Оковы денег. Опасный лес.

За окном давно разлился рассвет, пробиваясь сквозь грязные стёкла и отбрасывая бледные полосы на пыльный пол. Айден всё ещё сидела на краю кровати, её поза не изменилась, лишь пальцы продолжали совершать точные, выверенные движения по светящемуся экрану. Тишину комнаты нарушали лишь электронные звуки выстрелов и случайные фанфары победы. Эбби, сидевший рядом спиной к стене, вначале просто прикрыл глаза, чтобы дать им отдохнуть от наблюдения. Но усталость, накопившаяся за бессонную ночь, боль в пальце и общая психологическая опустошённость взяли своё — его дыхание выровнялось, и он погрузился в короткий, тревожный сон. Айден заметила это не сразу. Только когда на экране высветилось очередное «ПОБЕДА», и она автоматически потянулась к кнопке «Далее», её взгляд скользнул в сторону. Она увидела Эбби, его голову, склонившуюся на грудь, и неподвижные веки. Её собственные движения замерли. Она наконец оторвалась от телефона и посмотрела на время в углу экрана. Прошло несколько часов. Это осознание, судя по всему, не вызвало в ней ни удивления, ни досады — лишь констатацию факта. Время было для неё абстракцией, и она только что потратила его изрядную долю. Медленно, с почти неестественной осторожностью, она отложила телефон. Затем, без лишних усилий, её сильные руки обхватили Эбби. Она не трясла и не будила его, а просто уложила на кровать, на его собственную сторону, с той же методичностью, с какой складывала дрова в сарае. Рядом, на тумбочку, она положила его телефон. И тут её взгляд снова задержался на нём. На спящем, уязвимом, сбитом с толку юноше, который нашёл столь извращённый ключ к её вниманию. Её рука, та самая, что только что виртуозно управляла виртуальным смертоносным оружием, медленно поднялась. Она провела ладонью по его волосам, жёстким и растрёпанным. Жест был не нежным, а скорее исследовательским. Тактильным изучением объекта, проявившего неожиданные свойства. От этого прикосновения — холодного, шершавого и совершенно неожиданного — Эбби тут же проснулся. Его веки взлетели, и он встретился с её пристальным, аналитическим взглядом, висящим прямо над ним. Он мгновенно пришёл в себя, отшатнулся и сел на кровать. Его взгляд метнулся к тумбочке, где лежал телефон. — Наигралась? — выдохнул он, голос его был хриплым от сна и напряжения. Айден медленно отвела руку. Она не ответила «да» или «нет». Она просто посмотрела на экран телефона, затем снова на него, и в её глазах читалась не удовлетворённость игрой, а нечто иное — тихое, нарождающееся понимание новой возможности, нового инструмента. И того, кто этот инструмент ей предоставил.

***

Эбби пробыл в доме ещё несколько минут, которые вместили в себя очередной виток странностей этой лесной жизни. В комнату, потягиваясь и щурясь от утреннего света, вошла Алиса. Увидев Эбби, её лицо расплылось в радостной, хищной ухмылке. Не говоря ни слова, она почти прыжком набросилась на него, обвив руками и прижавшись всем телом, будто котёнок, нашёдший любимую игрушку. — Скучала, — прошептала она ему в ухо, и в этом слове звучала неподдельная, почти звериная искренность. Он позволил ей это, ощущая смесь усталого привыкания и того странного успокоения, что она приносила своей простой, не скрывающей тёмных сторон натурой. Затем Алиса, будто переключив тумблер, отпустила его и направилась к холодильнику. Она достала тарелку, которую Эбби оставил для неё, и принялась есть. Она делала это с тем же отсутствием церемоний, с каким всё делала — быстро, энергично, издавая одобрительные «ммм» и бросая на него одобрительные взгляды. Вид того, как она наслаждается его приготовленной едой, вновь вызвал в нём эту странную, двойственную гордость. Перед уходом ему вернули его одежду. Чёрная футболка и джинсы были теперь чистыми и аккуратно сложенными. Ткань пахла не мылом или кондиционером — здесь такого не водилось — а простой свежестью, лёгким запахом чистоты, словно их хорошенько выполоскали в холодной воде и высушили на ветру. Ни следа вчерашней пыли, пота или напряжения. Это молчаливое, практическое проявление заботы, исходившее, скорее всего, от Айден, было ещё одним немым сообщением в этой запутанной тихой беседе между ними. Эбби переоделся, ощущая прохладу чистой ткани на коже. Он коротко кивнул обеим девушкам. — Мне пора. Алиса, с набитым ртом, помахала ему вилкой. Айден, стоявшая в дверном проёме в соседнюю комнату, лишь медленно перевела на него свой непроницаемый взгляд — ни «до свидания», ни кивка. Просто взгляд, который фиксировал факт его ухода. Он вышел из дома, и тяжёлая дверь с глухим стуком закрылась за его спиной, отсекая мир пахнущего гнилью подвала, холодного любопытства и хищной ласки. Утренний лесной воздух, свежий и резкий, ударил ему в лицо, смывая остатки тяжёлой атмосферы дома. Эбби сделал глубокий вдох, расправил плечи в чистой одежде и шагнул в сторону тропинки, ведущей прочь из чащи, унося с собой новые вопросы, новую боль на пальце и призрачный, тревожный ключ к расположению одной из Хранительниц.

***

Эбби шагнул во двор дома Бисквита и Ановы, и на него сразу обрушилась волна напряжённого внимания. Бисквит и Анова, притихшие у грядки, смотрели на него с немым, тревожным любопытством — они чувствовали, что что-то не так, но не решались спросить первыми. Клэр и Энджел были менее сдержанны. Они почти синхронно поднялись с мест, и на их лицах читалось настоящее беспокойство, граничащее с паникой. — Эбби! Где ты был?! — выпалила Клэр, её голос дрожал. — Мы звонили, писали... Ты хоть понимаешь, что мы думали?! Энджел, стоя чуть сзади, не говорил, но его вопросительный, полный упрёка взгляд говорил сам за себя. Эбби вздохнул, внутренне готовясь отыграть свою же легенду. Он сделал усталое, слегка виноватое лицо. — Я же писал. Был занят. В своей лаборатории, — он повторил слова из сообщений, механически и без эмоций. — Просто вырубился там. Кончились силы. Его ответ был гладким, как отполированный камень, но в воздухе повисло недоверие. Клэр хотела что-то возразить, её губы дрогнули, но Эбби перевёл взгляд на Энджела. — Энджел... — голос его стал тише, но приобрел отчётливую, деловую окраску. Он посмотрел другу прямо в глаза. — Три дня... Энджел на мгновение замер, его брови поползли вверх от недоумения. — Три дня?.. — переспросил он, но уже через секунду в его глазах вспыхнуло понимание. Он кивнул, быстрый и резкий. — Ааа, три дня... Понял. Этот обмен, понятный лишь им двоим, словно отгородил их от остальных стеной из общего секрета. — Что «три дня»? — вмешалась Клэр, её взгляд метнулся от Эбби к Энджелу и обратно. В нём плескались подозрение и обида от этой внезапной закрытости. — Да так, — отмахнулся Эбби, стараясь звучать максимально небрежно. — Мы кое-что запланировали на сегодня, ещё три дня назад. Пустяки. Энджел тут же кивнул в подтверждение, играя свою роль. — Прямо сейчас идём? — спросил он, уже направляясь к Эбби. — Для начала возьмём кое-что, — ответил Эбби и сделал шаг к выходу со двора. Энджел пошёл за ним. Но, пройдя несколько шагов, Эбби резко остановился. Энджел, не ожидая этого, тоже замер. Эбби медленно обернулся назад. Его взгляд упал на Клэр, которая всё ещё стояла, сжав кулаки, с выражением растерянной досады на лице. — Клэр, — сказал он, и в его голосе появилась натянутая, но старающаяся быть мягкой нота. — Мы едем в город. Тебе что-то нужно? Он предлагал ей соломинку, шанс вписаться в их «дело», пусть даже на периферии. Но она лишь покачала головой, отвернув взгляд. — Нет, — прозвучало тихо и отстранённо. Эбби задержал на ней взгляд на секунду дольше, чем нужно, затем развернулся. — Идём, — бросил он Энджелу, и они ушли, оставив во дворе гнетущую тишину, тревогу и невысказанные вопросы, которые теперь витали в воздухе ещё гуще.

***

Дорога привела их к старой церкви, затерянной среди деревьев. В утренней тишине она казалась ещё более заброшенной и отстранённой от мира. Но тишину нарушала одна деталь, а точнее — картина, которая заставила Эбби на секунду застыть. Ксистер сидела на его чёрно-красном мотоцикле, откинувшись назад и беззаботно раскачиваясь. Она курила, выпуская струйки дыма в чистый воздух, и при этом обеими руками держалась за руль, слегка покручивая его из стороны в сторону, будто мчалась по воображаемому шоссе, и тихо подпевая какой-то бессвязный мотив. Она выглядела как ребёнок, заигравшийся на чужой, но очень крутой игрушке. Эбби медленно подошёл, покачивая головой. — Веселишься? — спросил он, и в его голосе прозвучала смесь раздражения и невольного удивления. Ксистер вздрогнула и резко обернулась. Увидев его, её лицо расплылось в широкой, виновато-наглой ухмылке. — Ну-у-у, раз хозяин отсутствует, почему бы и нет? — протянула она, спрыгивая с мотоцикла и делая несколько развязных шагов в его сторону. Она остановилась прямо перед ним, закинув голову набок. Дым от сигареты вился между ними. — А ты где пропадал, а? — спросила она. Голос её по-прежнему звучал насмешливо, но в глубине этих насмешливых глаз Эбби уловил ту же тень беспокойства, что была у остальных. Здесь оно было просто тщательнее замаскировано под напускное равнодушие. Эбби почувствовал, как на него смотрят двое — и Ксистер, и Энджел за его спиной. Он повторил свою отточенную мантру, надев маску усталой небрежности: — В лаборатории был. Вырубился. Ксистер хмыкнула, но не стала копать глубже, лишь прищурилась. Эбби протянул руку, не произнося ни слова. Она понимающе кивнула, полезла в карман своих широких штанов и вытащила связку ключей. Небрежным движением она подбросила их в воздух, и Эбби поймал их на лету, почувствовав холод металла. Он с Энджелом подошли к мотоциклу. Эбби вскинул ногу, уселся на знакомое сиденье, и его руки автоматически легли на руль и приборную панель. Именно тогда он это заметил. Стрелка указателя уровня топлива стояла заметно ниже, чем он запомнил. Не критично, но достаточно, чтобы понять — бензин ушёл и не сам собой. Он медленно поднял голову и уставился на Ксистер, которая в этот момент с преувеличенной невинностью изучала облака. Его взгляд стал тяжёлым и подозрительным. — Ты что, водила его? — спросил он ровно, без повышения тона. Ксистер задержала взгляд на небе ещё на секунду, затем медленно, очень медленно перевела его на Эбби. На её губах играла та же ухмылка, но в глазах мелькнуло что-то вроде шаловливого смущения. — Не-е-ет... — протянула она, растягивая слово так, что оно звучало как откровенная ложь. Эбби сузил глаза, переводя взгляд с явно тронутого мотоцикла на неё. В воздухе повисло молчание, полное невысказанных обвинений и плохо скрываемой вины. — Ясно... — сказал он наконец, и в этом одном слове было столько скепсиса и обещания «мы ещё поговорим об этом», что даже Энджел тихо фыркнул, усаживаясь сзади. Эбби завёл мотор. Громкий, уверенный рёв нарушил лесную тишину, развеивая последние следы тайн и недомолвок этого утра. Он бросил последний взгляд на Ксистер, которая теперь смотрела на них с преувеличенно невинным выражением, и выжал сцепление. Мотоцикл рванул вперёд, унося их по лесной дороге прочь от церкви, от дома Хранительниц и от всех неудобных вопросов — в сторону города, где их ждали настоящие дела.

***

Прошло еще несколько минут, и Эбби с Энджелом карабкались вверх по крутому склону холма, ведущему к водопаду. На плече у Эбби болталась тяжёлая тактическая сумка, набитая до отказа оборудованием — тросами, крючьями, фонарями, датчиками и непонятными для непосвящённого приборами. С таким грузом подниматься было бы пыткой для любого, но не для него. — Не тяжело? — спросил Энджел, с лёгкостью поднимаясь рядом и бросая беспокойный взгляд на перекошенную под весом сумку плечо друга. — Терпимо... — сквозь зубы процедил Эбби, намеренно делая вид, что напрягается. Благодаря прокачке до тридцатого уровня, он вообще не чувствовал тяжести, но играл роль, чтобы не вызывать лишних вопросов. Добравшись до вершины, они направились к чёрному зеву пещеры. Гул водопада здесь был оглушительным, а воздух вибрировал от сырости и мощи стихии. Эбби остановился у входа и заглянул внутрь. Там царила непроглядная, вязкая темнота, словно пещера была живым существом, проглотившим весь свет. — Так, её не будет до вечера... — сказал он, больше для самого себя, чем для Энджела. Он посмотрел на часы на запястье, и его лицо стало серьёзным. — Мы и так потеряли много времени. Нужно начать... Энджел кивнул, внимательно слушая, но вдруг его глаза расширились от ужаса. Он уставился не на пещеру, а куда-то за спину Эбби. — Эбби, — прошипел он, и в его голосе был чистый, неконтролируемый испуг. — Сзади... Эбби удивился и обернулся. Его взгляд упёрся не в лицо, а в грудь. В грудь кого-то очень высокого, одетого в тёмное пальто с меховой подкладкой. Он медленно поднял взгляд вверх, по длинному ряду окровавленных бинтов, к скрытому бинтами лицу и паре тёмных, острых рогов. Прямо перед ним, почти вплотную, стояла Ламия. И смотрела на него тяжёлым, недовольным взглядом, от которого по спине побежали мурашки. Он инстинктивно отшагнул назад, восстанавливая дистанцию. Сердце забилось чаще, но не от страха, а от адреналина и неожиданности. Он встретился с её скрытым взглядом. — Ты разве не до вечера должна была отсутствовать? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в нём всё же проскользнула нотка напряжения. Его планы только что были грубо нарушены, и теперь в уравнении появилась самая непредсказуемая переменная.