и заглянул внутрь. В коробке лежали три смартфона. Первым порывом был вопрос: «Откуда у тебя это?». Но прежде чем он сорвался с губ, память ударила его обрывками ужаса — пропавшие рабочие, трупы в подвале, инструменты на стенах сарая. И тогда его сознание, подстёгнутое навыком «Стратегическое предвидение», обрушило на него шквал образов. Он не просто вспомнил — он увидел. Как Айден выслеживала их. Как её сильные, шрамированные руки хватали их. Он слышал их крики, которые знал лично — ведь он общался с этими людьми на стройке, помнил их лица, их шутки. Мозг, с жестокой чёткостью достраивающий картину, заставил его почувствовать их боль и страх так ярко, что у него свело желудок. Особенно сильный эффект, леденящий и тошнотворный одновременно. Он резко взмахнул головой, отгоняя эти мысли, словно назойливых мух. — Сможешь открыть? — раздался её ровный голос. Эбби засомневался. Стоило ли ему лезть в это? Но любопытство и необходимость понять перевесили. Он взял первый аппарат. Экран был мёртв. Он нажал кнопку питания — устройства были заряжены, но каждый из них был надёжно защищён паролем или графическим ключом. — Тут пароли... — пробормотал он. — Без специального оборудования я их не взломаю. Он на секунду задумался, затем достал свой собственный телефон. Быстрыми движениями он отключил биометрию, выключил мобильный интернет и удалил всё, что могло выдать лишнюю информацию или позволить совершить случайный звонок. Затем он протянул устройство Айден. — Вот, можешь с моим поиграться. Айден сначала просто смотрела на протянутый предмет, её лицо оставалось бесстрастным. Но затем, медленно и осторожно, она просто взяла его. Её пальцы сомкнулись вокруг тёплого корпуса, и она уставилась на погасший экран с тем же безмолвным, изучающим вниманием, с каким смотрела на всё в этом мире, ей не принадлежавшем. Эбби подошёл ближе и встал рядом с ней, через плечо наблюдая, как она держит устройство. Расстояние между ними было небольшим, и он снова почувствовал исходящее от неё напряжение — не враждебное, а скорее сконцентрированное, как у хищника, изучающего новую добычу. — Вот, смотри, — его голос прозвучал приглушённо в тишине комнаты. — Чтобы он заработал, нужно нажать сюда. — Он указал на боковую кнопку. Айден посмотрела на палец Эбби, затем на кнопку. Её собственный палец, шрамированный и сильный, медленно нажал на неё. Экран вспыхнул холодным светом, заставив её сузить глаза. Она не отпрянула, но всё её тело на мгновение замерло, будто перед атакой. — Теперь, — Эбби провёл своим пальцем по экрану снизу вверх, — нужно сделать так, чтобы разблокировать. Он ожидал, что она будет неловкой, что стекло окажется для неё слишком гладким и непривычным. Но он ошибся. Айден повторила движение — медленно, но с абсолютной точностью. Её палец скользнул по поверхности, и экран ожил, открывшись главным меню с аккуратной сеткой иконок. И тут её внимание полностью захватила эта маленькая светящаяся вселенная. Она не стала тыкать в иконки случайно, как это сделал бы ребёнок. Вместо этого она начала методично, с той же дисциплиной, с какой рубила дрова, водить пальцем по экрану, задерживаясь на каждой иконке и читая вслух подписи к ним. Её голос был ровным, лишённым любопытства, она просто констатировала факты, как если бы читала инвентарную опись. — Камера, — произнесла она и нажала. Вспышка на долю секунды озарила комнату, заставив её моргнуть. На экране отразилось её собственное бесстрастное лицо. Она посмотрела на него, затем на Эбби, как бы сравнивая, но не высказав ни единой мысли. Она нажала кнопку съёмки. Щелчок прозвучал неестественно громко. Она изучила получившееся изображение, провела по нему пальцем, увеличивая и уменьшая, изучая механику жестов с пугающей быстротой. Через минуту она вышла обратно в меню. — Часы, — продолжила она. Вошла в приложение. Перед ней открылись циферблаты, таймер, будильник. Концепция будильника, казалось, вызвала у неё лёгкое замешательство. Она установила его на время через пять минут. Когда через пять минут раздался пронзительный звон, она не вздрогнула, а лишь наклонила голову, прислушиваясь к звуку, а затем так же методично его выключила. — Заметки, — она открыла чистый лист. Её палец повис над клавиатурой. Она посмотрела на Эбби. — Можно писать, — пояснил он. — Слова. Как на бумаге. Она прикоснулась к буквам. «А» появилось на экране. Затем «Й». «Д». «Е». «Н». Она написала своё имя. Посмотрела на него. Затем стёрла всё одним движением. Казалось, этот процесс её удовлетворил — она поняла функцию и перешла к следующей иконке. — Календарь, — она пролистала месяцы, глядя на сетки с числами. Казалось, она понимала структуру, но не придавала ей значения. Это был просто ещё один набор данных. — Погода, — на экране появились иконка солнца и цифры. Она посмотрела на них, затем подняла взгляд на тёмное окно своей комнаты, как бы сверяя виртуальный прогноз с реальностью. Никаких выводов сделано не было. Но были вещи, которые ставили её в тупик. Она открыла приложение «Настройки» и уставилась на бесконечный список пунктов: «Режим полёта», «Wi-Fi», «Сотовая связь», «Bluetooth». Это были не просто слова, а понятия из другого мира. Она читала их вслух, но в её голосе впервые появился оттенок чего-то, что можно было принять за растерянность. — Удалённое управление... Учётные записи... Резервные копии... — она произносила эти слова, но они не складывались для неё в смысл. Это была магия, лишённая для неё логики. Затем она нашла галерею и открыла её. Там были стандартные обои, несколько скриншотов, которые Эбби не успел удалить — графики, схемы, ничего личного. Она пролистывала их с тем же аналитическим выражением, с каким изучала бы следы на земле. Наконец её палец задержался на иконке браузера — стилизованный компас. Она нажала на него. Открылось окно поиска. — Это что? — спросила она. — Это чтобы искать информацию. Обо всём на свете, — Эбби почувствовал лёгкую дрожь. Открыть ей доступ в интернет было бы равносильно подрыву всей её картины мира. Она посмотрела на строку поиска, затем на него. В её глазах читался безмолвный вопрос. Она ничего не сказала, но её палец коснулся строки, и на экране появилась клавиатура. Она снова посмотрела на Эбби, будто ожидая инструкций или разрешения. В этот момент они оба замерли на грани двух реальностей: одна умещалась в ладони Айден, а другая была тёмным лесом за окном, полным крови и тайн. И Эбби понимал, что его следующий шаг определит, перейдёт ли Айден эту грань. Эбби почувствовал холодок по спине, глядя на её палец, замерший над строкой поиска. Открыть ей дверь в бесконечный поток информации извне? Сейчас? Это было бы непредсказуемо и опасно. — Погоди, — мягко, но настойчиво он перехватил её руку и закрыл браузер. — Тебе еще рано туда. Она медленно перевела на него свой безэмоциональный взгляд. В нём не было ни разочарования, ни досады — лишь вопрос. — Может, лучше в игры поиграешь? — предложил он, быстро пролистывая меню в поисках чего-то простого и отвлеченного. Эбби нашел предустановленный шутер — простой, но с качественной графикой, где нужно было отстреливаться — что он установил давно и забыл. Он запустил его и вернул телефон ей. Экран погрузился в мрачные тона, зазвучали напряжённые синтезаторные аккорды. На экране появился грубовато прорисованный солдат в броне. — Вот, смотри, — Эбби взял телефон обратно, чтобы продемонстрировать. — Вот твой персонаж. Ты можешь двигаться вот этим джойстиком... вот так. А чтобы стрелять — нажимаешь сюда. Целиться — проводишь пальцем по экрану. Поняла? Он отдал устройство обратно. Айден взяла его и уставилась на экран. Первые несколько раундов были катастрофой. Её персонаж беспомощно упирался в стену, пока боты-противники расстреливали его в упор. Она не моргала, просто наблюдала, как экран заливается красным и появляется надпись «ПОРАЖЕНИЕ». Её пальцы были скованны, движения — резкими и неловкими. Она не понимала связи между жестами на стекле и виртуальным пространством. Но уже на третьей попытке что-то щёлкнуло. Она перестала просто тыкать в экран и начала анализировать. Её взгляд метнулся с джойстика на прицел, затем на движение противников. Она заметила, что враги появляются из определённых точек, их траектории предсказуемы. Её палец на джойстике стал двигаться плавнее, а проводя по экрану для прицеливания, она начала делать это не резкими рывками, а короткими, точными движениями. Прошло ещё несколько минут. Теперь её персонаж уже не стоял столбом. Он двигался от укрытия к укрытию, её палец уверенно водил прицел по головам ботов. Выстрелы следовали не хаотично, а короткими, контролируемыми очередями. Она не была профи — её движениям не хватало плавности и скорости настоящего игрока, но это уже был уровень уверенного новичка, который понял базовую механику и начал её применять. Для первого раза — пусть и против примитивных алгоритмов — её прогресс был пугающе быстрым. В какой-то момент они оба оказались сидя на краю её кровати, плечом к плечу. Эбби наблюдал, как она зачищает одну точку за другой, её абсолютно бесстрастное лицо освещённое холодным светом экрана. И тут его осенило. Он смотрел на маньячку, коллекционирующую окровавленные инструменты, с лёгкостью отнимающую жизни, которая сейчас с таким же безразличным сосредоточением виртуально убивала цифровых солдат. И она входила во вкус. Не азарта, не удовольствия от игры, а чистой, отточенной эффективности процесса устранения целей. И в этот миг Эбби с леденящей ясностью осознал всю глубину своей ошибки. Он не просто развлекал её. Он дал убийце новую, безопасную песочницу, чтобы отточить её инстинкты. И судя по тому, с какой холодной, безжалостной эффективностью она очищала один виртуальный коридор за другим, ей в этой песочнице было очень, очень комфортно.